В мастерской художника. Игорь Санин, заслуженный художник России

«Трамплин» начинает серию материалов «В мастерской художника». В год Культурной столицы мы приглашаем наших читателей в путешествие по творческим вселенным, где создают удивительные миры. Герой нашей первой публикации – Игорь Александрович Санин, заслуженный художник России, чьё творчество уже неотделимо от понятия омская акварель.

Интересные факты о мастере

1. Художник из творческой династии. Самая известная в Омске детская художественная школа №1 носит имя его семьи. Школу основал его отец — защитник Брестской крепости.
2. Автор уникальной акварельной техники. Игорь Санин работает в разных техниках: офорт – печать на металле, графика, масло, но известность принесла акварель. Он меняет представление об акварели как о чём-то только лёгком и воздушном, сочетая плотные, насыщенные краски с прозрачными, почти эфирными слоями. 
3. Картины-размышления. Работы Игоря Александровича Санина – это и  пейзаж, и философское  размышление. За внешним сюжетом открываются новые смыслы: заброшенный корабль превращается в символ вечного странствия, а деревня, окружённая водой, – в образ покоя и вечности.
4. Художник сибирской природы. Одна из главных тем творчества – природа Сибири. Его пейзажи раскрывают особую, глубинную красоту этого края через сложную и благородную палитру приглушённых оттенков.

Мастерская под крышей

10-й этаж многоквартирного дома возле Иртышской набережной. Здесь могла быть гостиная, спальные комнаты, кухня и балкон. Но помещения под крышей решили отдать Союзу художников. Перегородок не строили. Вместо них – единый, наполненный светом объём, просторная студия, где мысль и взгляд могут быть свободными.

«Моя основная жизнь проходит здесь, в этой мастерской. Каждый день работаю с утра без выходных, без суббот, без воскресений. Дома я только ночую, а живу – здесь. И в этом моё счастье», – говорит Игорь Александрович Санин.

Династия Саниных

Именем Саниных названа самая известная детская художественная школа города – ДШИ №1. Её основателем и первым директором был Александр Степанович Санин – ветеран Великой Отечественной войны, защитник Брестской крепости. Долгое время там преподавала его супруга Маргарита Константиновна, их сын Игорь Александрович Санин и его жена Нина Владимировна.

Игорь Александрович Санин, заслуженный художник РФ:

«У меня лично выбора не было, кем стать. Мама преподавала рисование – она окончила художественное училище в Омске и затем работала в школе. Я с детства любил рисовать и просто знал, что пойду в художественное училище после десятого класса. Помню, у нас дома были длинные ящички с открытками, где были репродукции картин Серова, Айвазовского, Левитана, Шишкина, зарубежных мастеров… Я мог часами их рассматривать. Так что мыслей о другом пути у меня даже не возникало.

Мой отец не был художником. Он основал художественную школу, но работал директором. У него была сложная судьба: он окончил одновременно литфак и истфак педагогического института, но не успел сдать госэкзамены – началась война. Его призвали, и он встретил войну в Брестской крепости, участвовал в её обороне. Потом попал в плен. После возвращения домой долго не мог найти работу – к бывшим военнопленным тогда относились с подозрением. Всё изменилось, когда он услышал по радио выступление писателя Сергея Сергеевича Смирнова, который искал участников обороны Брестской крепости. Отец написал Смирнову, его вызвали в Москву, наградили орденом, признали заслуги. Но рисовать он не умел – его путь был другим. После войны он работал директором общеобразовательной школы, поэтому благодаря опыту создания детской художественной школы впервые внедрил полноценную методику, подготовку к урокам, чтобы это была настоящая школа, а не просто кружок».

Путь к себе

Игорь Александрович окончил Свердловское художественное училище, затем Московский полиграфический институт, факультет художественно-технического оформления печатной продукции:

«Я поехал учиться в Московский полиграфический институт, потому что очень любил графику. Этот институт в то время был престижным, модным, многие стремились туда попасть. Я знал, что там учат иначе – шире и более образно, чем в академических заведениях. Мы поступили туда вместе с женой Ниной – мы вместе окончили Свердловское училище, поженились и вместе поехали учиться. Там были замечательные преподаватели. Мне всегда было интересно пробовать что-то новое. Поэтому для дипломной работы я выбрал и плакат, и книжную графику. На госэкзамене я защищал серию плакатов: три киноплаката и три туристических – по городам Древней Руси. Позже, в Омске, я снова занялся плакатами. Работал на художественном комбинате в Нефтяниках. Несколько лет делал там и панно, и росписи стен».

