Прощай, друг, и прости. Воспоминания о Павле Брычкове

В подобных случаях ожог на сердце всегда ложится неожиданно – 29 декабря после непродолжительной болезни упокоился Павел Алексеевич Брычков, дорогой мой друг Паша. Молитвенник я слабый, но молился в короткий период болезни друга, надеялся – выкарабкается, но Богу было угодно забрать его в Свои обители. Больше не зазвучит в трубке глухой неторопливый, глуховатый, в то же время в моём восприятии светлый голос. Голоса помню хорошо и через десятки лет, как перестанут звучат наяву, так что он будет жить во мне, но не раздастся в трубке. Дня за три до того, как попал Павел в больницу, позвонил, ничто не предвещало скорого расставания, шестого ноября у меня был творческий вечер в Центральной городской библиотеке, представлял новую книгу рассказов, вручил её Паше, он прочитал, в последнем звонке сказал добрые и точные слова. Поддержка друга, большого писателя не может не вдохновить. Мы ленивы, это давно замечено, не всегда внимательно читаем книги товарищей по цеху, а то и не читаем вовсе то, что написано земляками, Паша всегда считал нужным читать тех, с кем рядом живёт, и высказывать своё мнение. Без умничанья, ревности находил нужные слова, поддерживал автора, отмечал достоинства, деликатно обращал внимание на огрехи.

Мы познакомились в самом начале восьмидесятых годов прошлого века. Замечательный прозаик, мудрый человек Валерий Николаевич Мурзаков вёл при газете «Молодой сибиряк» литературное объединение. Оно начало работать в конце семидесятых Павел пришёл чуть позже. Мы быстро сошлись отчасти потому, что окончили один вуз – Казанский авиационный, пусть разные факультеты, Брычков – двигательный (кто видел авиадвигатель, уже по внешнему виду поймёт, насколько сложно это техническое сооружение, пальцев на одной руке хватит посчитать, сколько стран в мире в состоянии производить авиадвигатели, а значит обладают необходимыми технологиями). Окончили мы КАИ в разные годы, Павел на четыре года раньше, но братство институтское оно братство. Было что вспомнить, обращаясь внутренним взором в удивительную Казань, согретую солнцем студенческой юности.

Не помню, по каким дням мы собирались в литобъединении, но это было всегда интересно. По-моему, писатель Юрий Трифонов сказал, что есть время собираться, а есть расходиться. Для нас тогда был период частого общения, споров, надежд на будущее, присутствовали житейские радости, посидеть за столом с вином, гитарой. Пели песни, читали стихи, о чём-то беззаботно болтали. Мы были молоды, амбициозны, упорные и упёртые, умели работать…

Павел серьёзно заявил о себе небольшой повестью о детстве «Звезда на соломинке». Это была настоящая проза. Повесть автобиографична. Рассказана история сельского мальчишки, который дошкольником потерял мать, живёт с мачехой. Тот случай, когда мачеха не становится матерью. Сварлива, драчлива, груба. Детство мальчика омрачено этим человеком. Написано так, что читатель не может не задаваться вопросом с болью в сердце: почему, почему так помрачена душа женщины жадностью, злостью, неприязнью к ребёнку. Пусть он чужой по крови, но он сын твоего мужа, во многом ещё беззащитный человечек. Зачем заставлять его называть «мамой», когда не видишь в нём сына. Снова и снова Санька (герой повести) глотает слёзы обиды. Не в любви он растёт. Вокруг столько радости, живёт в леспромхозе, лес, речка, рыбалка, грибы, начало школьной жизни, радостное предощущение – тебя ждёт впереди огромный, бесконечный, солнечный мир… И над всем этим тень мачехи. Пронзительно дано писателем сиротство ребёнка, навсегда потерявшего материнское тепло. И ты ещё раз, теперь на примере Саньки, понимаешь, как важна полноценная семья, как счастлив тот, кто растёт с отцом и матерью.

