В мастерской художника. Иван Желиостов, заслуженный художник России 

В свои без малого 90 лет омский художник Иван Иванович Желиостов продолжает творить. Игра света и тени печатной графики, передающая настроение и состояния природы. Импровизации в технике пастели, созданные на уровне интуиции благодаря особому зрению художника, способного увидеть больше, чем кто-либо другой. Благородство души, радость созерцания мира и любовь к городу, ставшему родным. Всё это об Иване Желиостове.

Медиа «Трамплин» запустил цикл материалов «В мастерской художника» и рассказывает о том, что скрыто от посетителей выставок, показывает бекстейдж работы художника, его техники, приемы и философию – то, проявляет собственный почерк и помогает создавать ни на что не похожие работы.

Побывать в мастерской художника – уже немного приобщиться к тайне творчества. Большой, тяжёлый пресс для печати, валики и доски в чёрной типографской краске соседствуют с разнокалиберными и видавшими виды кистями, мольбертом с цветными мелками. Готовые работы занимают целую стену, напротив – ещё неоконченные… Но на самом деле кажущийся сумбур строго упорядочен, и оказывается, что всё на своих местах, всё пойдёт в дело и призвано создавать то, что подсказывает душа творца.

Наш разговор с Иваном Ивановичем начался с вопроса о детстве – откуда в годы военного лихолетья в кубанском мальчишке могла зародиться тяга к прекрасному? Оказывается, у крёстной матери хранилась шкатулка с двумя сотнями литографий религиозной тематики, которые будущий художник любил подолгу рассматривать. Как и книжные иллюстрации романа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», «Приключения Гулливера» Свифта. Самому попробовать что-то изобразить возможности не было – бумаги в войну было не найти, карандаш – удовольствие дорогое. Правда, однажды брат позвал порисовать масляными красками на шифере. Возвращаясь с «полотном» домой, чувствовал себя настоящим художником.

«Как-то в семье объявился дальний родственник – самодеятельный художник Артём Тимофеевич Сиропов, – рассказывает Иван Иванович. – Когда узнал, что я пробую рисовать, взял меня под свой контроль, был очень доволен. Именно он дал мне наставление на всю жизнь. Чтоб не зазнавался, работал, любил и уважал людей. Хороший он был человек».

Полуголодная и более чем скромная в материальном плане послевоенная жизнь не стала препятствием к тому, чтобы выучиться, получить профессию в Краснодарском художественное училище, найти свою стезю. После училища устроился работать в школу в родной станице Казанской на Кубани. Уже тогда дружил с будущей женой Жанной. Однажды поехали на праздники в Краснодар, прогуливаясь по городу, набрели на ЗАГС. Зашли – расписались.

Потом наш герой переехал в Краснодар, устроился художником в военное училище. Супруга была на два года моложе и продолжала обучение в художественном училище. Тогда и довелось открыть неисчерпаемый мир печатной графики. Хотя предмета в художественном училище как такового не было, появился кружок линогравюры. Вместе с супругой стали его посещать, познакомились со студентом из Омска Анатолием Чермошенцевым. Процесс создания гравюр настолько увлек Ивана Желиостова, что он не только пробовал резать первые доски, но и сам смастерил станок. Первая маленькая гравюра изображала деревце и воробья, но самое главное – захватила возможность сделать множество оттисков.

Специфика работы в военном училище не очень вдохновляла художника – хотелось большей свободы творчества. Перейдя на работы в краснодарский горпромторг, продолжал искать свой путь, размышлять, в каком направлении двигаться дальше.

Однажды сокурсник Николай Бережной предложил провести отпуск в Омске, где работал в художественном фонде. Желиостов согласился и отправился с женой и маленьким сыном в Сибирь.