Ещё одно направление – иллюстрации для книг. 

Омское книжное издательство в 1983 году выпускает сказку Владимира Одоевского «Городок в табакерке». На обложке – множество остроконечных башен. Здания тесно прижаты друг к другу, создавая ощущение волшебного игрушечного пространства. Флюгеры напоминают шестерёнки музыкального механизма табакерки, внутри которой существует целый мир. Тираж 380 000 экземпляров сделал её знакомой и любимой во многих семьях по всему Советскому Союзу. Позже были иллюстрации для книг Антона Сорокина и других авторов, графические листы для «Мастера и Маргариты» Булгакова.

Мастер акварели

Заслуженным художником России Игоря Александровича признали за акварельные работы. Эта техника стала основной в его живописи достаточно поздно, в 1980-е годы, и далась ему нелегко.

«Акварель я выбрал во многом из-за обстоятельств. Началась перестройка, масло было очень дорогое, акварель дешёвая. И бумага хорошая продавалась — госзнак. Сейчас она уже не та, а тогда была отличная акварельная бумага, и стоила копейки, двадцать шесть копеек, по-моему. И краски были недорогие. Мы жили бедно, вот я и начал пробовать акварель. Учился сам, методом проб и ошибок, никто меня не направлял», – поясняет художник.

Акварель у Игоря Александровича – особенная, она переворачивает классическое представление об этой технике.

«Существует ложное представление, будто акварель — это обязательно что-то размытое, лёгкое, воздушное. Это не так. Я как раз всегда добивался, чтобы акварелью можно было решить любые задачи, вплоть до монументальных, значительных работ».

«Крик чайки»

«Я с учениками работал на пленэре и увидел баржу затопленную, лом какой-то там собирали. Это ближе к СибНИИСХозу было. Да, собственно, не важно где это было. Я же не фотограф, делаю образ, дополняю всегда что-то. Раньше очень много работал с натурой, а потом понял: она мне мешает, там много деталей, много информации. Нужна какая-то условность, поэтому я должен выбросить ненужное и сосредоточиться на самом главном. Искусство — это условный язык».

«Мысль, которая есть в картине, в принципе можно перевести в слова. Но, как говорится, слово, высказанное вслух, уже есть ложь. Поэтому, конечно, словами многого не передашь. Это во-первых. Во-вторых, я не люблю рассказывать о работе словами, потому что, рассказывая, я ограничиваю фантазию зрителя или собеседника. А чем больше ассоциаций вызывает работа – у разных людей они разные – тем лучше, я считаю. Я даю только направление, но ни в коем случае не пересказ, не какую-то конкретику. Потому что это образ, а образ – это скорее чувство и направление для мышления, для ощущения чего-то».

«Ветер странствий»

Старые, отжившие свой век корабли – главные герои целой серии работ. Первое впечатление – тишина, забвение, бренность всего, что когда-то казалось прочным и нерушимым. Но если остановиться и дать себе время – начинается второе прочтение. Корабль не разрушается на берегу, он просто стал лёгким и невесомым, как прошлогодний лист. Он  превращается в ветер и плывёт то ли по реке, то ли по облакам. Это «Летучий голландец» или воздушный фрегат, который обрёл истинную свободу. Это символ странствия, которое не оканчивается с окончанием земного пути. Он будет плыть всегда – и в прошлом, и в настоящем, и в будущем.

«Большая вода»

Серия работ посвящена деревням, затопленным в половодье. Салехард, Обская губа. Но на акварелях большая вода не вызывает тревоги и страха. Она бесконечна, красива, спокойна. Это не противостояние, а единство. Вода здесь существует в согласии с памятью о человеке, создавая вневременной ландшафт. Затопленное становится не утратой, а трансформацией, переходом в созерцательное состояние, где тишина и покой чувствуются физически.

