Текстовая версия подкаста | Анастасия Старцева 

Для тех, кто любит почитать – текстовая версия подкаста «Знай наших!» с Анастасией Старцевой, главным режиссёром Омского театра юного зрителя. 

— Всем привет! Это медиа «Трамплин» с подкастом «Знай наших!». Поздравляем всех с наступившими праздниками, с Рождеством! Сегодня у нас в гостях Анастасия Старцева, главный режиссёр Омского театра юного зрителя, номинант Российской национальной театральной премии «Золотая маска» в номинации «Лучшая режиссёрская работа в музыкальном театре» за спектакль «Серебряное копытце». Анастасия, здравствуйте!

— Здравствуйте!

— Как вы встречаете Рождество, праздники? Они ещё продолжаются. Что для вас этот праздник — Рождество?

— Рождественский вечер, естественно, проводишь в кругу семьи, потому что это довольно нечастое явление — быть всем вместе. Театр, конечно, отнимает большую часть жизни, но тем не менее прелесть, что есть такие моменты, когда ты можешь прийти домой, обнять своих детей, своих родных, близких, просто вместе порадоваться жизни, порадоваться новому дню.

Рождество… У Бродского есть такое замечательное стихотворение, я сейчас его дословно, конечно, не воспроизведу как цитату, но смысл в том, что мы настолько перестали ценить Рождество, это становится рутиной. «Каждый год 31-го числа», как в том фильме — всё настолько становится рутиной, что люди перестают понимать, в чём смысл этого праздника. А праздник — в чуде. Рождество — это чудо! Рождение — это чудо! Это очень ценно, чтобы мы относились к празднику не как «каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню», а как именно к тому, что должно произойти какое-то чудо. Неважно где, неважно как, но — какая-то подготовка, настройка себя на что-то новое, на какое-то обновление. Для меня череда, когда все подводят итоги, — это не тренд: «я должен выставить в своей социальной сети», а это какое-то обновление и подготовка к чему-то новому. Смотря, конечно, как это делать, смотря что оценить, переоценить и подготовить себя к появлению сверхъестественного, чего-то внутри тебя или вокруг тебя. 

— Это вы делаете в период Рождества?

— Да, это какая-то саморефлексия. И вообще, в принципе, когда я прочитала историю создания стихотворения Бродского, я поняла: а действительно, все строгают оливье, готовят рождественского гуся, утку… а что дальше? Хорошо, все садятся за стол. И дальше что? Можно всего этого не делать, но готовиться к какому-то чуду. Вот я люблю куда-то отправиться, смотреть на звёзды, о чём-то разговаривать — таком глубинном, что может перевернуть твоё мировосприятие, миропонимание.

— Пережить какие-то новые эмоции.

— Да. Кого-то встретить или пойти даже к незнакомому человеку, но встреча с ним что-то тебе откроет. Вот это ценно! Понятно, в связи с тем, что с семьёй бываешь редко, конечно, стремишься праздники проводить вместе с ними. Но знаете, как это: день строится из двух частей — одна часть посвящена семье, а вторая посвящена как раз вот этому жизненному обновлению.

— А как Новый год и Рождество встречают в Театре юного зрителя?

— Как могут артисты встречать Новый год?! На сцене!

— Расскажите, что у нас на сцене.

— У нас все новогодние дни шли детские спектакли. Сейчас они имеют уклон «для семейного просмотра». ТЮЗ направлен на создание спектаклей, объединяющих всю семью, когда и папа, и мама, — кстати, очень много пап ходит в новогодние дни на спектакли, видимо, мамы чем-то другим заняты.

— Мамы отдыхают.

(Обе смеются.)

