Машинное кино. В нашу жизнь врывается генеративная киноиндустрия

«Ничего не будет: ни кино, ни театра, ни книг, ни газет — одно сплошное телевидение». Эту фразу телеоператора Рудольфа Петровича из оскароносного фильма Владимира Меньшова «Москва слезам не верит» многие сегодня считают пророческой, только слово «телевидение» предлагают заменить на «нейросеть». И даже предсказывают скорую смерть профессиям актёр, каскадёр, гримёр, осветитель, кастинг-директор, пиротехник, одним словом почти всем из киноиндустрии.

 Верить в это не хочется, но кажется, всё к тому идёт, ведь, на взгляд рядового обывателя, технологический прогресс уже сегодня способен если не отменить, то сильно подвинуть человеческое творчество. Так ли это? На этот и другие вопросы мы попросили ответить одного из пионеров российского генеративного кино, медиапродюсера и режиссёра, учредителя международного конкурса ИИ-фильмов MyFilm48, генерального директора «Студии Проспект» Павла Перегудова. В первые дни октября в рамках Международного фестиваля визуальных искусств «Порт_Арт» он представил в Омске свою образовательную программу «Как устроено нейрокино?» - это серия лекций, на которых слушатели знакомятся с механикой рождения ИИ-фильма.

 Мы встретились с Павлом в перерыве между лекционными сетами и поговорили не столько о технологиях, сколько о будущем. Жаль, времени было немного, но даже после короткого интервью лично я для себя вынесла оптимистичное резюме.

— Павел, когда вас заинтересовало генеративное кино?

— Я по образованию инженер по ремонту аудиовизуальной техники. Закончил кино-колледж, а потом продюсерские курсы в институте кино и телевидения. И всю жизнь занимаюсь технологиями, начиная с восьмибитной техники, которую мы использовали ещё в 90-е. А если говорить про генератив, то для меня он начался примерно в 2016 году, когда я увидел первые, ещё только появляющиеся на тот момент свёрточные нейронные сети. Тогда не было в принципе искусственного интеллекта, он только зарождался, и я занимался созданием собственных стартапов, с применение технологий машинного зрения. Это такое ответвление искусственного интеллекта, но в обратную сторону, когда машина не создает, а смотрит. У нас был стартап по расшифровке дефектограмм железнодорожного полотна. Собственно это и есть часть моей профессии, как инженера - исследовать, как все устроено. А когда генеративные нейросети стали появляться, и их стало много, я уже был глубоко в теме и начал это внедрять в работу собственной видеостудии.

 — Вы говорите, что человек, работающий с нейросетями, создающий свой контент, всё-таки обязательно должен иметь кинематографическое образование.

— Конечно, ведь нейросеть — это инструмент, как камера.  Если я куплю камеру, даже если это будет самая лучшая и самая дорогая в мире камера, не значит, что я начну снимать, как Джордж Лукас, потому что камера - инструмент в руках талантливого человека. Именно так и нужно относиться к нейросетям. Вне зависимости от задачи, от того, что вы снимаете - мультик, кино, свою историю, чужую, вам нужно знать ремесло. Нужно знать основы композиции, кадра, теории цвета, драматургии, правил монтажа, и хотя бы чуть-чуть понимать, как сводится звук, иначе получится какофония.  

— Говоря об инструменте, в первую очередь, наверное, подразумеваются профессии технарей — оператора, видеоинженера. А как же режиссёр? Он есть в генеративном кино, или нейросеть способна самостоятельно выстраивать сюжетные линии, прописывать образы и характеры, «говорить» со зрителем мимикой актёров и какими-то декорационными деталями?

— Конечно, есть. Он может быть универсалом, может сам работать с нейросетями, либо ставить задачи коллегам. Здесь, как в «живом» кино работает целая команда, в том числе и видеоинженер, и оператор. Ведь редкий режиссёр сам снимает, хотя, есть, конечно, снимающие режиссёры. Тот же Тарантино, например, любит сам снимать. Но структура подхода к созданию кино от нейросетей не меняется, здесь все равно нужен, условно говоря, костюмер. Да, можно обойтись и без него, но мне, например, ценно, чтобы у меня на проекте был человек, который, очень хорошо знает историю костюма, знает, как одеть персонажа, чтобы это влияло на восприятие зрителем героя.

— А разве нейросеть этого не знает? Она же может проанализировать массив информации и выдать результат по запросу.

— Вы не правы. Нейросеть «лепит» картинку «среднюю по больнице». Она знает все, но рисует усреднёно.  Допустим, нужно создать фотореалистичное изображение. Да, она создаст что-то похожее на фото или кадр из фильма, но без точного указания съемочных параметров, которые надо знать, она создаст что-то усредненное и скорее всего с ошибками, которые тоже надо увидеть и потом исправлять. Без операторской терминологии в запросе это изображение будет похоже на случайную стоковую фотографию, но это не на кадр из фильма, тут как раз получится продукт ее фантазии а не человека. И если вы ей поставите задачу нарисовать камзол, она и нарисует какой-то собирательный образ. А режиссёру нужны мельчайшие детали – это камзол, который носили  в России XVIII века, синего цвета, с обшлагами и золотыми пуговицами и т.д. И эти нюансы должен прописать в запросе профессионал - костюмер. Повторюсь, нейросеть — исполнитель, а задачи ей ставит творец.