«Я вообще люблю воду. Вода – это жизнь, это что-то необъятное. В ней, кстати, есть что-то божественное. Мне иногда даже приходит мысль, что вода – мыслящая, потому что она до сих пор не изучена до конца. У неё множество форм: кристаллическая, твёрдая, парообразная, жидкая. Да и сейчас находят какие-то новые её состояния. Так что это очень загадочная, можно сказать, структура сама по себе», – размышляет мастер.

«История одного дома»

Так называется серия работ, где главными героями становятся здания, обречённые на снос или уже медленно разрушающиеся под натиском времени. Но и здесь – не только светлая грусть о той жизни, которая кипела в этих стенах, но уже не вернётся, а всё тот же переход в вечность. А ещё – продолжение энергии на Земле. Цветы, однажды выращенные заботливой рукой, вырастут снова, даже если того, кто их посадил, больше нет.

«Цветы для бабы Паши»

«Баба Паша была бабушкой моего двоюродного брата, и я часто бывал у неё. Домик её стоял на Северных, но потом его разломали – тогда я и задумал эту работу. Баба Паша всегда угощала нас тем, что росло у неё на огороде: то морковкой, то ещё чем-нибудь. У Бабы Паши тоже были цветы, но не точно такие, как на картине. Это не документальная работа. Это скорее память о ней, о её доброте и любви к растениям», — рассказывает Игорь Александрович.

Подход художника в этой серии варьируется. Иногда он просто передаёт своё впечатление, а иногда изучает историю места. Но всегда это становится философским высказыванием.

«Остатки демидовских времен»

«Я был на Чусовой. Там есть остатки демидовских заводов. Здесь когда-то лили чугун, а потом перевозили его по реке. Я читал интересную книгу как раз про те времена и места. Описывалось, как перевозили чугунные чушки — так их называли — на барках. А на Чусовой много скал, и часто эти барки на них натыкались. Происходили крушения, баржи тонули, и чугун опускался на дно».

«Представление окончено»

Городских пейзажей не много. На одной из работ – знакомый силуэт омского цирка. Но если отойти поодаль или долго вглядываться в работу, уже кажется, что это большой шатёр, в котором много лет назад давали представления бродячие артисты. Изумрудная зелень вокруг и блики вечерних огней начинают сгущаться, расступаются как театральный занавес. И из-за них всё отчётливее выглядывает калейдоскоп пёстрых костюмов и масок, и слышатся аплодисменты, давно умолкнувшие в реальности.

Такого эффекта художник добивается за счёт многослойности. Причём лёгким и почти нереальным здесь становится сам цирк, а образы из прошлого, цвета и тени — плотные, почти материальные.

«Некоторые работы пишутся за один раз, сразу. Я же часто действую так: наношу основные пятна, которые задают композицию, потом наклеиваю лист на планшет и продолжаю работу по-сухому. Где-то смачиваю, где-то работаю жестко. Это может быть и быстро, и долго – с акварелью нельзя спешить. Иногда отставишь работу, через три дня смотришь – и видишь, что нужно добавить или поправить. Можно кое-что слегка смыть, если осторожно, не весь слой. Но злоупотреблять этим нельзя – если много смывать и переписывать, работа становится грязной. Идеал – когда удаётся сделать на одном дыхании, тогда в ней и есть та самая сила и лёгкость».

«Перед праздником»

Новая работа, напрямую связанная с Омском – «Перед праздником». Здесь можно увидеть Любинский проспект, который готовится к очередному торжеству. На переднем плане – фигурка девушки в шляпке и длинном платье, более привычном для прошлого века. 

Пача

Игорь Александрович много путешествовал: север Омской области, Восточная Сибирь, Башкирия, Курганская и Кемеровская области.

«Это Пача – та самая деревня, откуда родом Кондратий Петрович Белов. Именно здесь он провёл свою молодость. Мы приезжали сюда на пленэр несколько раз. Все поездки организовал Владимир Белов, директор музея. Место прекрасное, очень живописное, и я много здесь работал».

«Рождественское утро»

Одна из известных работ — «Рождественское утро». Здесь нет украшенной ёлки, ни подарков, ни вкусного пирога. Но в каждом доме горит печь, дым поднимается ровно, словно от свечки в церкви. Всё бело и светло, а в самом воздухе разлита надежда на рождественское чудо.