— А папы вместе с детьми 2, 3 января сидят в зрительном зале. Спектакли ориентированы на то, чтобы и папа, и мама, и ребёнок получили удовольствие от юмора, от праздника, от яркости, от художественного образа, который создаётся на сцене. Поэтому все наши спектакли как раз именно это демонстрируют. Артисты работают для нашего зрителя, радуют его — это самое главное. Я всегда говорю артистам — вы вдохновители! Приходит зритель в зал, он смотрит на вас, и вы являетесь его вдохновением, вы создаёте ему настроение. Особенно если спектакль идёт с утра. Вот, представляете, 2 января уже в 11 часов артисты отработали сказку. Они пришли к 10 утра, они растанцевались, распелись, сделали грим, создали свой образ, надели свой костюм, и в 11 часов начинается спектакль. Говорят, утро — это детство дня. Какое у тебя будет утро — детство дня, такой у тебя будет день.

— Я согласна!

— Вот у нас шёл спектакль «По щучьему велению» — яркий, юморной, создающий хорошее настроение. Я говорю: если вы, артисты, подарите нам это детство дня потрясающее, доброе, представляете, какой наш зритель проведёт день?! Он будет вспоминать об этом завтра, послезавтра. Я всё время стараюсь, чтобы артисты работали с азартом, дарили свою энергию, не жалели, а отправляли её в зал, и вот этот юмор, позитивный настрой на жизнь, который им свойствен в жизни, они тоже вносили в работу, передавали зрителю.

— В уже наступившем году, получается, будет четыре года, как вы руководите труппой театра. За эти четыре года как менялся этот организм: когда вы пришли, что сейчас?

— Есть такая особенность. Во-первых, когда я пришла, театр уже был вне своих стен, он ушёл на ремонт и уже целый год в коллективе было чемоданное настроение.

— Вы попали в такой непростой период.

— Да. Поэтому говорить о том, какой корабль тебе достался, очень сложно. Так как ты приходишь, скажем так, в атмосферу, когда из привычного — это был такой переходный период — они уже перешли в какое-то новое состояние, и ты входишь во что-то ещё не сформировавшееся... Конечно, у руководителя, который принимает театр, всегда задача практически одинаковая: первое — сохранить традиции, второе — дать театру развитие. В принципе, вот эти две составляющие должны быть в твоей деятельности. Те традиции, которые (а скоро Омский ТЮЗ будет отмечать 90 лет — в 2027 году, я пришла, было 85, но тем не менее это был такой большой исторический промежуток для ТЮЗа) были заложены руководителями — а всё-таки там были периоды золотого века Омского ТЮЗа, когда он гремел и играл в Ленсовета…

— 60-70-е годы.

— Да. Потом 80-е при Рубанове — все очень часто вспоминают его творчество. Театр был очень сильным и успешным. Естественно, нужно взять то, что они создали хорошего, и продолжать это развивать. Всё-таки театр ещё и лауреат премии Волкова: знаете ли, у нас это единственный в области театр, который добился этого звания. Задача дать ему развитие, потому что понятно, когда театр уходит на ремонт… Давайте вспомним, вообще что такое ремонт в квартире? Все не очень рады этому событию: жизнь одна, а ремонт вечен. (Обе смеются.) Поэтому, конечно же, здесь такой важный момент, связанный с тем, что приходится находить какие-то мотивации. Четыре года мы искали эти мотивации. Но я думаю, что вот этот год, 2025-й, был очень показателен для Омского ТЮЗа. Во-первых, второй год подряд мы становимся номинантами «Золотой маски». В прошлом году к нам приезжали, смотрели спектакль «Преступление и наказание». Наш артист Александр Карпов был в частной номинации, дошёл до стадии награждения. Ну, не получили пока, но ничего. В этом году надеемся на то, что будем отмечены, потому что в этом году у нас спектакль «22 июня...» — номинант на «Золотую маску». Также у нас в 2025 году есть спектакли — победители во многих конкурсах. Спектакль «Сказки Пушкина» в Бресте стал лучшим детским спектаклем на международном фестивале. А спектакль «Манолито Очкарик» сейчас, в принципе, наша визитная карточка, потому что он стал настолько востребованным, у него на счету 15 фестивалей, бесконечные награды, победы. В 2026 году нас пригласили на «Эхо БДФ» (БДФ — Большой детский фестиваль. — Прим. ред.) в Уфу — спектакли-победители возят по всей стране, показывают лучшие достижения детских театров разным зрителям. И это продолжается и продолжается. «Музыкальное сердце театра» — мы взяли приз зрительских симпатий за «22 июня...»: такой второй спектакль… даже уже третий, потому что «Сказки Пушкина» тоже имеет Гран-при различных конкурсов, которые становятся визитной карточкой, о которых говорят. Знаете, что приятно? Когда мы оказываемся на каком-нибудь театральном форуме, люди подходят и думают, что мы не на ремонте. Они, когда слышат, что мы на ремонте, очень удивляются и говорят: «Как, не может такого быть! Мы видели ваши спектакли, такое нельзя создать на ремонте!» Это очень приятно. То, что о тебе говорят, то, что ты не канул в Лету, ты не исчез с театральной карты страны, а наоборот, очень много критиков хотят приехать, а мы им говорим: подождите-подождите, мы пока не понимаем, где мы вас должны принять (смеётся), мы находимся на арендованной сцене Дома актёра. Но это никого не останавливает — вот это, мне кажется, самое главное, когда всё равно залы не пустые, а полны зрителей!

