«Не называйте его бардом…» Профессор МГУ Владимир Новиков размышляет о магии Владимира Высоцкого и памятнике поэту в Омске

25 января исполнилось 88 лет со дня рождения Владимира Высоцкого. На прошлой неделе стало известно, что 25 июля, в 46-ю годовщину смерти поэта, в Омске установят памятник Высоцкому. Над скульптурой работает известный омский мастер Виктор Костенко.

В честь 88-летия со дня рождения Высоцкого «Трамплин» пообщался с доктором филологических наук, заслуженным профессором МГУ имени М. В. Ломоносова Владимиром Новиковым – автором книги «Высоцкий» из серии «Жизнь замечательных людей», выдержавшей с 2002 года 11 переизданий.

Владимир Иванович родился в Омске и посчитал появление памятника Высоцкому на малой родине особым поводом, чтобы вспомнить, как впервые услышал песню Высоцкого в городе на Иртыше, рассказать о том, почему слово поэта не стареет, о его неисчерпаемой философии и «романе с языком».

– Владимир Иванович, на днях в НГ-Экслибрис были опубликованы фрагменты из вашей книги «День рождения мысли», где вы вспоминаете, как девятиклассником на берегу Иртыша услышали песню Высоцкого «Я однажды гулял по столице – и / Двух прохожих случайно зашиб…» в исполнении вашего друга. И пишете, что «жизнь во всей своей таинственности и непредсказуемости засверкала».

– Не без шутки, но с долей правды. Это был 1963 год.

– А когда вы впервые услышали голос Высоцкого и увидели его вживую?

– Голос Высоцкого я уже услышал вскоре. В 1965 году я поступил в Московский государственный университет. Невозможно было его не услышать тогда с магнитофонных лент, которые были везде, в том числе в общежитии МГУ. В 67-м году я впервые услышал Высоцкого в большой химической аудитории на химическом факультете.

Владимир Новиков

– Давайте ненадолго вернёмся в Омск. Что повлияло на вас в родном городе? Что интересного происходило, какая была атмосфера?

– На меня прежде всего всего повлияла моя семья – историко-филологическая. Мать – учительница русского языка и литературы, отец – историк, работавший в педагогическом институте. Последний раз я был в Омске в 2018 году вместе со старшим братом и младшей сестрой. В педагогическом университете отмечалось 100-летие со дня рождения нашего отца Ивана Никифоровича Новикова. Чему нас учит семья и школа – как спрашивал Высоцкий. Культуре прежде всего учит семья. Если читают родители – то читают и дети.

Еще раньше мы были в Омске с женой Ольгой Новиковой. Ездили от «Нового мира» беседовать в омскими писателями. Я их призывал написать роман про Омск наподобие «Петербурга» Андрея Белого. В Омске свой колорит, своя мистика, Достоевский. Иногда я хвалюсь в шутку, что родился в том месте, где Достоевский отбывал каторжный срок.

– А где именно?

– Улица называлась Штабная, потом была переименована в улицу Таубе. Район этот тогда так и называли – Крепость. Достоевский незримо присутствовал. Безусловно, мне были известны омские футуристы – Антон Сорокин. Важной фигурой культурной жизни Омска, а потом и общероссийской был Леонид Мартынов. Такие вот знаки и символы.

– Вы как-то сказали, что у Высоцкого «миллионы поклонников, и в каждом городе найдется человек, который соберет деньги, чтобы поставить ему памятник». Вот такой человек нашелся в Омске. Что вы думаете об этом? 

