Сквозь слои времени. Каким выдался археологический сезон-2026 в Омской области  

Накануне Дня археолога в Доме журналистов прошла пресс-конференция, посвящённая предварительным итогам полевого сезона 2026 года. О самых ярких открытиях, уникальных находках и роли археологии в сохранении исторического наследия региона рассказали председатель Омского отделения Русского географического общества, ректор Омского государственного университета имени Ф.М. Достоевского Иван Кротт и директор научно-производственного центра «Архео», директор музея археологии и этнографии Омского государственного педагогического университета Максим Грачёв.

Как отметили эксперты, полевой сезон 2026 года в Омской области выдался по-настоящему насыщенным и многогранным. Раскопки велись сразу на нескольких ключевых объектах – в Горьковском, Саргатском и Омском районах, а также непосредственно в черте областного центра. География работ охватила как хорошо изученные памятники, так и новые, открытые буквально накануне. Итогом стал впечатляющий массив артефактов, охватывающих временной промежуток от финального палеолита (около 12–13 тысяч лет назад) до Средневековья, – своеобразная летопись, запечатлённая не на бумаге, а в земных слоях.

«Сезон у нас достаточно длинный и короткий, если так можно выразиться, – отметил Иван Кротт. – С апреля-мая археологи в разных точках нашего региона приступили к проектам, которые были запланированы на этот сезон. Где-то проекты уже завершились, где-то близки к завершению. Мы предполагаем, что в сентябре основные раскопочные работы, запланированные на ряде объектов, будут завершены, и тогда начнётся кабинетный этап – не менее насыщенный и интересный, потому что пласт находок, который сегодня имеет место быть, будет использоваться для дальнейших научных исследований. Вузы, научные учреждения, научно-производственные компании активно вовлечены в этот процесс».

Курган-матрешка: архитектура раннего железного века

В Горьковском районе уже шестой полевой сезон подряд исследователи работают на курганном могильнике Новопокровка-IV – памятнике саргатской культуры раннего железного века, которую её исследователи нередко называют «сибирскими скифами». Этот археологический комплекс, раскинувшийся вдоль правого берега Иртыша, не первый год поставляет материал, меняющий устоявшиеся представления о жизни древнего населения Среднего Прииртышья. В этом сезоне археологи полностью исследовали курганную насыпь второго кургана могильника, и то, что они увидели, заставило по-новому взглянуть на, казалось бы, хорошо изученные объекты.

«Курган 2 из состава могильника Новопокровка 4 оказался необычным — для нас это ожидаемо, но непосвящённому взгляду он может показаться ничем не примечательным. Нам всегда задают вопросы о находках, о золоте, о драгоценных металлах. Но для археолога такие предметы — большая головная боль. Ты нашёл — и сразу нужно сохранить, довести в целости, избежать лишнего ажиотажа. При этом далеко не каждая вещь, ценная в обывательском смысле, становится кладезем информации о прошлом. Курган 2 интересен не столько предметами, сколько тем, что мы смогли проследить архитектурные решения раннего железного века — как именно возводились курганные насыпи. Для нас архитектура — это здания, шпили, монументы. А когда мы говорим об объектах двухтысячелетней давности, мы видим в Горьковском районе обычные холмы. Для многих это просто кучки земли, которыми отметили захоронения. Но на самом деле всё совершенно иначе», – рассказал Максим Грачёв.  

Оказалось, что большинство курганов Новопокровки – это не единовременно возведённые насыпи, а сложные архитектурные сооружения, которые «прожили целую историю в своём существовании и строительстве». Большинство курганов были возведены в два этапа. Сначала совершалось центральное захоронение: площадку специально выравнивали, строительный материал – дерн – нарезали на «кирпичи» вокруг площадки, и из них возводили первичную насыпь. По предположениям учёных, такие курганы изначально могли напоминать пирамиды – ровики, окольцовывающие сооружение, зачастую имеют угловатую форму, что указывает на угловатую конструкцию. Спустя несколько десятилетий или даже столетий курган усложнялся: центральное захоронение разбиралось, туда подхоранивали новых людей – таких циклов могло быть два или три. После этого курган достраивался, создавая «второй этаж». Таким образом, на одном месте фиксируются две курганные насыпи – меньшая и большая, наподобие матрёшки.