Павел работая в Моторостроительном конструкторском бюро заочно окончил Литературный институт имени Горького. Время показало, он писатель не короткого дыхания, ему более подходят крупные формы – романы. В восьмидесятые годы писатель вышел на тему Тарского бунта 1722 года. Царь Петр Первый издаёт Устав «О наследии престола», согласно которому Государь вправе не называть имя своего наследника, тем самым нарушались правила престолонаследия, существовавшие до этого. Устав стал причиной ряда дворцовых переворотов в России в XVIII веке. Тарские жители, среди которых было много старообрядцев, увидели в нововведении эсхатологический характер, знамение конца времён, приход антихриста и отказались присягать данному указу. Многие пошли на самосожжение. Это более чем трагическое событие не описывалось подробно по той причине, что не были открыты исследователями в архивах документы, открывающие подробности исторического события, его причины. Лишь в 70-е годы XX века новосибирский историк Н.Н. Покровский обнаружил документы о бунте. И так счастливо получилось, что Павел Алексеевич Брычков вышел на тему и написал замечательный роман. Для этого понадобилось около четырех лет, с 1983-го по 1987 гг. Тем самым омский писатель стал первопроходцем художественной разработки темы. Человек основательный (инженер он во всём инженер), он начал работать в архивах, сначала в Омске, потом поехал в Тобольск. Институтские сессии давали возможность работать в архивах Москвы, а там и Ленинград рядом. Надо сказать, что исторические романы Брычкова написаны на основе архивных первоисточников-подлинников, другими словами документов, являющихся современниками героев и персонажей романов.

Была у нас с Павлом памятная трёхдневная поездка в Тару на встречи с читателями, время стояло зимнее, кажется, февраль, в свободное гуляли по заснеженной Таре, Павел рассказывал о своём романе, он ещё не увидел свет, его героях. Снова и снова обращался к тому времени, когда его герои (вот здесь, на этой земле) шли на жуткую смерть через самосожжение, дабы не присягнуть антихристу, спасти свои бессмертные души перед Господом Богом.

Павел всегда с иронией и скепсисом относился к писателям, пишущим на исторические темы, для которых отнюдь не главным являются исторические факты, историческая правда, обращаются с этим вольно, не считая нужным работу в архивах для погружения в описываемую эпоху, следованием за документом. Брычков принципиально шёл от документа, он вдохновлял на работу. Насколько помню, персонажи романов «Отпор» о Тарском бунте и «Полуденный зной» о походе полковника Ивана Дмитриевича Бухолца (Брычков считал, именно так правильно – Бухолц), основателя Омска, за песочным золотом, герои романов все до одного встречаются в документах, хотя бы именем и фамилией. Работала фантазия автора, искусно закручивался сюжет, писались образы героев, строилась композиция, но каждый даже проходной персонаж взят из документов. Такая авторская позиция. Для него была крайне важна достоверность. В том числе и в написании фамилии основателя Омска Бухолца.

Романами «Отпор» и «Полуденный зной» Павел Брычков навсегда вписал себя в литературу Омска, историю Омска. Но есть ещё одна его уникальная книга для нашего Богоспасаемого города – «Омская мозаика». Историческими очерками город и область охарактеризованы Брычковым с разных сторон в разные эпохи его развития. Разделы книги: «От Ермака до Омской крепости», «Из истории Омской области и отдельных населённых пунктов», Омск дореволюционный», «Омск белый и советский». Их наполняют (я не поленился посчитать, более 110 очерков). За каждым работа с архивными материалами, с историческими источниками. Произвольно открываю книгу – «За песочным золотом», «Тарский миллионщик Яков Немчинов», «Крестьянская доля – соха да поле», «Сражение в зимней степи», «Первая Западно-Сибирская выставка», «Из истории переписей Омской области», «Богатеи дореволюционного Омска», «Компания Зингер» в Омске», «Омская реклама в начале ХХ века», «От водовозов до водопровода», «О золоте Колчака без мифов», «Расстрел адмирала Колчака», «Большевики вернулись», «Ревтрибунал приговорил»… «Муромцевское восстание». «От лучины к «лампочке Ильича», «Хроника омских наводнений», «Революционные дни «Третьей столицы», «Красные отцы» области». Каждый очерк открывает свою страницу из прошлого города, что называется, без легенд и домыслов – в основе документы.

Наверное, энциклопедией в полном смысле нельзя назвать книгу, подаренную Брычковым своим современникам, патриотам города, краеведам, нынешним омичам и тем, кто придёт за нами. Это на самом деле историческая мозаика жизни нашего почти 310-летнего города, от его зарождения до современности. Надо отметить и такой факт, Брычков был редактором-составителем толстенного тома об истории города, выпущенного к 300-летию Омска. И «Омская мозаика» том энциклопедического объёма, включает в себя почти 600 страниц, является итогом многолетней кропотливой и плодотворной работы в архивах. Вот что пишет сам автор об этом труде: «Работа с архивными документами позволила сделать акцент на неизвестных и малоизвестных фактах из истории города и края и области и обыденной жизни омичей».