— Обратила внимание, что когда вас спрашивали о печальных перспективах для актёров в связи с появлением генеративного кино, вы достаточно эмоционально отреагировали. Почему?

— Потому что этот вопрос меня удивляет. Я не понимаю, почему это надо противопоставлять. Никто же не говорит о том, что актеров нужно изъять из нашей жизни. Они как снимались, так и будут сниматься. Просто сейчас появился новый вид анимации, еще один вид визуала. Технически — это мультик, в котором можно не использовать актёров. И потом, в вопросе прозвучала фраза «я хочу смотреть живых артистов». Но вам ведь никто и не запрещает, не отказывает в этом. Смотрите, ходите в театр, можете даже сами играть в театре. Продукт, созданный нейросетью — это не противопоставление традиционному кино, никто не говорит о том, что это замена кинематографа. Это ещё одно окно возможностей для тех, кто хочет что-то сказать миру, это инструмент для авторов. И, что немаловажно, доступный инструмент, если иметь в виду то, сколько стоит снять кино.

— Вот, кстати, о доступности этого инструмента: не завалят ли рынок низкопробным продуктом эти самые люди, которые хотят творить и считают, что могут творить? Не превратят ли индустрию в хаос?

— Хороший вопрос, но давайте начнём с обратного. Возьмём индустрию сериалов. Вы считаете, что все сериалы, которые выходят, хорошие?

— Нет, конечно.

— А завалила нас доступность технологий плохими сериалами?

— Да.

— Но ведь мы сами выбираем смотреть или нет по рейтингу, по отзывам, по рекомендациям. И генеративное кино будем оценивать так же. Да его будет очень много, но ведь уже сейчас и без нейросетей создаётся такое количество контента, которое человечество не в состоянии отсмотреть, И этот рынок увеличивается, удваивается каждые четыре года, и будет расти и дальше. При этом вас же никто не заставит смотреть какой-то бред на протяжении нескольких часов. Наверное, вы в какой то момент совершите волевой поступок, нажмёте кнопку стоп, либо перемотаете, либо поставите фильму дизлайк, напишите отзыв с рекомендацией «никому не смотреть». Здесь то же самое, естественный отбор рынка. Так же, как когда-то у нас появились синтезаторы. Раньше музыкальные инструменты были у тех, кто учился музыке, у профессионалов, у музыкальной элиты. Но вот пришли синтезаторы и стали доступны всем. И что, все стали Бетховенами, и мы завалены гениальной музыкой? Нет, включаем радио и довольно часто слышим простую поп-музыку, и ведь довольно много тех, кому это нравится, зритель сам решает что слушать или смотреть. Так вот, в какой-то момент синтезаторы стали частью нашей жизни, и никто от этого вроде бы не страдает. Здесь ровно то же самое будет. Просто рынок насытится, согласно хайп-циклу Гартнера сначала произойдёт всплеск, затем резкий отскок, и потом плато постоянного использования. Просто отфильтруются те, кто делает мусор. Они не выживут, они просто будут не востребованы.

 — А что вы смотрите, кого из режиссёров, какие фильмы?

— Повторюсь, я больше инженер, исследователь технологий. Я начинал киномехаником ещё в эпоху плёнки, у меня даже удостоверение есть, выданное, когда я закончил учёбу в 1999-м году. Через год закрылся последний плёночный кинотеатр, мы вошли в эпоху цифрового кино, и я был вынужден перестраиваться. Так у меня появился свой продакшн, появились потребности в покупке нового оборудования. Сначала плёночная камера появилась, потом те, что на карту памяти писала и т.д. И вот всю мою сознательную, профессиональную жизнь, уже почти 30 лет, этот процесс эволюции технологий идёт постоянно. Я исследую это направление с инженерной точки зрения. Но, конечно, как любой человек, периодически смотрю кино, хотя синефиллом называть себя не стал бы. Смотрю, как обычный  зритель, в том числе на результат применения технологий, с помощью которых сделано кино. Нет, про меня нельзя сказать, что я, например, поклонник французской новой волны и Годара засматриваю до дыр. Да, посмотрел пару фильмов, конечно, это все очень круто и интересно, но просто для развития. Да, вот, кстати, «Четыреста ударов» Трюффо — это абсолютно гениальное, на мой взгляд, произведение Я смотрел, открыв рот, даже не понимая, как вообще в те годы можно было сделать такое, настолько это всё правдиво, насколько это достоверно и искренне снято, и история, и актёры, и дети сыграли восхитительно. А в целом у меня абсолютно бытовая зрительская привычка, смотреть то, что рейтингуется на основе усредненного зрительского опыта.

— А, допустим, фильмы типа «Аватара», когда вы видите, и понимаете, как это сделано, вам интересно смотреть?