«Когда мы впервые это зафиксировали, у меня возникла мысль о кургане-матрешке. И действительно, этот курган достраивался из тех же дерновых кирпичиков. Для своего времени это была довольно сложная конструкция — её возводили не просто как отметку захоронения, а как продуманный склеп, как полноценный погребальный комплекс. И то, что мы из года в год наблюдаем одну и ту же картину на Новопокровских курганах, заставляет нас по-новому взглянуть на раскопки памятников этого круга, проведённые ещё в 80-х — начале 90-х годов. Пересматривая тот ранний материал, мы всё чаще замечаем, что наши современные наблюдения в нём подтверждаются», – продолжил Максим Грачёв. 

Важным открытием стало то, что в этом сезоне впервые удалось зафиксировать процесс нарезки дерновых кирпичей вокруг кургана. Площадка под курганом была очень ровной, и во все стороны от неё фиксировалось понижение примерно на 10–15 сантиметров по периметру насыпи. На контакте материковой почвы и гумусового слоя археологи обнаружили фрагмент саргатской керамики. «Этот фрагмент не мог попасть туда естественным путём — его подрезали вместе с дерном, а позже здесь нарос гумус. Так мы получили датировку процесса: понижение имеет антропогенное происхождение и относится к саргатскому времени. Сам по себе черепок выглядит невзрачно, но для археолога он ценнее любых украшений — он даёт не эстетику, а хронологию», – пояснил археолог.

В насыпи кургана были найдены предметы, помещённые туда намеренно – не потерянные и не выброшенные грабителями, а заложенные в ходе строительных и ритуальных действий. Люди сознательно размещали в насыпи вещи, предварительно ритуально их «уменьшая» или ломая. Среди них – бронзовые гривны (шейные обручи) и одна гривна из белого металла, предположительно серебряная. Там же обнаружены обломки бронзовых зеркал. Одно из них, с выделенной ручкой и циркульным орнаментом, сохранилось настолько хорошо, что его поверхность до сих пор блестит – не зелёные участки зеркала были так тщательно отполированы в древности, что, если всмотреться, можно увидеть своё отражение. Такие предметы говорят не только о погребальной обрядности, но и о внешнеторговых связях саргатского населения.

В этом сезоне неразграбленных захоронений не попалось. Однако сам факт ограбления стал для учёных ценной информацией. По характеристикам грабительского прокопа, зафиксированного во время раскопок, удалось определить, что курган был разграблен относительно недавно – не более 50 лет назад. Стенки прокопа оказались идеально ровными, выкопанными лопатой, не осыпались и не были перекопаны кротами, как это обычно бывает в древних норах. 

«По характеристикам грабительского прокопа мы поняли, что курган разграбили совсем недавно — не более пятидесяти лет назад. Вокруг всё перекопано кротами, а в самом прокопе — ровный чёрный гумус и вертикальные стенки, которые не осыпались. Это подтверждает, что саргатские курганы грабили в разные эпохи: и сразу после их создания, и в начале XVIII века, когда целые отряды уходили в степи за металлом. Часть добычи тогда осела в частных коллекциях, а некоторые предметы даже попали в знаменитое собрание Петра Великого в Санкт-Петербурге. Подобные наблюдения для нас порой важнее любых артефактов». 

