К выходу второго тома литературно-исторических очерков Юрия Перминова «Имена, забытые Омском». Медиа «Трамплин» Омск

Дата публикации: 15.01.2026

Во второй половине XIX в. случалось, что публикация того или иного романа растягивалась на год и даже более, причём нередко журнал начинал печатать незавершённое произведение, а господин сочинитель надолго прерывал публикацию, что порождало недовольство читателей, которые обращались с упрёками к издателю. Но в нашем случае издатель ни при чём, да и второй том книги литературно-исторических очерков книги «Имена, забытые Омском» не мог выйти раньше, чем через год после первого. Во-первых, книга – не журнал, предпечатная подготовка которого занимает гораздо меньше времени; во-вторых, исследовательская работа к выходу первого тома была, как говорят, в самом разгаре, и автору не могли не открыться имена, не входившие в первоначальный список. Причём, если соблюдать хронологию, они должны были занять своё законное место далеко не в конце начальной части книги…

На фото: Юрий Перминов, писатель

К примеру, не было в том списке героя кавказских баталий середины XIX в., одного из участников пленения имама Шамиля, участника Кокандского похода (1875–1876), а впоследствии генерала Михаила Ливенцова, военного губернатора Акмолинской области и… беллетриста, сочинявшего повести, рассказы, охотно публикуемые ведущими журналами того времени. При этом в его произведениях мы почти не встречаем описаний боёв, а видим, в основном, обыденную жизнь офицеров и солдат на Кавказе, где находилось место и любви, и комическим ситуациям, и непредвзятому взгляду на отношения, складывающиеся между местными жителями и военными. Популярнейший в то время писатель Дружинин увещевал своего товарища: «Истинно говорю вам – слава новая и оригинальная достанется первому, кто хорошо напишет ряд статей с подробностями настоящих военных действий», а Ливенцов отвечал, что ему вовсе не хочется спекулировать на статьях о современных событиях, «выдираясь единственно на интересе в них заключающемся».

Ещё одно имя, не входившее в первоначальный список – Авраам-Урия (впоследствии – Аркадий, и даже Альберт Григорьевич) Ковнер, называемый «еврейским Писаревым», автор нескольких романов и повестей (самая известная – «Около золотого тельца»), во время нахождения в Бутырской тюрьме вступивший в полемическую переписку с Достоевским, не предполагая, что вскоре окажется в Омске, где его знаменитый оппонент ранее отбывал четырёхлетнюю каторгу. Правда, в тюрьме Ковнер оказался не за убеждения, а после того, как обворовал «из принципа» крупнейший петербургский банк на 168 000 рублей – гигантскую по тем временам сумму. Но после двухлетней «отсидки» нашёл-таки лазейку в законе – возможность быть высланным в Сибирь с обретением свободы. В Омск перебрался в 1881 году благодаря одному из первопроходцев сибирского просвещения Георгию Кремянскому, женился на выпускнице Омской женской гимназии, приняв православие; более тринадцати лет отработал «в придирчивом, но, в сущности, безобидном» ведомстве – в Омской контрольной палате на должности… помощника ревизора. «Записки еврея» Ковнера имели немалый успех, будучи представленными читателям «Историческим вестником».

Во втором томе – значительно меньше имён, чем в первом (22 против 37), хотя его 620-страничный объём визуально мог бы свидетельствовать о противоположном. Здесь есть повествование о судьбе «тургеневской женщины», напутствованной Чеховым, – Екатерине Курч (Эк), прозаике, дочери омского вице-губернатора Михаила Курбановского; о таинственной судьбе омского футуриста, самарского «гаражиста» и киргизского горьковеда Александра Вощакина, утверждавшего, что «Любинский – Тверская словно»; о колчаковском фельетонисте, авторе знаменитой пьесы-сказки «Финист – Ясный Сокол» и текста первого гимна всесоюзного пионерского лагеря «Артек» Николае Шестакове; о поэте – «свободном зодчем» Иване Ерошине, на заре литературной юности торговавшем средствами от клопов и тараканов, а в зрелом возрасте восхитившем Ромена Роллана; о Михаиле Плотникове, «поднявшем с суровых и неприютных снегов сибирской тайги и тундры золотое руно чудесной народной сказки»; о «резиденте» русской культуры в Сан-Франциско Елене Грот; о прозаике и поэтессе, правнучке выдающегося, но, пожалуй, самого недооценённого русского поэта Евгения Боратынского Ольге Ильиной; о разных судьбах двух подруг – «казачьих» поэтесс Таисии Баженовой и Марии Волковой…

