«Сейчас солнечно, потому что мы в Солнечном»: гуляем по окраине Левобережья

Пустыри, промзона, панельные дома — так обычно представляют посёлок Солнечный. Но местные жители видят его иначе. Здесь рассказывают про место посадки НЛО и колодец желаний. А там, где заканчивается последняя многоэтажка, правый берег Омска — виден как на ладони. Историю, воспоминания и рассказы старожилов собрал в авторскую экскурсию Никита Богров. Проводит он её с теми, для кого это место не окраина, не точка на карте, а живая история.

«Мы собрались здесь, чтобы погулять. Последние тёплые дни октября. Сегодня потрясающая погода, солнечная, а почему? Потому что мы в Солнечном».

Так начинает свою экскурсию Никита Богров. И сразу — вопрос: откуда взялось само название? Доподлинно неизвестно. Версий несколько.

Первая. Говорят, что здесь люди, которые работали на стройке, получали солнечный удар. Такая городская легенда.

Вторая. Отсюда начинало строиться Левобережье. Чтобы привлечьлюдей, говорили, что здесь прекрасное тёплое место. Название должно притягивать.

Третья. Есть версия, что название связано с фамилией Солнцев — председателя ТПХ. Но достоверных сведений о такой личности нет.

От хутора до посёлка

Никита Богров, историк, автор стендап-экскурсии:

«Если посмотреть на старые карты, здесь была дорога — связующая нить, которая остаётся и сейчас. Она шла на Мельничное, в сторону Любино. А в 1906 году на этой территории появились поля хутора Дружино. Его основал Захар Дружинин, крестьянин из села Тяглое Самарской губернии. Он попросил участок для занятия земледелием, и ему выделили землю станицы Мельничной. Хозяйство разрослось, но в 1930 году Захара раскулачили, и семья уехала в Старый Кировск».

В 1931 году на месте хутора появился ТПХ - Трест Пригородных Хозяйств. Пустующие земли отдали рабочим под коллективные огороды. После коллективизации овощи исчезли с рынков. И  даже городским жителям выращивать картофель, морковь, свёклу и капусту приходилось самим.

Позже здесь стали появляться жилые дома. Возникла необходимость построить ясли и фельдшерско-акушерский пункт.

Нина Беседина:

«Моя мама — Агафонова Надежда, в девичестве Косолапова. Она репатриировалась из Китая, из Харбина, в 1954 году приехала в СССР. Работала она здесь фельдшером, а ещё принимала роды и лечила животных. Они приехали с отцом, им дали комнату в доме, большую кухню и сени. Это место называлось Ульяновский район Омской области. В ясли тогда принимали деток с двух месяцев, мама вышла на работу, и отец приносил меня кормить. Такая ситуация была раньше.

На фото: дети в детском саду (обед на улице)

Маму мою знали очень многие, она многих спасла. Помню такой случай. Я была совсем маленькая, года три, может, сестра лучше помнит. Пришла к нам женщина, села на порог и говорит: «Я убила своих детей». А что получилось? Она куда-то на праздник пошла, детей одних оставила, а из печи пошёл угарный газ. И мама всех троих откачала.

Когда ФАП ликвидировали, их перевели на мясокомбинат, там тоже был здравпункт. Медпункты были не везде, а на мясокомбинате опасное производство: люди работали с ножами. Поэтому там был положен здравпункт. И обслуживали всех: молзавод, рыбокомбинат, завод и другие. Все ДТП, которые совершались на трассе, — первая помощь была там. Фельдшера работали круглосуточно.

А ещё я хочу рассказать про врача. В ФАПе работала Васильева Елизавета Сидоровна, которая прошла всю войну. Очень тяжёлая судьба у человека. ФАП обслуживал не только Солнечный. Здесь была Чукреевка, здесь был Садовая. И когда были большие снегопады, лошадь не могла подойти к дому. Она взваливала больного на себя и несла до того места, докуда могла пройти лошадь. А потом ехали в город. Тогда всех больных и тяжёлых увозили в центр».

Родителям Нины Бесединой дали квартиру в доме на ул. 2-я Солнечная 4, но вскоре  после новоселья забрали обратно: в Ташкенте случилось землетрясение, нужно было срочно заселить пострадавших. Новое жилье удалось получить через год.

А в 60-е годы в Солнечном началось бурное строительство. Один за другим поднимались панельные дома, и новоселы въезжали в свои квартиры. Вокруг — песок, стройка. На фотографиях того времени видно, как люди привозят с собой мебель, комоды — почти никаких личных вещей. Но все были счастливы.