— Можете сказать, что вот такое временное бездомье — как сито?

— Наверное, для кого как. Потому что все мы по-разному относимся к трудностям, мы все по-разному воспринимаем жизненные трудности. Некоторые люди их воспринимают позитивно — они относятся к ним с юмором. Вот, наверное, я из таких людей, которые стараются не унывать, шутить — по-разному шутить...

— Ещё и вдохнуть в других эту силу.

— ...стараются и других людей вокруг себя зажечь, хотя все мы люди, и требование профессионального подхода должно сохраняться в любой ситуации. Но бывают, конечно, моменты, когда мы понимаем, что всем очень тяжело: ремонт, и тут мы начинаем немножечко по-человечески спускать поводья. Мы же все люди, а люди, в принципе, по природе все ленивы. Мы же все как начинаем говорить: ой, да ладно...

— Есть такое.

— И когда это возникает, оно может усугубить, так скажем, положение. Я стараюсь в своей работе, чтобы такое всё-таки не возникало. Если мы будем позволять себе всё спускать: да ладно, мы на ремонте, то театр не будет звучать, театр действительно канет в Лету, все забудут, что такое Омский ТЮЗ. Вот я же не зря говорю: жизнь одна, а ремонт вечен. Есть артисты, которым сейчас 50 лет. Через 10 лет им будет 60. У них сейчас игровой возраст, скажет так, последние составы, в которых можно сыграть какие-то очень важные, значимые роли. И вот что произойдёт. Пока мы въедем, обоснуемся, а это же надо ещё разместиться, прижиться... Всё равно, когда ты заходишь в новую, отремонтированную квартиру, ты должен создать атмосферу, уют, настроить свет, звук, это большая машинерия. Артист уже не сыграл того, что мог. А у нас замечательные артисты, которые сейчас достойны того, чтоб сыграть в труппе роли. Поэтому нельзя останавливаться, нужно приглашать режиссёров, нужно искать площадки, которые аутентичны сцене. Мы используем сцену ДК Малунцева, потому что она подходит под размер сцены Омского ТЮЗа. Да, это далековато для нашего зрителя — ехать в Нефтяники, но те спектакли, которые выпускаются, не антрепризные, а спектакли, которые номинируются на фестивали, достойны того, чтобы приехать и на них посмотреть. Артисты работают честно, они играют именно те значимые роли, которые сейчас могут сыграть. Вот вышел спектакль «Мёртвые души». Прекрасный Карпов в роли Чичикова. Понимаете, замечательный спектакль, он поставлен уже с учётом полного переноса на сцену Омского ТЮЗа.

— То есть всё настолько приспособлено к переездам, к перемещениям?

— Чтоб вы понимали, команда работает полноценная, профессиональная. Мы приглашаем художника по свету, художника-сценографа, художника по костюмам, режиссёра, композитора. То есть спектакль не ограничен, он не создаётся только сейчас на год: через год мы об этом забудем, мы с подбора что-то как-то сделаем, и сделаем подешевле — об этом речь не идёт. Мы продолжаем функционировать как полноценный театр.