«Город принял по-доброму, люди понравились, – говорит Иван Иванович. – У меня сразу появились друзья: Вася Билан, Виктор Десятов. Коля Бережной поддерживал. Появилось то, что я искал, – творческая среда, когорта единомышленников. Без творческой среды один далеко не уедешь. Вася Билан – честнейший человек, который многое сделал, даже в ущерб себе. Помню, когда я приехал – он меня сразу подхватил и повёл показывать город. Шли мы, и я удивлялся архитектуре. Еще поразило, что в Омске были сплошные скверы – гуляешь и переходишь из одного сквера в другой. На Маркса вся средняя часть в цветах. Действительно был город-сад».

Пожив в Омске, решил остаться – тем более что семья поддержала. На дворе 1969 год. Первая зима стала серьезным испытанием – целый месяц изо дня в день морозы под 50 градусов. А зимовать-то пришлось в демисезонном пальто. Но испытания климатом не испугали: творческая атмосфера, поддержка сообщества художников – всё это перевешивало трудности на новом месте.

Город стал лучшим для Ивана Желиостова и остаётся таковым по сей день. В Краснодар, правда, пришлось вернуться за трудовой книжкой, которую почему-то долго не присылали по отправленному ранее запросу. На месте директор горпромторга стал отговаривать от переезда в Сибирь, но, увидев, что молодой художник настроен решительно, лишь попросил… оформить интерьер магазина. Пришлось делать – просто всё бросить и уехать не в его манере, не по-человечески.

И снова – Омск. Оформительские работы в художественном фонде, творческие поиски в печатной графике. Однажды встретил старого знакомого Анатолия Чермошенцева – уже известного в городе художника, участника выставок, члена Союза художников. Встрече обрадовались, подружились, вместе работали.

«Как-то у меня был заказ в Казахстане, – вспоминает художник, – разработать оформление дворца культуры. Поездил по Казахстану, познакомился с типовыми дворцами. Насмотревшись на просторы республики, вечером сижу в гостинице и вспомнились вдруг образы, зародившиеся ещё в поездке на Енисей. В блокноте у себя нарисовал пшеницу, жаворонка, потом – пахаря, сеятеля, жницу».

Это и были эскизы будущего известного цикла «Русь» на четырех листах, принятого на зональную выставку «Сибирь социалистическая». Мотивы природы, леса, животные и птицы, сельская жизнь, люди труда – все это излюбленные темы художника, опора в творчестве. А вот агитационные вещи на заданную тему не удавались – был лириком и не мог себя переломить.

«Важна тема – чтоб она тебя зацепила, чтобы ты её почувствовал. Тогда руки сами тянутся к материалу. Режешь, создаешь образ – и хочется, чтобы зритель, смотря на него, тоже радовался. Когда уже порежешь, получишь опыт – резьба сама идет, уже без эскиза создаешь основу. Сначала переживаешь: чтоб штихель не соскочил, образ сложился – и вдруг из этих штрихов что-то получается – и так это приятно, так захватывает! Такая, в общем, это зараза – печатная графика».

Резать без эскиза – уже высший пилотаж для художника. Ведь изображение на доску или линолеум наносится в зеркальном виде, чтобы при печати получалось так, как нужно. Не каждый на это способен.

«Оказалось, что печатная графика открывает большие возможности, – продолжает Иван Желиостов. – Можно из того, что ты вырезал, перерезать по-другому и совсем другую гравюру создать. Хорошая техника, но, увы, исчезающая. В 70-е годы был бум, все магазины увешаны были гравюрами. Сейчас интерес не такой».

Один из замечательных циклов Ивана Желиостова – «Деревянная архитектура». Исчезающее, а в каких-то случаях канувшее в лету деревянное зодчество Омска. И эти работы захватывают дух – потому что «высвечивают» дух времени.

В мастерской также работает внучка художника Наталья Желиостова, работающая в технике горячего батика. Она любезно согласилась сделать оттиск с одной из работ дедушки – показать самый волнующий момент в процессе создания гравюр.

Занимался Иван Иванович и книжной иллюстрацией, и экслибрисы создавал – их у художника больше 200. И за что бы ни брался – ко всему относился серьёзно, с любовью. И никогда – как к ремеслу. