«Содействовать открытию сношений с Сибирью». 150 лет назад в Омск  прибыли члены Бременской научной экспедиции

В 1876 году Общество немецких северо-полярных путешествий из Бремена снарядило исследовательскую экспедицию в Западную Сибирь – «в область реки Оби». Поначалу средств на её организацию не хватало, но на помощь немецким исследователям пришёл русский предприниматель Александр Сибиряков, пополнивший фонд экспедиции необходимой суммой. Экспедицию возглавил Отто Финш – немецкий путешественник, этнолог и орнитолог, директор Естественно-исторического и этнографического музея в Бремене. Его сопровождал всемирно известный натуралист Альфред Брэм – автор неоднократно издававшегося в России трактата «Жизнь животных».

В качестве волонтёра к ним присоединился граф Карл фон Вальдбург-Цейль-Траухбург – адъютант штаба короля Вюртенбергского.

Главной целью путешествия было знакомство с природными богатствами этого отдалённого края. Иностранцы надеялись, «что многостороннее естественно-историческое исследование будет существенно содействовать открытию сношений с Сибирью».

Немецкие исследователи побывали в Перми, Екатеринбурге, Тюмени, Ишиме, Тюкалинске, Омске, Семипалатинске, Томске, Обдорске, добрались до берега Карского моря. По итогам этого путешествия в 1879 году в Германии вышла книга Отто Финша и Альфреда Брэма «Путешествие в Западную Сибирь», вызвавшая небывалый интерес в научных кругах. Есть в ней и глава, посвящённая Омску.

Путешественники провели в нашем городе четыре 4 дня – с 20 по 24 апреля 1876 года. Климат от современного тогда очень отличался – в середине апреля на Иртыше был ещё крепкий лёд, так что с переправой проблем не возникло.

«Нам приходилось иметь немало остановок, то по случаю ломки экипажа, то вследствие густого мрака и снега, так что мы очень обрадовались, когда 20 апреля, утром небо прояснело и настала хорошая, хотя и холодная погода. К 8 часам утра мы благополучно добрались до Иртыша и благодаря ещё крепкому льду, без труда переехали на другой берег… Здесь мы очутились в настоящей степи, ровной как скатерть, и притом с твёрдой почвой, по которой мы в первый раз могли поехать, как обыкновенно ездят в Сибири. проезжая версту в 3 минуты. Местность здесь довольно обработанная, и в это время жители занимались тем, что жгли жниво и дурную траву, что допускается только весною, так как осенью могла бы предстоять опасность для сложенных в скирды снопов». 

Транссиб ещё не был построен, потому перед немецкими учёными предстал провинциальный степной город. Впрочем, это был город с большими перспективами на будущее.

«Омск, со своими 30 000 жителями, не представляет внушительного вида ни издали, ни внутри, и не может выдержать в этом отношении, даже приблизительно сравнения с Екатеринбургом. Но зато вполне сохранил тип сибирских городов и отличается, как и все они, громадностью своих площадей и шириною улиц. Город прорезывается рекою Омью, которая здесь впадает в Иртыш. На правом берегу Оми расположены обширные предместья, с довольно бедно выглядевшими деревянными домами и бараками, а также старинная крепость, укрепления которой были, впрочем, большей частью разрушены в 1876 году: на их месте имеет быть выстроен «Сибирский университет». Таким образом, «бог войны должен будет уступить музам» и перестанет относиться к ним враждебно, как это было сто лет тому назад, во времена Палласа».

В это время в Сибири и Петербурге достаточно активно обсуждался вопрос об организации и открытии первого сибирского университета. Омск был одним из фаворитов, однако в дальнейшем всё же уступил Томску.

«Мы застали крепостные валы ещѐ кое-где сохранившимися, а в одном месте торчали даже две пушки. Внутри крепости скучено много, большей частью каменных, казѐнных зданий, — казармы, магазины, церкви, тюрьма и др. Собственно город, расположенный между левым берегом Оми и правым Иртыша, состоит также, по преимуществу, из деревянных построек, но заключает и несколько каменных, между которыми особенно выдаются большие, выкрашенные белой краской казѐнные здания: дом генерал-губернатора, военная гимназия, бывшая суконная фабрика, теперь стоящая без действия (в 1829 году, когда здесь был А. фон Гумбольдт; на этой фабрике работало 40 станков с 140 рабочими и ежегодно изготовлялось сукно на обмундирование 8 тыс. казаков), и несколько церквей. Из церквей самая большая — казачий собор, но киргизская мечеть также поражает своими размерами и массивностью. Кроме того есть ещё одна католическая и одна протестантская церковь, последняя — вторая, которую нам пришлось встретить после Екатеринбурга».