— Замечательно! С другой стороны, хотела сказать, ДК Малунцева поближе к другим зрителям.

— Да. Просто там же есть свой театр, театр Ермолаевой. Там есть своя ниша, мы не стараемся залезать в чужую нишу, мы всё равно формируем своего зрителя, потому что мы театр для детей и молодёжи. И наши спектакли, конечно, ориентированы на молодого зрителя, хотя очень часто самым молодым зрителем оказывается зритель «серебряного возраста». Ну, почему нет, это тоже хорошо. Энергия молодости позволяет, как эликсир молодости, сохранять себя в хорошем тонусе.

— Хотела спросить в связи с таким положением, охотно ли едут, отзываются другие режиссёры ехать работать к нам в ТЮЗ?

— Вообще, на самом деле нет проблемы. Я объясню, с чем это связано. С тем, что мы создали себе хороший имидж и хорошую репутацию: вот эта фестивальная деятельность, позволившая, скажем так, снова обратить на себя внимание. Я ни в коем случае не говорю о том, что ТЮЗ никто не знал. Наоборот, я говорила, что он гремел, у него были прекрасные времена. Здесь опять к нам возникает интерес: режиссёры думают, а что там такого, вот интересно, что там такого? У нас прекрасная труппа. Иван Миневцев, который выпускал «Мёртвые души», сказал мне такую вещь по поводу наших артистов: «Они настолько сыгранные между собой и слаженные, на что, наверно, как раз повлияло ваше нынешнее положение, связанное с ремонтом». Они в Доме актёра, чтоб вы понимали, находятся все в одной гримёрке, то есть мальчики в одной гримёрке, девочки в другой. А вообще обычно у артиста — у кого-то персональная гримёрка, если он народный или заслуженный, у кого-то на два-три человека. А здесь есть спектакли, где они заняты почти все труппой, 30 человек. И вот 15 человек в одной, 15 человек в другой.

— Стеснённые обстоятельства.

— Да-да, когда они друг про друга знают абсолютно всё, понимаете (обе смеются). Может быть, влияет это, может быть, то, что, в принципе, вот такие условия: очень много фестивальной деятельности, очень много гастрольной деятельности, они постоянно вместе. Недавно мы ездили в Донецкую область, в Херсонскую область. Мы провели 65 часов в автобусе все вместе! Ты уже становишься братом, сватом и так далее. (Обе смеются.) Это всё тоже очень сплачивает, объединяет. И когда режиссёр приезжает, он видит, что есть команда. С командой всегда проще идти. Ты озвучиваешь свой замысел, свою концепцию, команда понимает, в каком направлении режиссёр их поведёт, и они идут. Не начинается с такого — «ой, ты мне не нравишься», «я ещё с тобой тут занят», «почему я должен выходить с ним на сцену», «а можно я буду выходить вот с этим». Вот этого нет! Это, естественно, вызывает у режиссёров уважение, и прежде всего режиссёру нужна команда. А где выпускать? Ну, сцена соответствует? — Соответствует. То есть условия мы находим такие, чтобы приезжему режиссёру было комфортно.

А что касается артистов, тут тоже появилась такая тенденция. В этом году проходил большой кастинг в Крыму. Мы на него ездили, отсматривали артистов. Там было очень много артистов из Подмосковья. Прошли собеседования, артисты подходят к театрам, которые им понравились. У нас была, скажем так, большая очередь из таких артистов. И я их спрашиваю: «Откуда вы?» Они: «Из Подмосковья / или из Москвы». Я спрашиваю: «Вы хотите приехать в Омск за три тысячи километров?» Они: «Да». Я говорю: «Подождите, у нас нет метро, у нас есть только одна станция». (Смеются обе.) Они говорят: «Нет метро?..» Засомневались. «Но у вас ЗАТО такой театр», — говорят. Я: «Хорошо. Театр пока ещё на ремонте». Они: «Ну вы же ездите везде, у вас какой режиссёр, энергия нам понравилась». Я начинаю, наоборот, их отговаривать, чтобы они к нам не ехали. Но всё равно, знаете, нашлась девушка, мы сейчас ждём с ней встречи, должна у нас появиться новая актриса как раз из Москвы. 

