Анна Статва: «Туристы голосуют рублём за заграницу, а внутренний рынок уходит в ниши»  

Лето-2026 окончательно перекроило карту российского туризма. Пока одни эксперты говорят о «проседании» внутреннего рынка на 20%, другие фиксируют небывалый спрос на Шпицберген и круизы, забронированные на 2027 год. В чём причина парадокса, когда россияне готовы платить 300 тысяч за Арктику, но отказываются от поездки на Байкал за 50 тысяч? Почему туристы массово уходят из «среднего» ценового сегмента в «бюджет» или «премиум», а малые города вроде Кяхты и Бредов вдруг становятся главными хитами сезона? 

О том, как геополитика, инфляция и усталость от мегаполисов меняют привычки путешественников, мы узнали у генерального директора компании «Трэвел Сноб», кандидата географических наук Анны Статвы. 

Спойлер: внутренний туризм ждёт не массовость, а уход в ниши, и это может стать его главным шансом. 

— Анна, давайте начнём с главного. Как изменился портрет российского туриста за последний год? Кто сегодня покупает туры?

— За один год глобальных трансформаций не происходит, но эволюция идёт медленно и верно. Самый заметный сдвиг — это возраст. Раньше пенсионеры практически не путешествовали или делали это очень редко. Сейчас они составляют огромную часть путешественников. Люди после выхода на пенсию перестали сидеть дома с внуками, они хотят познавать мир. Те, кто вырастил детей и всё отработал, пускаются в путь. Поэтому средний возраст путешественника растёт.

Что касается запросов — они тоже растут. Наши туристы избалованы сервисом, особенно те, кто побывал за рубежом. Они видели, как организован туризм в других странах, где он развит гораздо сильнее, и теперь переносят эти ожидания на внутренний рынок. Отсюда и претензии к сервису, зачастую справедливые.

А вот бюджет — это отдельная история. В этом году произошли очень показательные изменения. Люди покупают либо что-то максимально доступное по цене — выезды выходного дня, короткие путешествия на 2–4 дня, — либо что-то дорогое, но с высокой ценностной составляющей. Это уникальные локации, куда едут не ради комфорта, а ради опыта. Средний сегмент, от 50 до 100 тысяч рублей по России, выпал практически полностью. Мы этим летом отменили приличное количество таких туров, даже на традиционно востребованный Байкал.

Приведу пример. В апреле мы едем на Шпицберген. Это норвежская территория с российским присутствием. Тур стоит от 300 тысяч рублей, и это на самом деле дёшево, потому что такие круизы субсидируются государством. Люди понимают ценность этого места. За три дня мы забили весь теплоход «Профессор Молчанов», принадлежащий тресту «Арктикуголь». Нам сказали: «Товарищи омичи, остановитесь, нам уже не хватит мест для своих сотрудников». За три дня набралась группа из 25 человек. Либо бюджетное, либо дорогое и уникальное — среднего не дано.

— Лето-2026 многие эксперты называют непростым для внутреннего туризма. Согласны ли вы с такой оценкой и что изменилось по сравнению с прошлым годом?

— Да, этот сезон дал всем жару — и в прямом, и в переносном смысле. Геополитическая и экономическая обстановка заставила быстро адаптироваться. Мы слышим с экранов телевизора, что инфляция 4%, но по факту, пересчитывая сметы на повторяющиеся из года в год туры, мы видим рост на 20%. Больше всего дорожают транспорт и размещение — а это львиная доля расходов.

Увеличилось и количество рисков. Раньше были погодные риски, особенно в активном туризме, и риски стихийных бедствий. Теперь добавились транспортные и геополитические. Мы, например, практически не ездим в западном направлении от Омска. Выбираем Сибирь, Урал, север, азиатские направления. Причина — безопасность и большие риски с транспортом: задержки и отмены рейсов могут разрушить всю программу тура. Мы просто обрубаем эти риски — даже не пытаемся в них влезать.

Адаптация идёт по нескольким направлениям. Мы меняем направления и сам подход к путешествиям. Растёт спрос на короткие туры — по финансовым причинам, из-за занятости людей и из-за сокращения глубины планирования. Люди всё чаще принимают решения в последний момент. Недавно мы летали в Салехард, в природный парк «Ингилор» на Полярном Урале. Прекрасное направление: прямые рейсы, адекватная цена, лететь всего два часа, уникальная природа. За неделю до выезда ещё двое человек хотели присоединиться, но не смогли - уже не было авиабилетов.

Прогнозы на бархатный сезон и осень? Люди будут покупать более короткие туры, это однозначно. Мы на это ориентируемся. Но спрос есть уже сейчас, активный спрос на зиму и зимние каникулы. Радует, что люди вообще думают о путешествиях в текущей ситуации. Путешествия стали неотъемлемой частью жизни. Многие готовы пожертвовать материальными вещами — отложить ремонт, покупку дивана или машины, — но не готовы жертвовать новым опытом и впечатлениями. Вероятность того, что завтра это станет недоступным, очень высока.

— Короткие поездки на 2–4 дня стали главным трендом года. Это осознанный выбор или вынужденная реакция на рост цен и проблемы с транспортом?