– Это отрадно и неслучайно. Потому что Высоцкому воздвигаются памятники не только в тех городах, где он бывал и выступал, но и там, где жили его песни, звучало его слово. Распространение слова Высоцкого не знало никаких границ. Недавно я вспомнил один факт, о котором ещё нигде не писал. Высоцкий как-то заполнял анкету, и на вопрос об историческом деятеле написал «Ленин и Гарибальди». О Ленине, скорее всего, он написал из осторожности – все-таки это был письменный документ, в котором рисковать не стоило. Но что Гарибальди Высоцкому? О нём он особо не писал, не говорил. И вот что интересно. Когда я побывал в Италии, то обратил внимание, что в Риме, Милане, Пизе и других городах есть памятники Гарибальди. Потом я выяснил, что ему, как объединителю Италии, памятники действительно установлены практически в каждом городе. Так что Высоцкий невольно напророчил, что, он, как Гарибальди в Италии, станет всеобщим объединяющим символом в России. Еще в 1998, когда мы собирались в музее у Никиты Высоцкого на конференцию, то говорили, что Советского Союза уже нет, но есть Большой Высоцкий союз, поскольку слово Высоцкого живо не только в России, но и в странах бывшего СССР.

Памятник Владимиру Высоцкому и Марине Влади в Екатеринбурге

– Не кажется ли вам, что сейчас всплеск интереса к личности Высоцкого? Чем это можно объяснить?

– Как филолог, я начну со слова Высоцкого. У него был глубочайший «роман с языком». Не только он любил русский язык, но и язык отвечал ему взаимностью. Он очень творчески с ним обращался, и язык подсказывал ему какие-то решения. Поэтому слово Высоцкого не стареет. Даже то, что полвека назад казалось небрежностью, вольностью или грубостью, – это всё соответствует духу языка. Этим и обусловлен неиссякаемый интерес к Высоцкому. Затем – универсальность тематики. Он создал законченную картину мира, охватил все темы, которые могут быть интересны нашему человеку и вообще мыслящему человеку, чего не мог себе позволить никто из его современников.

– Тем не менее его воспринимают больше как барда, чем как поэта.

– Не скажите – здесь нужно опираться на конкретные исследования. Много лет работая со студенческой аудиторией, я могу сказать, что молодые люди Высоцкого воспринимают не только на слух, но и по печатным изданиям. Слово «бард» – оно как раз устарело. И сбылось пророчество Вознесенского, который очень хорошо понимал Высоцкого, и среди посвященных ему стихов у него есть такие строки: «Не называйте его бардом. / Он был поэтом по природе». И Высоцкий не любил слово «бард».

В. Высоцкий в роли Гамлета

Кстати, примерно в то же время, когда друг пел мне Высоцкого в Омске, Ахматова услышала текст Высоцкого в исполнении Бродского. Но Бродский не спел, а продекламировал песню «Я был душой дурного общества», и Ахматовой очень понравились строки: «Мою фамилию, имя, отчество / Прекрасно знали в КГБ». Это воспринималось как некий фольклорный текст. То есть Высоцкий фигурировал уже тогда не только в своем исполнении. Многие считают, что песни Высоцкого неотделимы от его голоса. Отделимы. И мой одноклассник его пел, и Бродский своим голосом без мелодии читал стихи Ахматовой.

– И вы ставите его, как поэта, в один ряд с Пушкиным, Блоком…

– Его русский язык и русская литература поставили. И сам он это осознавал, когда в «Песенке плагиатора» писал: «Ведь эта Муза - люди подтвердят! - / Засиживалась сутками у Блока, / У Пушкина жила не выходя». Шутливо сказано, но в то же время серьезно. Он поставил себя в ряд с двумя русскими национальными поэтами. И это абсолютно оправдано, хотя так могут быть названы немногие.

– С чего начинать знакомство с творчеством Высоцкого?

– Найти свою песню Высоцкого, а с этого начнется освоение его мира в целом. Высоцкий говорил, что, когда строил программу концерта, старался, чтобы каждому, независимо от возраста, национальности, вероисповедания,  досталось по куску. Надо найти тот, который Высоцкий для вас предназначал.

– Какие не самые очевидные его стихи вы назвали бы?