— Да, как это снято именно с технологической точки зрения — это меня больше всего завораживает.  У меня есть друзья, знакомые из мира большого кино, те, кто делают спецэффекты для кино, кто занимается виртуальным продакшеном. Например, XOVP - на сегодняшний момент крупнейшая виртуальная продакшн-студия в мире. По количеству тайтлов они обошли даже Лукаса, и то, что они делают при помощи технологии виртуального производства мне безумно интересно. Меня просто завораживает то, что сейчас делает киностудия им. Горького, тоже с ребятами общаемся. Они вообще делают прорывные штуки. Это комбинированный, новый вид гибридного производства, когда, например, просто в серой комнате снимают актёров, а потом задник, одежду, освещение, вещи в руках персонажей создают при помощи искусственного интеллекта. Это запредельно, на переднем крае инноваций в кино. И это меня больше всего радует.

— Вы говорите, мы на пороге каких-то просто фантастических вещей, но мне, например, кажется, что дальше уже просто некуда. Так что же нас ждёт?

— Нет, дальше есть куда, и мы действительно на пороге самых серьёзных изменений в истории человеческой цивилизации. Думаю, это уже ни для кого не секрет. Посмотрите, что происходит в математике, а математика, как известно, мать всех наук. Соответственно, дальше будут просто прорывные вещи в химии, биологии, медицине. Вот, например, белки. В 2024 году Нобелевскую премию по химии уже дали за работу с белками с помощью искусственного интеллекта: Демис Хассабис и Джон Джампер из Google DeepMind получили её за AlphaFold, который предсказывает структуру белков, вместе с Дэвидом Бейкером, который проектирует новые белки на компьютере. А этим летом Anthropic показала, что их модель Claude сама, практически без участия человека, провела целую кампанию по проектированию белков. Почти для всех мишеней получились работающие молекулы, и это подтвердилось в лаборатории. Дарио Амодей, основатель Anthropic, давно говорит, что ИИ сожмёт десятилетия научного прогресса в несколько лет. И мы это уже видим: прорывы будут происходить так быстро, что, пока Нобелевский комитет будет решать, кого наградить за одно открытие, появится ещё несколько столь же весомых. В этом нет никакого сомнения. У людей появится собственное кастомизированное лекарство, когда, условно говоря, болезни лечатся приёмом одной таблетки. На онкологическом конгрессе ASCO в Чикаго этим летом зал из тысяч онкологов почти десять минут аплодировал стоя исследователям, которые представили препарат против рака поджелудочной железы. Впервые при этом диагнозе выживаемость удвоилась. А в августе американский регулятор одобрил лекарство на полгода раньше срока. Теперь представьте, что такие исследования будет ускорять искусственный интеллект. Об этом почему-то не пишут, а пишут про то, что условный Безруков, не дай Бог, без работы останется. Мне непонятно, почему об этом писать интереснее и важнее, чем о том, что мы в одном шаге от эффективного лекарства от рака. Что же касается кинопроизводства, то здесь произойдет перестройка всего процесса. И в результате качество традиционных фильмов, которые у нас снимаются вживую, в павильонах, с реальными актерами повысится на порядок. Есть определенная каста больших кинематографистов, которым охотно выделяют и будут выделять деньги на творчество. И, конечно, в нашей стране, да и во всем мире, останутся,  в итоге большие режиссеры и талантливые актеры, но их будет мало. Они будут создавать штучный продукт, это будут шедевры. Будет и волна генеративного кино. Хотя кино мы это называем условно: по сути это анимация, просто очень похожая на кинематограф. И когда до неё доберутся большие художники, а я знаю не понаслышке, что они уже активно исследуют эти инструменты, появятся фильмы, которые зритель примет. При этом живой актёр никуда не денется: его игра станет основой, на которую ляжет фотореалистичная анимация. Так будет, потому что зритель не поймет, что фильм создан при помощи нейросетей, настолько талантливо это будет сделано. Вот тогда появится большое количество интересных, качественных работ. Да, конечно же, будет и куча мусора, он тоже никуда не денется, но мы же не будем отождествлять кино Кристофера Нолана или Квентина Тарантино с каким-то дешевым сериалом какого-нибудь третьесортного телеканала. Выбор останется за зрителем. И произойдёт это уже в ближайшие года три. Скажу больше, у каждого появится возможность создать фильм с собой в главной роли и друзьями или коллегами в ролях второго плана. Можно будет сгенерировать комедию, блокбастер или триллер, в зависимости от вашего желания на основе анализа массива ваших личных данных – постов и лайков в соцсетях, истории виртуальных покупок и плейлистов, онлайн-чтения и рабочих запросов и т.д. И, как я уже говорил в одном интервью, в перспективе это позволит использовать ИИ-кинематограф как инструмент самопознания и саморазвития, он будет вытаскивать нас из зоны комфорта, покажет альтернативные сценарии жизни, позволит примерять новые роли и найти лучшее в себе. Так что впереди у нас большие открытия и серьёзная трансформация привычных вещей.

— Спасибо, Павел, за такой жизнеутверждающий финал нашего разговора. Успехов вам!

Беседовала Марина Неупокоева

Фотографии предоставлены организаторами фестиваля “Порт_Арт” и из личного архива Павла Перегудова.