— Всё равно есть люди, которые не боятся отсутствия метро и отсутствия постоянного дома?

— Знаете, если артист любит театр, он хочет быть востребованным как артист и у него это не получается… Что такое Москва? Это просто огромный круговорот. А девушка такая — средний игровой возраст. Она прекрасно понимает, что у неё сейчас, по идее, золотой век её игры, а ей негде реализоваться. Конечно, я тоже её понимаю как в прошлом актриса. Ты готов поехать в театр успешный, пусть он будет находиться не в Москве, но ты реализуешь свои творческие амбиции. Поэтому мы, в принципе, открыты к таким людям: если они любят театр и они ЗА театр, то они должны быть в нашей команде.

— Какие ещё проекты ожидают и вас, и зрителей до конца сезона?

— У нас 13 февраля выйдет новый спектакль для семейного просмотра. Это будет моноспектакль. Тут мы немножко полюбили жанр моноспектакля!

— Очень удобно!

— Да, особенно в наших условиях. (Обе смеются.) Спектакль называется «Господин Бяк». Про злостного вредного старичка, который не любит мыться и вообще не любит людей, любит сторониться от всего живого, но вынужден выращивать огромный красивый сад, потому что если он не будет этого делать, появится фея, которая будет дубасить его по башке сковородкой (смеётся).

— Какая интересная история!

— Да. И вот в этот сад повадилась большая собака. Он пытается с ней бороться. В итоге, конечно же, добро побеждает. Мистер Бяк перестаёт быть Бяком, влюбляется, женится на прекрасной булочнице, и всё у них будет замечательно. Вот такая история.

Следом мы будем выпускать спектакль по Сологубу «Мелкий бес». К нам приедет режиссёр Артём Устинов. Он у нас в Омске ещё не ставил. Он такой хороший, крепкий режиссёр, у которого уже богатая творческая реализация, фестивальные спектакли. Надеемся, он создаст интересную, уникальную работу. 

И в завершение сезона будем выпускать спектакль — музыкальную сагу о бессмертии «Марина» по творчеству Марины Цветаевой.

— Омск в 2026 году — Культурная столица России. В связи с новым статусом города ТЮЗ что-то приурочит к этому?

— Омск собрал у себя большое количество, я считаю, культурных проектов в 2026 году, которые должны были проходить по всей стране. Это и «Музыкальное сердце театра» — будет проходить фестиваль, и «Золотая маска» — церемония награждения будет в городе Омске. Дело в том, что мы будем представлены на «Золотой маске», потому что являемся номинантами. В церемонии, я думаю, мы будем участвовать. Что касается «Музыкального сердца театра», мы как будто бы приняли эстафету. Я думаю, что мы продолжим своё творчество и снова будем заявляться на «Музыкальное сердце театра». А вообще, мы хотим провести свой фестиваль — Сибирский фестиваль театров для детей и молодёжи «Холодушка». Такое вот название у него. Мы сейчас подали грант. Надеемся, в конце года мы так будем завершать культурные мероприятия года. Надеемся, что мы будем поддержаны и фестиваль состоится.

— Получается, вы выступаете сейчас как инициатор этого проекта?

— Да, Омский ТЮЗ выступает инициатором. Мы хотим собрать лучшие спектакли для детей и подростков и показать их уже в Омском театре юного зрителя.

— Вы совершенно недавно в связи с этой темой бездомья побывали спикером Вахтанговского фестиваля театральных менеджеров. О чём говорили, чему учили театры, своих коллег?

— Это такой форум-фестиваль, где мы делимся опытом. Каждый рассказывает об удачных или неудачных кейсах — о том, что получилось, не получилось сделать или создать. Я была в секции управления государственными театрами и рассказывала как раз о том, как мы справляемся с ситуацией бездомья. У каждого есть какие-то свои лайфхаки, скажем так. Сейчас очень многие театры находятся на ремонте или готовятся к ремонту. Поэтому мы стараемся найти какой-то путь правильного или хотя бы успешного существования в предлагаемых обстоятельствах.