Сенсация из Саргатского района

Главной сенсацией сезона стали раскопки на стоянке Черноозерье-II в Саргатском районе. Этот памятник финального палеолита, известный ещё с 1960–1970-х годов по работам легенд омской археологии Владимира Матющенко и Бориса Коникова, долгие годы оставался в тени. В 2015 году по инициативе Омского госуниверситета раскопки возобновили, и с тех пор каждое поле приносит новые открытия. Нынешний сезон стал рекордным: обнаружено более тысячи артефактов, среди которых есть предметы, не имеющие аналогов на данной стоянке за все годы её изучения.

«Говоря об итогах раскопок нашего университета, я бы прежде всего выделил Саргатский район. Там находится уникальный памятник финального палеолита — стоянка Черноозерье-II. Её активно исследовали ещё в 60–70-х годах легенды омской археологии Владимир Матющенко и Борис Конников, но затем работы прекратились. В 2015 году по инициативе Омского госуниверситета раскопки возобновили — наука не стоит на месте, появились новые вопросы. Традиционно Черноозерье-II считалось зимней стоянкой охотников на бизонов и эталонным образцом костной индустрии палеолита. Однако новое изучение комплекса существенно изменило представления о том, как палеолитические обитатели расселялись по Западной Сибири», — рассказал Иван Кротт. 

Главное открытие этого сезона – костяная скульптура, выполненная из метаподии (кости конечности) бизона. На поверхности артефакта отчётливо видны прорезные глазницы, надрезы в зоне надглазничных дуг, а также сквозное естественное отверстие – питательный канал кости, который древний мастер использовал как часть композиции. Возраст находки предварительно оценивается в 12–13 тысяч лет. Это первое изображение, обнаруженное на Черноозерье-II за всю историю исследований, включая работы 1960–1970-х годов.

«Эта находка происходит из культурного слоя, датируемого 10–11-м тысячелетием до нашей эры, — пояснил Иван Кротт. — Сейчас археологи размышляют, чем именно была скульптура: самостоятельной вещью, детской игрушкой или предметом культового назначения. Ответ пока не найден, но поиски продолжаются. Сейчас артефакт проходит консервацию, после чего пополнит фонды музея археологии и этнографии нашего университета».

Однако уникальными находками на Черноозерье-II скульптура не ограничивается. Среди других артефактов — фрагмент изделия из лопатки бизона с искусственно обработанным краем, предположительно колотушка или ударное орудие, а также лощило или шило с отполированной рабочей поверхностью, которое использовалось для обработки кожи и кости. Особую ценность представляет фрагмент костяного браслета — очень тонкое, изящное изделие с зазубринками и орнаментом.

«Такие украшения крайне редки для палеолитических стоянок Западной Сибири. Но они были обнаружены, и теперь нам предстоит найти ответы на новые вопросы. В целом мы считаем нынешний сезон очень интересным и насыщенным — не только по объёму работ, но и по уникальности того материала, который нам удалось поднять».

Спасательная археология на Северном обходе

Отдельной и во многом неожиданной историей стали спасательные раскопки на поселении Андреевка-4, которые ведёт научно-производственный центр «Архео». Памятник был обнаружен в 2023 году в ходе государственной историко-культурной экспертизы территории, отводимой под строительство Северного обхода города Омска. Первоначально границы объекта определили в 10 тысяч квадратных метров, однако в ходе раскопок учёные установили, что поселение значительно больше – не менее 20 тысяч квадратных метров. «Памятник был выявлен в 2023 году, но границы были установлены некорректно, поэтому нам пришлось закладывать дополнительные раскопы, – рассказал Максим Грачёв. – В результате мы установили, что площадь поселения как минимум вдвое больше. Сейчас мы работаем в границах земельного отвода».

Уникальность Андреевки-4 в том, что здесь представлены сразу несколько культурных горизонтов – от эпохи бронзы до Средневековья. Основной массив находок относится к раннему железному веку – богочановской археологической культуре, синхронной саргатской, но существовавшей в лесной части Прииртышья. Однако на этом же месте археологи обнаружили культурные слои кротовского времени эпохи бронзы с характерной псевдотекстильной орнаментацией керамики, а также средневековые погребения по обряду кремации.