«Это общее впечатление. Само состояние перед Рождеством рождает в человеке определённый образ. Конечно, мы не рисуем на пленэрах зимой с натуры — мы же не сумасшедшие. На пленере я делаю в основном зарисовки и запоминаю то состояние души, которое у меня возникло. Фотографии нужны для деталей, на которые не нужно тратить время, но они могут пригодиться для дальнейшей работы. А потом в мастерской восстанавливаешь впечатление. А зиму я видел разную — и утреннюю, и вечернюю, и всякую иную».

Глубинная красота севера

Пожалуй, одни из самых ярких по цветовой палитре работы посвящены Туве — югу Сибири. Северная природа красками не богата: серо-голубое, иногда с синеватыми тонами небо, все оттенки охры (от светлой до золотистой) на стволах деревьев и деревянных домах, болотная серо-зелёная, насыщенная ветром и влагой листва.

Игорь Александрович Санин:

«Красота — это гармония. Если человек чувствует гармонию, то он это принимает и понимает. Конечно, есть такой момент: если человек привык к южным, буйным краскам и цветам, то сибирская природа и живопись может сначала казаться ему непривычной. Обыкновенному зрителю, как правило, больше нравятся яркие цвета той местности, где он родился. Гармония может быть и в ярких цветах, и в сложных, тонких отношениях очень близких друг к другу оттенков. Я, например, не люблю писать юг – я сибиряк, мне ближе север. Юг мне кажется слишком ярким, немного конфетным – как сосательная конфетка. А север – это что-то глубинное, красота глубинная».

Северную красоту в его работах оценили на региональных, российских и международных выставках. Критики отмечали «лаконичность линий, простоту формы и богатое содержание».

Простота как сложность

«Художники бывают разные. Одни хотят передать то, что чувствуют и о чём думают, и для этого у них рождается простой язык. Другие устраивают скандалы, чтобы их заметили. Мне в этом отношении очень близок Пушкин. У него есть слова, которые можно взять за критерий понимания искусства. С чего начинается “Евгений Онегин”?

Не мысля гордый свет забавить,

Вниманье дружбы возлюбя,

Хотел бы я тебе представить

Залог достойнее тебя,

Достойнее души прекрасной,

Святой исполненной мечты,

Поэзии живой и ясной,

Высоких дум и простоты...

Если у тебя в голове есть мысль – ты можешь сказать её простым языком. В живописи, в музыке, в кино – где угодно. А когда ясной мысли нет – начинаются сложные формы, поиск заумных терминов, чтобы затуманить голову зрителю или слушателю. Главное – быть честным перед собой.

Пушкин часто говорил о простоте. Простота – это и есть ясность. Недаром говорят: «Всё гениальное – просто». А вот сделать просто – очень трудно».
 

О выставках и новых горизонтах

В Омске выставки работ Игоря Санина обычно проходят раз в пять лет – в честь юбилеев.

«Следующий большой юбилей у меня будет года через четыре. Где его проводить – в музее или в Союзе – я пока не знаю. Я вообще не ставлю себе цель часто делать выставки. Мне даже кажется, это не нужно. Опять же, это моё мнение, не претендую на истину. Некоторые считают: чем больше выставок — тем больше известности. А я как-то смирился, иду своей дорогой и не страдаю от того, что мне нужно «пиариться» или чтобы обо мне где-то писали. Чаще мне и не надо. 

Вот недавно пригласили в Тобольск, в музей при Кремле, организатор – Аркадий Елфимов. Я с удовольствием согласился: город интересный, я там бывал на пленэре. Условия были прекрасные: он даже предоставил свой дом – весь второй этаж был в моём распоряжении. Да и сам он интересный собеседник, мы быстро нашли общий язык. После выставки он прислал мне отзывы посетителей – всё прошло замечательно. Ему особенно понравилась акварель, он говорил: «Такую вижу впервые, она удивительная».

Сейчас Игорь Александрович с акварелью не работает, новые работы пишет маслом. Говорит, что у каждой техники свои достоинства. В масле – это мощные мазки, сложные замесы, особая фактура. Есть темы, которые можно передать только так. Эти картины широкий зритель ещё не видел.

Текст: Дарья Федосеева

Фото: Александр Румянцев

Видео: Григорий Жикин