— Там ведь надо пройти все этапы — и подготовку, и сам момент...

— Ну вот на подготовку я не попала. Сейчас такой период, когда мы близимся к завершению. И мы готовимся к тому, что наконец-то обретём дом.

— Слушайте, этот год Культурной столицы, в принципе, должен быть для вас таким…

— Мы загадали на Новый год желание.

— На Рождество! (Обе смеются.)

— Звезду должны сейчас увидеть!

— Сам Омский ТЮЗ консультируется у своих коллег, у той же «Галёрки», например? Потому что очень богатый опыт у Владимира Фёдоровича Витько.

— Конечно! Во-первых, спасибо ему, потому что ТЮЗ как раз пришёл, когда председателем СТД был Владимир Фёдорович, и он дал возможность: мы занимаем по времени, по дням практически 70 процентов репертуара Дома актёра. Большая часть отдаётся именно нам. Что касается какого-то другого опыта, я думаю, это больше директорские вопросы. Наверняка строительством, ремонтом занимается директор театра, а главный режиссёр занимается творческой составляющей.

— Мотивацией.

— Поэтому здесь опыт от многих коллег не только из Омского региона. Поскольку я езжу и ставлю ещё и в других театрах, то периодически, когда приезжаю, я вижу, как театр живёт. Я такой, знаете, аутсорс, который приехал, посмотрел со стороны, выявил для себя то, что нам подходит, то, что для нас будет успешно, поговорил с главными режиссёрами, художественными руководителями этого театра, что-то перенял. Есть просто замечательные лайфхаки, я на форуме этим делилась — например, как сделать так, чтобы спектакль жил, особенно жил во время ремонта, что нужно для этого делать. Помрежи пишут специально рапорт, который позволяет спектакль держать. То есть если были какие-то проблемы, трудности, все, кто вёл этот спектакль, в этом рапорте их фиксируют (потому что мы находимся в разных частях города), рапорт доходит до нужных цехов, и уже следующий спектакль — всё, с иголочки, как новенький, снова играется. Потому что это жизнь, это перевозки декораций, где-то может отвалиться колесо или что-то ещё в момент погрузки/перегрузки. И наши бедные службы всё время работают, практически круглосуточно — такие самые, я считаю, работяги в условиях ремонта. Такими лайфхаками я делилась, и коллеги отмечали, что это очень полезно. Очень многие попросили — дайте, пожалуйста, ссылки, мы тоже такое хотим у себя ввести. Полезность форума как раз именно в том, что мы можем делиться такими полезными находками, которые кто-то изобрёл, где-то увидел, взял себе. Вообще, театры в регионах становятся сильнее, крепче и профессиональнее.

— Слушайте, книгу писать можно!

— Да, видимо. Вовремя нужно уходить из театра. Может быть, когда-нибудь напишу на старости лет мемуары. (Обе смеются.)

— Сегодня вы можете сказать, что в вашей жизни наступило такое время, когда вы довольны собой, своей работой именно здесь, на месте, не гастролируя, а живя в Омске?

— Вы знаете, это тоже такой вопрос, который пришёл ко мне в 25-м году. Мы проходили обучение в Академии художественных руководителей под руководством Безрукова. Представляли свои концепции, защиты, было получено много информации. Конечно же, очень многие из нас, режиссёров, хотят повышения, хотят стать художественными руководителями, желательно не у себя в провинции, а в Москве. Все мы амбициозные люди, у всех у нас сейчас сила и энергия, потому что это была Академия по возрасту до 45 лет, когда хочется покорить Америку. (Смеются обе.)

— Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом.

— Да. В ходе каких-то рассуждений, анализа взглядов коллег я поняла, что мне сейчас интересно понять, каковы плоды того, что было засеяно, что было сделано. То есть понятно, что при мне ТЮЗ тоже пережил разные периоды. Есть люди, которые покинули театр, и есть те, кто остался. И вот мне очень важно понять, что всё это было не зря. Театр идёт дальше, театр развивается, театр достигнет и выполнит миссию. Потому что — что мы делаем? Мы работаем для будущего поколения. Дети, которые приходят к нам в театр, через 10 лет становятся взрослыми людьми. Так вот какие это будут взрослые люди? А как ты это проверишь? Ты можешь это проверить только продолжительным периодом работы в ТЮЗе. То, что ты сделал, ты можешь через какое-то время отследить.