Есть глава о Шиллере. Но не об авторе «Разбойников», «Марии Стюарт» и трилогии «Валленштейн», поскольку немецкий классик мировой литературы не имел никакого отношения к нашему городу, как бы нам этого, возможно, ни хотелось – речь идёт о литературоведе Франце Шиллере, проведшем немало дней за трудами в Красноярке и Пушкинском доме инвалидов после пребывания в Дальлаге.

Среди героев второго тома – работавший несколько лет в Омске начальником планового отдела Управления строительством шинного завода Валентин Иванов, многолетний друг-единомышленник фантаста Ивана Ефремова, автор «Повести временных лет», романов «Возвращение Ибадуллы», «Жёлтый металл», «Русь изначальная», «Русь великая» и других, начавший свой путь в художественную литературу научно-фантастическим (можно сказать, и шпионским) романом «Энергия подвластна нам», основные события которого разворачиваются в том числе в окрестностях озёр Омского Прииртышья, «дающих приют бесчисленной водяной птице». Спустя годы Валентин Дмитриевич напишет: «До войны город Омск… имел 300 000 жителей, 15 % мощения от всей площади улиц, кроме двух-трёх “магистралей” – усадебную застройку, почти никакой фекальной канализации, и – полное отсутствие ливневой. Но даже в распутицу можно было ходить по всему городу, не теряя калош, и никакой вони не было». Близко к сердцу писатель принимал и каждую весточку из Омска, хотел навестить «сибирские степи и грандиозные озёра». Не получилось…

Глава, предваряющая заключительную, названную «По страницам будущей книги», посвящена уроженцу Омска – автору популярных в своё время «взрослых» книг для подростков Николаю Дубову. Конечно, всех героев второго тома «Имён…» упоминать здесь не стоит – пусть читатели сами узнают о них.

Чем дольше длилась работа, тем сильнее становилось понимание теперь уже состоявшегося факта: немало «имён, забытых Омском» всё-таки не прозвучали. Возможно, их «полнокровное» возвращение состоится – в другой книге, уже под другим названием. Но в любом случае всё, что есть сейчас, вероятно, впервые представляет единое целое: литературные столетия и «забытые имена» в «омских берегах»…

Особо отмечу труд Евгения и Нины Синявских (Санкт-Петербург), давшим «вторую жизнь» многим архивным фотографиям. Общее же количество иллюстративных материалов, в том числе работ известных омских художников Георгия Кичигина, Сергея Сочивко и других, приближается к полутора тысячам единиц.

Сейчас «лицо» книги (обложка) узнаваемо омское (дизайнер Елена Метченко, редактор – Анастасия Порошина), а «метафизическая река времени» (элемент оформления первого тома) вошла именно в омские берега, которые, в свою очередь, безграничны, поскольку являются неотъемлемой частью России. А понравиться и угодить всем, разумеется, нельзя; это – удел редкий и вовсе нежелательный. И даже вид из окна – в тот или иной день – всегда разный…

Дизайн второго тома отличается от первого, и объяснение этому читатель найдёт для себя, закрыв последнюю страницу книги, то есть прочитав её от начала до конца. Но неизменно главное: Омск – родной город автора; Омск – основной герой книги, её центр, ось…