Генерал-губернатором Сибири тогда был Николай Казнаков. О нём Финш и Брэм пишут так:

«В короткое время своей деятельности генерал Казаков сделал более для процветания Западной Сибири, чем кто-либо из его предшественников, и притом по всем отраслям управления. Заботясь столько же об улучшении суда и полиции, сколько о поднятии торговли и улучшении путѐм сообщения, он обратил также внимание на дело народного образования. Повсюду стали возникать гимназии, высшие женские училища, начальные школы, а также особые школы для киргизов и остяков. Особенным предметом его попечений сделалось подготовление народных учителей в Омской учительской семинарии, а самой любимой идеей — основание первого сибирского университета».

С Казнаковым путешественникам встретиться не удалось – генерал-губернатор был в отъезде, но их приняла его супруга. А после на обеде у начальника Акмолинской области генерала Виктора Цитовича они встретились с «одним весьма замечательным путешественником» Гриолэ де Гером из Женевы, который через Омск направлялся в Китай.

Из городских достопримечательностей подробнее всего немецкие учёные пишут о военной гимназии (так тогда именовался Сибирский кадетский корпус) с зоологическим музеем:

«Прежде всего, мы посетили военную гимназию, осмотр которой мы имели удовольствие сделать под руководством самого директора, генерала Цитовича, брата губернатора. В гимназии получают образование 350 воспитанников, в том числе 250 казённокоштных. Классные и спальни, учительская, столовая и лазарет, богатый запас учебных пособий, инструментов, глобусов, довольно значительная библиотека, наконец, всѐ устройство вообще — свидетельствовали об образцовом порядке и могли бы вполне выдержать сравнение с подобными же заведениями в Германии, именно с кадетскими корпусами, которым военные гимназии наиболее соответствуют. Курс учения продолжается шесть лет: содержание каждого воспитанника обходится ежегодно казне в 420 рублей».

В гимназии путешественники долго беседовали учителем естественной истории с Иваном Словцовым, человеком весьма незаурядным.

«Последний оказался страстным коллектором и натуралистом: ему обязана гимназия таким зоологическим музеем, подобного которому едва ли можно найти при однородных заведениях в Германии. Но что всего более заслуживает внимания, так это то, что почти весь музей был собран им самим и на его собственные средства. Для этой цели он предпринимает каждый год более или менее продолжительные поездки, в которых ему случается уезжать до Балхаша и Обдорска».

Словцов показал немецким учёным зоологическую коллекцию и гербарий, подарил 20 чучел птиц. А они помогли ему уточнить названия растений и животных, в точности которых он сомневался.

В Омске тогда праздновали Пасху. И этот праздник произвёл на иностранных гостей большое впечатление.

«Все щеголяли в праздничных костюмах и веселились, даже лавки были заперты, и мне только с трудом удалось купить пару сапог. В особенности поражает иностранца непрерывно продолжающийся с утра до вечера колокольный звон. В течение Пасхи здесь существует обычай, что каждый может звонить, сколько ему угодно, понятно, что этим правом пользуются в самых обширных размерах. Кроме того для удовольствия простого народа устроены ещё качели, карусели. Мы посетили даже один балаган, в котором происходило представление марионеток. Несмотря на царившее веселье, пьяных было, к моему удивлению, мало, и вообще я должен сказать, что порок этот менее бросился мне здесь в глаза, чем в Голландии, Англии и Америке».

Ещё одним ярким событием, которое довелось наблюдать немецким учёным стал казачий смотр. Сибирские казаки поразили гостей своим обликом: «В строго военном порядке красовался перед нами отряд всадников, более стройной осанки, для которых невозможно было желать» и искусством джигитовки:

 «Некоторые всадники, особенно офицеры, умели с большою ловкостью и грацией скакать, стоя в седле; другие искусники спрыгивали на всём скаку с седла, касались земли и снова вскакивали в седло; иные, наконец, становились на седло головою».

А казачий полковник Аполлон Русинов показал гостям двух приручённых куланов, диких степных лошадей. 

Он получил их ещё совсем молоденькими жеребятами из киргизской степи, «выкормил при помощи молодой чалой кобылы», и теперь они свободно паслись вместе с ней и другими казачьими лошадями в степи. Правда, «ввиду своенравного характера животных учёным не удалось произвести над ними измерений», пришлось ограничиться описанием их внешнего вида. Но как бы то ни было, исследование сибирской фауны Бременская экспедиция начала именно с Омска.

Текст: Елена Мачульская

Фото: из свободных источников, https://pastvu.com/, группа «Библиографы Омской Пушкинки» ВК