«Это место вряд ли можно назвать пригодным для постоянного проживания, — пояснил Максим Грачёв. — Берег  низкий, перепад высот всего два-три метра, вода рядом, а летом — невыносимое обилие гнуса. Чтобы разбить там лагерь и проводить раскопки, нам даже пришлось обрабатывать территорию химией против насекомых. Кроме того, площадка постоянно затапливалась — об этом свидетельствует само строение грунта: культурный слой лежит на тонком, всего 8–10 сантиметров, материковом слое, затем снова гумус, потом опять материк. Такая картина говорит о том, что вода приходила сюда десятки раз. Жить в таких условиях, мягко говоря, непросто. Тем не менее в эпоху бронзы и раннего железного века люди всё же селились здесь — возможно, их привлекали пойменные пастбища, ведь скотоводство им уже было знакомо. Окончательный ответ мы получим после междисциплинарных исследований». 

Среди находок на Андреевке-4 – настоящие жемчужины. Почти целый рыболовный крючок из кости с сохранившимся жальцем – большая редкость для археологических памятников этого периода. «Рыболовные крючки из кости мы находим периодически, но обычно они доходят до нас без жальца — самая тонкая часть обламывается и теряется. А здесь мы получили и сам крючок, и этот хрупкий кончик. Мы не дорисовываем и не домысливаем, как он выглядел, — мы видим его вживую. Предмет не броский, сделан из кости, но это подлинная вещь быта наших предшественников на этой земле», — отметил Максим Грачёв.

Не менее интересна костяная пряжка с ложным язычком. «Форма кости подобрана очень точно, она идеально соответствует замыслу мастера, — пояснил археолог. — Язычок ложный, отверстие просверлено, и использовалась она не человеком, а в конской упряжи».

Но, пожалуй, самая интригующая находка — подвеска из раковины морского моллюска с перламутровым отливом. Такие раковины в местных водоёмах не встречаются, а значит, они попали сюда издалека. «Это бусинка размером всего 5–6 миллиметров, перламутровая, переливается на свету. Она происходит из слоя развитой бронзы и может многое рассказать: откуда пришла эта раковина? У нас таких моллюсков нет, она попала в Омское Прииртышье с тёплых южных морей более трёх тысяч лет назад». — рассказал эксперт.

Иван Кротт подчеркнул, что «археологические раскопки на поселении Андреевка-4 – это пример того, как строительство крупных инфраструктурных объектов может сопровождаться серьёзной научной работой. В этих работах принимают участие студенты – будущие историки и археологи получают уникальный полевой опыт». Если бы не требования законодательства об обязательной историко-культурной экспертизе перед строительством, страница общей истории была бы просто уничтожена под будущей дорогой и мостами. 

Максим Грачёв добавил: «Я с пониманием отношусь к строителям – они иногда подозревают нас в шантаже, мол, вы там подбросили пару фрагментов керамики, чтобы денег побольше слупить. Но здесь явно не так. Памятник был выявлен в ходе коммерческой разведки, работы ведутся, но никто из нас пару фрагментов не подбрасывал. Число находок на этом памятнике уже исчисляется тысячами. Внезапно оказалось, что это уникальное поселение, стоянка для нашего региона и, возможно, не только. Если бы не строительство Северного обхода, если бы застройщик не выполнил требования закона, мы с вами всего этого бы просто не получили. В этом смысле молодцы и те, кто всё это затеял: мы получим дорогу, мосты, а заодно – спасённую историю».

Междисциплинарность как фундамент современной археологии

Одной из ключевых характеристик нынешних исследований стала их междисциплинарность. В Новопокровке и Андреевке работают учёные из Омска, Екатеринбурга, Тюмени, Москвы и других городов. Вместе с археологами на площадках трудятся почвоведы, антропологи, геофизики, палеогенетики, специалисты по изотопному анализу и палеоклиматологии.