На мой взгляд, Павел мог написать больше.  С дружеской иронией на его творческих вечерах говорил: пиши, Паша, пиши, Бог наделил тебя редким талантом художника слова, пиши прозу. Ещё в восьмидесятые годы прошлого века Павел Алексеевич загорелся идеей написать роман о Колчаке. Уже не было однобокого подхода к данному историческому персонажу. Павел начал работать в архивах, но потом охладел к теме… Забегая вперёд скажу, что в тот день, когда болезнь в буквальном смысле свалила его, сидел за рабочим столом и работал над романом о Колчаке. За прошедшие более чем тридцать лет изменился взгляд писателя на правителя Сибири. Монархист Василий Шульгин сказал однажды, что белые начинали почти ангелами, а закончили почти бандитами… «Ангельское» восприятие белого движения, каким оно было когда-то ушло. Брычков не только работал в архивах, он разговаривал с людьми, чьи родственники жили в колчаковском Омске, области. 

Запомнилось, передал мне слова женщины: как я могу относиться хорошо к Колчаку, когда колчаковцы прибили моему деду погоны гвоздями к плечам – носи красный партизан. Думаю, Брычков написал бы добротный, честный роман, сказал своё слово о Колчаке. Но Господу было угодно забрать раба Божия Павла в Свои палестины.

В 2021 году в Москве в издательстве «Вече» вышел третий исторический роман Павла Брычкова «Люди государевы» о Томском соляном бунте 1648 года. И здесь писатель стал первопроходцем. Вдохновил на роман упоминаемый нами ранее новосибирский историк Н.Н. Покровский, а именно его капитальный труд «Томск 1648-49 гг. Воеводская власть и земские миры», изданный в 1989 г. В нём известный учёный дал подробнейшим образом анализ причин восстания. В свою очередь Брычков впервые во всей полноте создал литературную версию историческому событию. Документ обрёл плоть, запах, звонкую речь, наполнился людьми, их страстями, чаяниями…

Знаменательно, что «Вече» выпустило роман «Люди государевы» в сибирской своей серии – «Сибириада».

Хоронили Павла Алексеевича Брычкова в последний день 2025 года. Прощаться с ним пришли омичи, коих делю на три категории, каждая из которых соответствует одной из сторон жизни покойного. Кроме близких пришли к Павлу сказать последнее прости и прощай писатели, поэты, авиационщики-моторостроители, с кем был связан по работе на Моторостроительом КБ и заводе имени П. Баранова и, наконец, спортсмены-ориентировщики. С юности Павел занимался спортивным ориентированием, до последнего участвовал в соревнованиях зимой и летом. Это тоже была часть его жизни, эмоциональная насыщенная спортивными событиями поездками на соревнования в разные регионы страны. Что восхищало меня, Павел играл в футбол и в 75 лет. Каждую субботу со спортивной сумкой отправлялся на Зелёный остров, где собиралась их компания – играли в футбол, потом парились в бане. В конце девяностых, мне тогда было 45 лет, Павел пригласил: «Серёга, приходи играть с нами в футбол» на «Красную звезду», друзья по ориентированию собираются». Никогда не забуду чувство, будто окунулся в далёкое детство, в день игры просыпался с особым настроением – сегодня после работы собираемся на стадионе. Вернулся давно забытый азарт – победить, забить гол. Дядьки бегали за мячом, спорили, скажем, коснулся рукой мяча или нет, после игры разгорячённые, возбуждённые громко обсуждали итоги матча… Однажды играли в тридцать градусов мороза, я обморозил нос.

Лет пять ходил вместе с Павлом на футбол, потом отошёл от игр. И все те мужчины и парни, с кем вместе бегал по стадиону в конце девяностых и начале нулевых, давным-давно прекратили гоняться за мячом, Павел продолжал играть. В декабре его свалила болезнь, а в конце ноября он в последний раз забивал голы. Как рассказывали на поминальной трапезе нынешние сотоварищи Павла по футболу, он не носился уже за мячом, но всегда знал где находиться в данный момент у ворот соперника, чтобы получить пас и забить мяч в ворота. Это умел делать хорошо. И редко когда уходил с поля без гола.

Кто-то скажет, стоило ли вот так напрягаться? Не повлияло ли это на здоровье? Что тут ответить, это был одна из сторон жизни, которая приносила Павлу радость, прилив красивых эмоций, давала энергию, которая помогала в литературном труде. Писатель одинок в своей работе, тут ничего не попишешь, а мы общественные создания, время от времени возникает необходимость соприкоснуться с душами других…

Меня восторгает факт биографии Брычкова, не один раз говорил Павлу об этом, он вернулся после много-многолетнего перерыва в профессию инженера, ведущий специалист по испытаниям авиадвигателей, снова занялся ими, когда было уже за шестьдесят. После чего ещё более десяти лет работал на заводе им. Баранов. Не бумажки перекладывал, изучал документацию, участвовал в испытаниях, анализировал их результаты, писал отчёты. При острейшем современном дефиците инженерных кадров, был остро необходим, в Советском Союзе хорошо учили. КАИ был один из ведущих институтов авиационного и космического направления. Лишь в начале ноября 2025 года Брычков уволился с завода. «Вот теперь засяду за роман о Колчаке», – говорил мне. Но…

