Жирафы, кентавры и не только: омский музей отметил свой юбилей новой выставкой

Музею «Искусство Омска» сегодня, 21 февраля, исполнилось 35 лет. Заработал он в 1991 году, в не самую подходящую для открытия музеев эпоху, но, судя по тому, что есть сейчас, всё сложилось неплохо. По замыслу его создателя и первого директора, омского искусствоведа Владимира Чиркова, ГМИО — музей, который изучает локальную культуру одного города как уникальное явление культуры. Сейчас музей давно вышел за рамки обычного культурного учреждения – это уютное арт-пространство, где проводятся не только выставки: ярмарки, фестивали, лекции и даже вечерние медитации – всё это нашло в музее комфортный дом. «Искусство Омска», семь лет назад перебравшееся с улицы Декабристов в самое сердце города, Омскую крепость, живо, блещет красками и не остаётся в долгу у тех, кто приходит к нему за новыми впечатлениями.

А причины, чтобы прийти, конечно, есть: к юбилею музейщики подготовили выставку под названием «35 лет искусства Омска», которая занимает весь первый этаж. Название амбициозное, с претензией на всеохватность, – впрочем, как и название самого музея.

«Здесь мы говорим о том, что происходило в Омске, когда мы начали работать», – объяснила журналистам перед открытием выставки директор музея Лариса Тимкова.

 Экспозиция включает 200 картин, скульптур, произведений объектного и декоративно-прикладного искусства. Здесь только те экспонаты, которые поступили в музей за время его работы, – причём, конечно, далеко не все. Как и в любом уважающем себя учреждении такого профиля, в «Искусстве Омска» настолько обширные фонды, что нет возможности выставить их целиком на всеобщее обозрение. Приходится выбирать, причём не самое лучшее, а скорее самое ценное и значимое в рамках определённой концепции.

«Мы поделили все экспонаты на равные четверти, – рассказала смотритель выставки Софья Ясюкович. – Каждая четверть – это десятилетие, и экспонаты внутри нее наиболее ярко отражают тенденции, характерные для искусства этого периода…».

Музей заработал в те самые времена, когда россиянам впервые разрешили всё, что они захотят. Цензуры не стало, после многих десятилетий нормативности художники получили возможность двигаться в любом направлении – писать о сексе, о мистике, о Белом движении или о первобытной архаике, царившей в Сибири до русских, хулиганить и опровергать просто ради хулиганства и опровержения.

Экспозиция показывает, что реализовывать творческую свободу можно очень по-разному. Например, одно из главных украшений зала 90-х годов – картина Георгия Кичигина «Предки», на которой теснятся на фоне Любинского проспекта, ниже уровня древесных корней, казаки и горожане. Кто-то сидит у самовара, кто-то готовится сыграть на гитаре, есть пара новобрачных, друзья, скрестившие шашки, маленький ребёнок с деревянной лошадкой. Все смотрят на зрителя, все объединены (вопреки постулатам марксизма) пониманием своей суровой судьбы – она у людей, как известно, примерно одна.

На противоположной стене красуются картины ещё одного легендарного омского художника – Дамира Муратова. На одной семь слоников – как сигнал о том, что даже такой апофеоз пошлости, каким считались в советские времена фарфоровые слоники на комоде, может на  самом деле считаться образцом красоты и стиля, если некому это запрещать. На другой – местный кентавр, существо с ногами в виде городских ворот (возможно, Тарских), которое играет на какой-то дудке «омский мотив», устраивая зрителю сеанс «магического реализма» местного разлива. Возможно, реализма безыдейного – но тут главное не идеи, а магия.

Третьим смысловым полюсом может считаться автопортрет, на котором какой-то художник запечатлел себя на стадии сперматозоида. Что ж, он имеет на это право – но в 2020-х, наверное, так уже не рисуют. Только выставляют, создавая памятник ушедшей эпохе.

Следующие три условных четверти экспозиции показывают в целом понятный путь развития омского искусства – движение к новой нормативности с активным вышучиванием того, над чем пока ещё можно шутить. Например, золотой классики: Гоголь и Достоевский играют в города на картине, холстом для которой стала простая картонная коробка, и Фёдор Михайлович в ответ на Москву называет Омск (понятное дело, он тут сидел). 

Кто-то после 90-х пытается уйти в эстетство (на картине «Изысканный бродит жираф» множатся профили Анны Ахматовой, художник Антон Сорокин рисует писателя Антона Сорокина), кто-то, наоборот, движется к примитиву. На выставке можно увидеть и объявление человека, ищущего уверенность в завтрашнем дне («Светлого будущего не предлагать!» – уточняет он сразу на всякий случай), и суровый триптих про пассажирский транспорт, и «портрет» бутылки из-под шампанского. По влиянием общего градуса креативности журналисты посчитали и праздничный торт инсталляцией, но нет, всё как в настоящий день рождения – поздравления, цветы, торт для всех и подарки.

Но главный подарок сделал городу, чьё искусство изучает, сам музей. Благодаря выставке очевидно – искусство Омска получается многоликим и красочным, можно долго бродить по разным четвертям и вглядываться в полотна.

Кстати, времени у интересующихся будет достаточно: экспозиция доступна до 26 апреля.

Больше фото с юбилейной выставки – в нашей галерее.

Текст: Николай Дубровский

Фото: Александр Петров