«Междисциплинарность сегодня – это уже фундаментальное условие современной археологии, – заявил Иван Кротт. – Если раньше условно археолог – это джентльмен с лопатой, то сейчас это интегратор знаний именно междисциплинарных. Условные лопаты стали орлами, которые смотрят с неба. Сегодня в одиночку можно описать находку, но чтобы её объяснить, требуются лаборатории мирового уровня. Без этой связки археология превратилась бы в коллекционирование, а она стала точной исторической наукой – благодаря междисциплинарности и современным технологиям».

На Новопокровке была развёрнута полноценная междисциплинарная программа. Почвовед Артём Якимов из Тюменского научного центра отобрал почвенные колонки, чтобы проанализировать условия отложения и видовой состав растений в древности. Геохимики собрали фоновые пробы воды и грунта — для сравнения с образцами костей погребённых: это позволит определить, жили эти люди постоянно на данной территории или пришли из других регионов. Для детальной топосъёмки применялась лидарная съёмка с беспилотников. Кроме того, были проведены палеозоологические исследования костных остатков животных, споропыльцевые анализы и изотопный анализ зубной эмали — он даёт возможность установить, где родился человек и чем он питался в детстве.

«И это всё не просто слова, — подчеркнул Максим Грачёв. — Геоинформатика, лидарное сканирование, приезды специалистов, отбор проб, анализы — это реальная работа. И в итоге мы приходим к гуманитарному синтезу, к оживлению истории локального сообщества, к вовлечению людей в нормальное восприятие прошлого. Не так, когда мы выходим на улицу, спрашиваем прохожего, что здесь было, и слышим: "Ну, Ермак". А что дальше? А под ногами у нас богатейшая история, которую нужно просто взять, исследовать и рассказывать о ней людям».

Судьба находок и планы на будущее

Судьба находок этого сезона складывается по-разному. Артефакты с Черноозерья-II пополнят фонды музея археологии и этнографии ОмГУ. Находки с Новопокровки-IV, согласно соглашению, заключённому шесть лет назад, передадут в Омский областной музей изобразительных искусств имени М.А. Врубеля. В этом году ожидается первая торжественная передача — в том числе реконструированного при поддержке спонсоров палаша, обнаруженного двумя годами ранее. «Сначала мы думали, что это меч, а оказалось — палаш, — пояснил Максим Грачёв. — Это тоже изменило наши представления о прошлом. Благодаря спонсорам удалось его восстановить, и теперь палаш с сопутствующими предметами прибудет в Омск для торжественной передачи музею».

С находками с Андреевки-4 ситуация сложнее. Тысячи фрагментов керамики и других предметов — не каждый музей готов принять такой объём. Профиль музея Врубеля не рассчитан на массовый археологический материал, а в Краеведческом музее острая нехватка площадей и сотрудников. Поэтому было решено передать артефакты в музей археологии и этнографии ОмГПУ. «Это позволит, с одной стороны, включить их в государственный музейный фонд, а с другой — сохранить в научном обороте, чтобы специалисты могли работать с ними», — отметил Максим Грачёв.

Планы на следующий сезон также связаны с Новопокровкой. «Сворачивать проект мы не собираемся, — заявил Максим Грачёв. — Он рассчитан на долгие годы. Наша цель — детально изучить древний саргатский социальный ландшафт. Для этого нужно раскопать курганы в разных частях огромного могильного поля — наш коллега из Министерства культуры назвал его сибирскими Геррами. Мы хотим понять, как ландшафт влиял на людей и как они его изменяли. Если это удастся, исследование станет значимым не только для Омского Прииртышья, но и для западно-сибирской, российской и даже мировой археологии. Это проект мирового уровня. В перспективе — цикл статей, который уже начат, и книга о прошлом не только новопокровцев, но и древнего населения Омской области в целом».

Текст: Ирина Леонова

Фото: Александр Труш и пресс-служба Омского отделения Русского географического общества