Павел, конечно же, патриот своего края, патриот Отечества. В девяностые годы мы пережили интересное, в чём-то страшное, в чём-то забавное время. Представляете, можно было в прессе открыто критиковать губернатора, даже больше того, писать фельетоны на президента России Бориса Ельцина. Было-было. В Омске работала оппозиционная газета «Сибирское время» (позже «Время»). Редактор Галина Кускова собрала вокруг себя людей, которым не по нраву был развал страны, экономики, промышленности, собрала людей, мыслящих государственно, умеющих работать со словом. Павел Алексеевич, ещё ряд членов Союза писателей России начали сотрудничать с оппозиционной газетой. Она поддерживала партию Сергея Бабурина «Российский общенациональный союз», являлась печатным органом РОСа. Брычков несколько лет возглавлял редакцию газеты «Время», был главным редактором издания. Оставил инженерию, уволился с завода. Это были времена (сейчас кажется – какая дикость), когда понятие патриот шельмовалось много-многотиражной либеральной прессой, заполонившей страну, приравнивалась к понятию фашист. Можно смело говорить, Павел Алексеевич своими статьями, своей работой возвращал понятию патриот прежнее значение в публичном пространстве. Внёс свою лепту в борьбе с прозападными силами в стране, для которых Россия была и, к сожалению, остаётся экономическим проектом. Брычков работал помощником депутата Госдумы С.Н. Бабурина, был эпизод, когда мог войти в Госдуму по списку от партии «Народная воля». Возникла дилемма – или он член Госдумы или ему будет финансировано издание книги романов в Москве. Павел выбрал второе. Не рвался он в Госдуму, понимая, при российской демократии того времени, всё решают олигархи, качающие из России нефть, золото, миллиарды и миллиарды долларов, а Госдума во многом карманная.

Простите, если написал о друге отрывочно, как уж вышло. Слава Богу, много лет назад, преодолевая лень, возложил на себя послушание каждое утро читать молитвенное правило, в коем перечисляю имена родных, близких, друзей, молюсь о здравии одних и о упокоении, кто ушёл от нас. Не менее ста имён в списке «о здравии», который светло запечатлён в памяти. И всегда боль на сердце, когда имя из этого списка переходит к тем, кому желаю упокоиться в Господе. Умом понимаешь, земная жизнь конечна, переход за черту, за которой иной мир, неизбежен, ты и сам приблизился ещё на одного дорогого человека к ней, перенося его имя из одного списка в другой, при этом сердце сжимается – твоя земная жизнь обеднела ещё на одну красивую душу.

Беру с полки последнюю книгу, которую подарил мне Павел Брычков, это «Люди государевы», на титульном листе дарственная надпись. Летящий почерк, добрые слова, и горечь в моём сердце – последняя Пашина книга, вышедшая при его жизни. Прощай, дорогой друг и прости…

Справка: 

Брычков Павел Алексеевич (1950 - 2025гг). 

Прозаик, член Союза писателей России. Родился 25 февраля 1950 г. в Башкирии в посёлке Чумара. Окончил Казанский авиационный институт в 1973 г. по специальности «Инженер-механик по авиационным двигателям». По распределению прибыл в Омск, работал с 1973-го по 1996 г. в Моторостроительном конструкторском бюро конструктором, ведущим инженером-конструктором, занимался испытанием авиадвигателей. С 1976-го по 1978 г. служил офицером в ракетных войсках стратегического назначения. В 1989 г. окончил Литературный институт им. А.М. Горького. С 1991 г. член Союза писателей России.

С 1997-го по 2000 г. редактор газеты «Время». С 2000-го по 2002 г. – собкор газеты «Время» по Сибирскому региону. 2002-2006 – председатель Омского регионального отделения партии «Народная воля».

С 2001-го по 2004 г. был главным редактором литературно-художественного журнала «Литературный Омск». В 2005–2006 гг. возглавлял Омскую областную организацию Союза писателей России.

Автор нескольких книг прозы и многочисленных публикаций в газетах и журналах области и страны. Лауреат Всероссийских премий им. Д.Н. Мамина-Сибиряка, им. А.А. Дунина-Гаркавича; региональной премии им. М.С. Шангина.

Текст: Сергей Прокопьев

Фото: ОГИК музей, «Коммерческие вести»