— И то и другое. Изначально это всё-таки вынужденная реакция. Но с другой стороны, таких поездок можно позволить себе больше, вы будете чаще уезжать. И не надо их недооценивать. За 2–4 дня люди настолько меняют обстановку, что у них возникает ощущение полноценного отпуска. Даже когда мы путешествуем по Омской области, уезжаем на два-три дня, люди возвращаются со словами: «У меня чувство, что я здесь как минимум неделю не был». Это классный способ отвлечься от рутины, восстановиться, перезагрузиться.

Это новый формат, соответствующий нашему ускоренному ритму жизни. Но есть и проблема. Для усвоения этого опыта нужно время, чтобы, говоря языком психологов, интериоризировать его. Поэтому мы проводим рефлексию с туристами на каждом выезде. Это нужно не нам, а им — чтобы они осознали всё, что произошло, и присвоили полученный опыт. Чтобы это не было проходным событием ради галочки и фотографии.

— Этим летом в тренде оказались малые города — Кяхта, Рефтинский, село Бреды. Что там ищут туристы и почему уезжают от привычных курортов?

— Я бы не сказала, что это неожиданный хит. Это закономерное развитие внутреннего туризма, к которому всё шло. Здесь несколько факторов.

Первое — развитие самих городов под туризм. Они стали позиционировать себя, создавать инфраструктуру, развивать экскурсионные услуги. Второе — потребность жителей мегаполисов в уходе от больших городов. Большая часть путешествующих в России — жители крупных городов. У них выше доходы и образование, выше потребности в путешествиях. Им хочется увидеть иную жизнь, уникальные локальные вещи, местную гастрономию, аутентичность. Им нужен отдых от мегаполиса — уединение, спокойствие, замедленный ритм. Малые города дают эту возможность.

Я уверена, что этот тренд будет продолжаться и смещаться дальше — с городов в сёла, в ещё более мелкие, отдалённые и аутентичные места. Спрос на них будет расти.

— Резко вырос спрос на альтернативные форматы — глэмпинги, круизы, агротуризм. Почему это происходит и готов ли рынок предложить качественный продукт?

— Спрос закономерен. Путешествующие люди, как правило, уже имеют большой бэкграунд. Они были и на курортах, и в крупных городах, и им хочется разнообразия. Они проникают всё дальше в природу, в экзотичные места. Отсюда интерес к глэмпингам на плато Путорана, к круизам.

Я сама в этом году впервые была в речном круизе. Мы шли от Санкт-Петербурга по Неве, Ладожскому озеру, реке Свирь, выходили в Онежское озеро. Побывали на Валааме, в Кижах, Петрозаводске, в Свирьстрое — и всё за пять дней. Мне не показалось, что мало. В самый раз. Сервис был на высоте: в меню — морские гребешки, лангустины, шампанское на завтрак.

Круизы остаются возрастным видом отдыха — много пенсионеров, много семей с детьми, мало молодёжи. Но популярность растёт. Если хотите отправиться в круиз, бронировать нужно заранее. Мы уже сейчас бронируем круиз на май 2027 года.

Агротуризм, экотуризм, активный туризм — эти нишевые направления будут развиваться. Готов ли рынок предложить качественный продукт? Качество улучшается, когда есть конкуренция. Пока в этих нишах конкуренция либо отсутствует, либо очень маленькая, поэтому о массовом качестве говорить рано. Всё зависит от компании. Если мы занимаемся экотуризмом, мы заботимся о качестве независимо от конкуренции. А если компания живёт по принципу «всё равно купят, потому что я один на рынке» — о качестве говорить не приходится. Но со временем эти направления окрепнут.

— Турпоток в национальные парки и заповедники растёт. Как сделать природу доступной, но при этом её не уничтожить?

— Это самый больной вопрос. Я всегда говорю: невозможно научить человека любить природу, если его туда не пускать. Но когда он попадает, возникает масса проблем.

Мы недавно вернулись из природного парка «Ингилор». Мы туристы осознанные: всё оформлено, все разрешения есть, мы не жжём костры, не оставляем мусор. Долго беседовали с инспекторами. Я всегда люблю разговаривать с сотрудниками заповедных территорий — они огромные энтузиасты и просто святые люди. За свои копейки, в лучшем случае за МРОТ, они совершают огромную работу. И они рассказали о проблемах: люди ведут себя безобразно, оставляют тонны мусора, жгут костры, создают пожароопасные ситуации.

Закрытие территорий для людей — не решение. Контроль и штрафы на огромных пространствах неэффективны. Единственный вариант — экологическое воспитание с самого малого возраста. Дошкольное, школьное, вузовское образование, просвещение на предприятиях. Очень часто люди ведут себя неправильно не со злого умысла, а по невежеству — они просто не знают, как вести себя правильно. Поэтому нужно обучать и воспитывать доброжелательно, не кнутом, чтобы человек приходил в природу с благим намерением.

Нужно создавать условия для посещения заповедников и национальных парков и просвещать людей до, во время и после посещения. К сожалению, просветительская работа в самих ООПТ пока налажена очень плохо.