— Наверное, даже в городе.

— Да. Вот смотрите, у нас был период, когда у нас была театральная интеллигенция. Это было обязательно — сходить два раза в месяц в театр. Мы провели исследование. У нас сейчас, по исследованию, мама с ребёнком в ТЮЗ приходит один раз в год. Всего один раз в год, представляете себе! У нас в Омске 1 200 000 жителей. Мы стали спрашивать почему. — «А я хочу без ребёнка прийти, я хочу надеть красивое платье, с бокалом шампанского стоять в буфете и посмотреть спектакль в Драме и сфотографироваться в колорите стен Омской драмы». Мы задались вопросом — тогда какой же НАШ зритель? И вот наш зритель — это подростки, которые приходят к нам. Потому что у нас очень много молодёжи — это старшеклассники, это студенты первых, вторых, третьих курсов колледжей. Это такой возраст, который видит молодых артистов, влюбляется, пишет им открыточки, приносит подарочки, ждёт их на служебном входе и так далее. Это вот такое сообщество. Мы поняли, это наше сообщество, мы должны с ним работать, чтобы они выросли потом в каких-то интересных, гармоничных людей. А это целая миссия. Ты не можешь её сделать за год или за два. То есть это не революция. Это своего рода эволюция. Как ты её проверишь? Мне кажется, что мне ЭТО интересно. Для меня театр — что-то вот такое, что ты можешь сделать.

Самое интересное произошло, когда мы съездили в декабре в Донецкую и Херсонскую область и увидели детей, которые с 14-го года не видели театр. Так вот когда они трогали артистов, фотографировались с ними и снимали на видео спектакль, чтоб потом дома пересматривать, в этот момент ты понимаешь миссию того, что ты делаешь. Ты работаешь для того, чтобы вот эти люди получили счастье в жизни. И ты для них счастье. Я выбираю стратегию. Я думаю, что это такая продолжительная работа, продолжительная по времени. Если ты временщик и ты создал такой успех: сейчас театр успешен — всё, я молодец! До свидания — собрал чемодан и уехал в другой театр. Что будет потом? Ты как бы оборвал какую-то ниточку и не получил чего-то большего, чего-то более глобального, не вышел на действительно какой-то значимый уровень. И очень многие, кстати, временщики, к сожалению.

— Это значит, что нет какой-то основательности, может быть, или люди смысла не видят?

— У всех разные цели, понимаете. Мы все по-разному относимся к театру, у нас у всех разные творческие задачи. Есть главные режиссёры, которые хотят больше ставить, и только они одни ставят. Они не приглашают других режиссёров. Они одни ставят свои полотна, они одни стараются реализовать свои творческие амбиции. Есть главные режиссёры, которые вот как я, например, им интересно смотреть — а какова моя миссия, какова миссия театра? Миссия театра — она в чём, спрашивают меня. На самом деле она очень простая — спутник по жизни. Я хочу, чтобы Омский ТЮЗ был спутником по жизни. Ты, получив это счастье, как вот мы увидели: сказка, которую мы привезли, — «Айболит», вызывала только добрые эмоции. Это будет самое яркое впечатление в их жизни, и театр всегда будет ассоциироваться с плюсом. В него будут хотеть вернуться. Причём, представляете, мы им подарили такой заряд! Теперь, какой бы театр ни приехал, у них ассоциация будет именно позитивная. Это же здорово! То есть мы будем увеличивать вот этого нашего зрителя. Ведь все же говорят о том, что в театр ходит 4 процента от всего населения. Этот очень маленькая аудитория, которая приходит в театр. Хотелось бы, чтобы он себя больше популяризировал, чтобы он всё-таки собирал большие обороты. Так как сейчас цифровизация, это настолько конкурентоспособный пласт. Вы не поверите, но даже на форуме у нас был день, когда нам рассказывали о цифровизации в театре, о её возможностях — конечно, положительных: как можно пользоваться ИИ, чем он может вам помочь. Но я понимаю, что это всё равно угроза.