– Я не раз упоминал глубоко философскую песню Высоцкого, которую он исполнял всего один раз, – это «Песня про белого слона». В ней вся система ценностей Высоцкого – дружба, любовь, его философия. Ее выбирают и молодые исполнители. Скажем, Оксана Акиньшина, которая играла в фильме «Высоцкий. Спасибо, что живой», поет эту песню с большим пониманием. И студенты мои часто называют это произведение как главное для себя.

– Фильм Никиты Высоцкого сильно критиковали, особенно поклонники поэта зрелого возраста.

– Я этот фильм поддержал. Дело в том, что не надо присваивать себе Высоцкого – он принадлежит всем. И задача перед людьми преклонного возраста – передать Высоцкого следующим поколениям, и фильм на это в целом работал.

– Ваша книга «Высоцкий» в серии «ЖЗЛ» переиздавалась 11 раз. Безусловно, ее секрет в уникальной повествовательной манере, когда вы будто передаете слово самому поэту, и все перипетии судьбы мы проходим вместе с ним. Как вам это удалось?

– Очень долго искал способ, потому что про Высоцкого говорить в третьем лице – фальшиво и натянуто. Он сам влезал в шкуру других людей и мог говорить от имени моряка, летчика, жулика, от имени микрофона, волка. Я в конце концов постарался влезть в его шкуру. Он очень мало рассказывал о себе, не написал даже короткой автобиографии. Моя задача была показать внутреннюю духовную жизнь Высоцкого. Я не ограничивался только житейской стороной, но соединил его поэтическое и жизненное сознания. Показать, что это не просто актер со сложной личной жизнью, вредными привычками, а поэт от Бога. Поэзия была для него не просто внешним профессиональным занятием, а жизнью. Поэзия строила его биографию.

– Не кажется ли вам, что, влезая в шкуры других людей, примеряя все эти роли, он мало успел сказать о себе?

– Нет, у него много монологических песен. Исповедальная лирика у него пошла в последние годы жизни. Он чувствовал близкий конец и спешил о себе рассказать без всякого перевоплощения. Это началось еще со стихотворения «Мой Гамлет» – когда он написал Гамлета своего, а не любимовского, которого он играл на сцене, Гамлета сомневающегося, а не решительного. Стихотворение «Две судьбы», где он соединил две своих беды – болезненную зависимость от алкоголя и цензуру – и вышел победителем. И такие монологические стихи, как «Мой черный человек в костюме сером», где он подводит итог своей жизни: «Мой путь один, всего один, ребята, / Мне выбора, по счастью, не дано».

– Можно ли сегодня, когда столько уже написано и издано, сказать о Высоцком что-то новое?

– Можно, но упаси Бог выдумывать что-то по поводу биографии. Новизна возможна в интерпретации Высоцкого – его философия безмерна, бесконечна, и здесь у каждого может быть свой Высоцкий.

– Так же, как Достоевский, наверное, потому что параллели с его творчеством вы тоже проводите.

– Да, и я думаю, что сомкнутся эпохи, когда в городе, где стоят памятники Достоевскому, появится памятник Высоцкому. Кстати, я никогда не критиковал памятники Высоцкому. Я их видел много – от Калининграда до Барнаула, где перед университетом стоит очень симпатичный бюст Высоцкого и студенты каждый день его видят. Мне кажется, что каждый памятник работает на бессмертие Высоцкого. И хотя он написал стихотворение «Памятник», где лирический герой выходит из памятника и стряхивает его с себя. Но позволю себе предположить, что он радуется каждому памятнику, который появляется в России. В его квартире на Малой Грузинской, которая теперь перенесена в музей, на стене висела карта мира, где он обозначал цветными кнопками те места, в которых побывал. Сейчас можно сделать карту России или бывшего СССР, где были бы обозначены памятники Высоцкому. Сама жизнь такую карту рисует.

Текст: Мария Калинина

Фото: страница в ВК Владимира Новикова, интернет-источники, Мария Калинина