— Вы упомянули, что путешествия становятся более осмысленными. Но при этом глубина планирования резко сократилась, и люди всё чаще едут спонтанно. Не противоречит ли одно другому и как это объяснить? 

— Нормально уживаются. Спонтанные поездки связаны с тем, что в жизни много неизвестных: рисков, форс-мажоров. Люди часто принимают решения в последний момент или передумывают. Мы это сильно ощущаем: форс-мажоров стало больше, из-за этого больше отказов в турах, которые замещаются теми, кто в последний момент надумал поехать.

Но в целом путешествия становятся более глубокими и осмысленными. Люди не относятся к ним потребительски, не ради галочки «я здесь был». Они избирательны, понимают, что им нужно, а что нет. Путешествия становятся более глубокими.

Но я делаю выводы на основе наших туристов. У нас туристы отборные — зрелые, высокообразованные люди. 

— К нам активно едут китайские туристы — рост 44% за первый квартал. Они едут за северным сиянием, за снегом, за холодом. Готовы ли мы к такому потоку?

— Всё новое — это хорошо забытое старое. В доковидные времена китайцев было так много, что в туристских локациях надписи дублировались на китайском. Когда я путешествовала по Золотому кольцу весной 2022 года, меня поразило, что в Сергиевом Посаде и Переславле-Залесском все таблички дублированы на китайском. Это было ещё с доковидных времён, когда там было столько китайцев, что это выглядело как какой-то Шанхай.

Сейчас турпоток восстанавливается, но он несопоставим с прежним. И такого уже не будет. Я была в Китае в прошлом году, в Тибете, общалась с местным населением. Когда у них начался ковид, они взяли жёсткую ориентацию на внутренний туризм и сохраняют её до сих пор. Они уменьшили выдачу загранпаспортов — у людей просто нет возможности выезжать за рубеж. Они оставляют людей в стране, чтобы деньги от туризма шли в свою экономику.

Готовы ли мы? Поток будет даже меньше, чем раньше, так что справимся. Но есть издержки.

— Цены на отдых в России растут, качество не всегда соответствует стоимости. Что нужно изменить в первую очередь?

— Сложный вопрос из серии «как нам обустроить Россию». Когда сравнивают цены с Турцией, я объясняю: у нас больше издержек на содержание жилья и ярко выраженная сезонность. Байкал принимает туристов три месяца в году, а содержать отели нужно 12 месяцев, отапливать — минимум шесть. Экономика получается такой, что одно койко-место обходится дорого. Поэтому цены у нас всегда будут выше, чем за рубежом.

Что нужно сделать? Во-первых, продолжать улучшать инфраструктуру: дороги, места размещения, туристские объекты, экотропы. Во-вторых, продвигать туризм, рассказывать об интересных местах. Люди знают очень поверхностно и ограниченный набор локаций — Алтай, Байкал, Камчатка, Карелия. Скажи я про плато Путорана или Тоджинскую котловину — 90% услышат впервые. Нужно просвещение с дошкольного возраста, география в школе, работа с населением.

В-третьих — доброжелательное отношение местных жителей. Я постоянно езжу в Непал. Бедная, грязная страна, но я возвращаюсь туда снова и снова. Потому что люди там искренние и добрые. Ты им готов простить плохой сервис и антисанитарию только за их отношение. У нас этому нужно учиться. Наш слоган: «Главное — не куда, а с кем и зачем». Туристы в отзывах пишут в первую очередь про людей, а не про природу или еду. Человеку нужен человек — это ключевое, и мы этот фактор недооцениваем.

— Оглядываясь на все тренды года, что вас радует, а что настораживает? Куда движется внутренний туризм?

— Честно говоря, в начале лета я была удручена. Если ситуация будет ухудшаться, от путешествий откажутся в первую очередь — без этого можно выжить. Меня это расстраивало не столько с точки зрения бизнеса, сколько с идейной — все гуманистические идеи, которые мы пропагандируем, идут прахом.

Что радует? Развитие инфраструктуры. Улучшаются дороги, появляются новые места размещения. Поднят вопрос о создании национальных троп на федеральном уровне, есть указ президента. Это долгий путь, но главное — на него встать.

Что настораживает? Статистика. Внутренний туризм просел на 15–20%. Даже в самых туристских локациях отмечалось снижение туристского потока. При этом выросло количество выезжающих за рубеж. Как только наш туризм стал дорогим и местами небезопасным, люди стали голосовать рублём за другие страны, где инфраструктура лучше, цены ниже и безопасность выше.

Куда движется внутренний туризм? В нишевание. Будет расти спрос на агротуризм, экотуризм, активный туризм. На новые, малоизвестные, малопосещаемые локации — малые города, особо охраняемые природные территории, аутентичные места, где сохранились культура и традиции. Уход от ширпотреба к уникальному и настоящему.

У меня оптимистичный взгляд, особенно на региональное развитие. Люди будут предпочитать короткие и близкие путешествия — они наиболее безопасные, надёжные и экономичные. Поэтому Омская область будет всё больше востребована нашими же людьми. И это наш шанс.

Текст: Ирина Леонова

Фото: из личного архива Анны Статвы