— Как любое достижение человечества.

— В любом случае, как бы мы ни рассматривали. Всё-таки фильм «Терминатор» пророческий. В любом случае мы начинаем увлекаться этим. У тебя сценарий создаёт ИИ, музыку пишет ИИ, на сцене роботы — и это уже есть, понимаете! Сценограф тебе не нужен — это тоже ИИ. То есть режиссёр остаётся как тот, кто задаёт задачи. Этот, кстати, спектакль был номинантом «Золотой маски» в прошлом году как эксперимент. Это страшно, когда ты сидишь в зале, смотришь всё это действо — и ты понимаешь, насколько всё-таки… Да, это вау, но это угроза простым людям — артистам, художникам-сценографам, композиторам...

— ...и просто человеку.

— Просто человеку, да. Я считаю, всё-таки театр должен оставаться театром, чем-то живым. Наверное, скорее всего, через 50 лет он станет всё-таки элитарным искусством, в него будет ходить не такой большой процент. Но если мы не будем ничего делать, если мы не будем говорить о хорошей миссии театра, то так и будет. Хотя, с другой стороны, в фильме «Москва слезам не верит» тоже говорили, что ничего не будет, будет одно сплошное телевидение, однако же всё пока сохраняется. Поэтому это, знаете, такая палка о двух концах: я не знаю, как это будет. Я не знаю, кто доживёт из нас через 200 лет. (Смеётся.)

— Даже через десять лет очень интересно увидеть этих детей, которые выросли. И в целом посмотреть на Омск, каким он будет. И увидеть в этом свой вклад.

— Мы знаем своих фанатов. Они оставляют нам комментарии. Мы знаем, как их зовут. Многие артисты узнают этих людей, которые им пишут или рисуют картины. Это очень приятно. На самом деле артисту всегда приятно получать подарки от своего зрителя, потому что он понимает, для кого он выходит на сцену.

— Чувствует свою востребованность.

— Тоже такая миссия, знаете. У меня, кстати, был замечательный случай. На спектакль «Ревность, любовь и всякие глупости» пришла женщина, дождалась на служебном входе, поймала актрису за руку и сказала: «Вы знаете, большое вам спасибо. Десять лет моего брака были очень неудачны, но я никак не могла развестись. Посмотрев ваш спектакль, я пришла к выводу, что нужно развестись. Я развелась, и у меня сейчас прекрасная жизнь». Я не говорю, что нужно разводиться, я о том, что человек стал счастливым. Для него появился какой-то выход, и он сделал этот шаг благодаря тому, что посетил спектакль.

— Да, можно многое переосмыслить.

— Да, и человек захотел настоящей любви. Я думаю, у них сейчас всё хорошо. И это прекрасно, что театр может обновить тебя и сделать добрее, светлее.

— Думаю, ваша самая первая мечта сейчас — чтобы в новом году открылось здание. И в связи с этим каким вы представляете себе этот день? Вы входите в это красивейшее здание — я просто проекты видела, там действительно всё на высшем уровне — и как вы себе это представляете?

— Я думаю, что будет много слёз. И слёз будет много от радости и счастья. Люди, которые служили, наконец-то вернутся в свои родные стены. Люди, которые примкнули в момент ремонта, обретут дом. А обрести дом — всегда такое душевное и ранимое чувство. А во-вторых, театралы — они же эмоциональные люди, они не могут свои эмоции держать внутри. Поэтому я думаю, что мы все будем плакать от счастья.

— От счастья!

— Главное — от счастья!

— Пусть так и будет! Мы тоже присоединяемся ко всем этим ожиданиям и мечтам. Хочется, чтобы всё действительно сбылось. И уже вот-вот! Спасибо, что были сегодня с нами. 

— Вам большое спасибо! Всех с наступившим Новым годом и Рождеством!

Полную версию видеоподкаста можно посмотреть здесь.