Новые дома предназначались для рабочих заводов. В 1968 году заработал мясокомбинат. Потом, в 1970 году, — молочный завод «Солнечный». В 1974 году добавились ДСК-2 и ПАТП № 8. А в 1979 году — пивоваренный завод «Омский».

Галина Кондакова проработала на заводе 38 лет:

«Мы приехали сюда технологами по распределению из Тамбовщины.  И нас поселили в это общежитие, там стояли электроплиты, но они были все разбиты. Мы  первое время для того, чтобы поесть что-то горячее, ехали до остановки «Яблонька». Там была пельменная. И пока мы едем  зимой — вокруг просто белое поле, белый океан, и ничего больше не было. Мы едем — и ни одного дома, ни одного магазина. Ничего не было вокруг».

И посёлок, и завод постепенно менялись.

Галина Кондакова:

«Пивзавод прошёл большую эволюцию. Сначала мы даже боялись сказать кому-то, что работаем здесь, — ассоциации были нехорошие. А потом пришёл Иван Багнюк. Он стал создавать команду, определять правила. И вот тогда пришла идея дать заводу название «Росар» — от слов «российская аренда». Тогда были такие экономические реалии.

Для нас было очень важно сменить имидж. Мы проводили дегустации. Для омского бомонда, так можно сказать. Это были театралы, администрация. Как такового бизнеса ещё не было. Дегустации проходили в доме актёров. Мы рассказывали о культуре потребления».

Федорка Помидорка, художник:

«Вокруг здесь были огороды. Причём никаких заборов не было — каждый ставил свои столбики и знал, что наша картошка здесь. Каждый год мы ездили на картошку: садили, собирали. Так делали почти все. Большое поле было, большие участки. И каждый знал свою территорию. По традиции отец всегда заезжал на «Росар». Брал себе пиво, а нам квас».

Промзона постепенно разрасталась. Рядом с прежними предприятиями появлялись новые: завод упаковки «Кайрос», «Нефтехим», стекольный завод, завод трубной изоляции. А в 2024 году здесь открылся логопарк с сортировочным центром.

Солнечный всегда рос вместе с заводами. Сначала — предприятия, потом — жилые кварталы. В 90-е в здесь появились компьютерные клубы, сразу несколько. Подростки проводили там всё свободное время. Сегодня остались только вывески.

Если пройти по дворам, можно увидеть быт, который почти не изменился за десятилетия. Бельё сушится на верёвках, растянутых между деревьями. Дети качаются на железных  качелях. Рядом — гаражи, возле них машины и запчасти. Немного в стороне — голубятня. Всё это — Солнечный сегодня, и в этом тоже его характер.

Городские легенды

Последние многоэтажки  поселка стоят у насыпи. Когда-то здесь были рельсы: по ним с заводов везли продукцию к парому на Иртыше. Рельсы разобрали, получилась дорога.

Дальше тянутся трубы теплотрассы, за ними — болото, камыши, вид на  дачи и нефтезавод. Панорама Омска просматривается до G-Drive Арены.

Для местных жителей этот пустырь — скорее парк. Для детей — экстремально-спортивный парк развлечений. Зимой сами заливают каток, делают лыжню. Летом здесь гуляют, а трубы теплотрассы становятся дополнительной дорогой и полосой препятствий.

Памятников архитектуры здесь нет. Зато есть легенды. Про один из колодцев говорят, что он исполняет желания: нужно наклониться шепнуть ему своё — и сбудется.

Среди болот есть загадочный круг с крестом в центре, который разглядели на спутниковых снимках. Сюда даже ходили экспедиции — предполагали, что это место посадки НЛО. Потом выяснилось, что здесь стояла вышка, а от неё остался фундамент.

А ещё рассказывают про призрачного сторожа, который появляется возле башни мясокомбината. Он пугает тех, кто приходит сюда без дела. Впрочем, есть и практическое объяснение: возможно, это  придумали сами рабочие — чтобы отпугивать нежелательных гостей.

Дорога тянется вдоль всего посёлка и уходит далеко за его пределы. И про неё ходит легенда.  Одни считали, что по рельсам перевозили опасные грузы и скидывали в болото, другие — что вывозили секретную продукцию.

Теперь это что-то вроде импровизированной набережной — без плитки, скамеек и фонарей. Зато вид, который открывается здесь  — суровая сибирская природа и индустрия  —  впечатляет даже без красивых историй.

Текст: Дарья Александрова.

Фото: Александр Румянцев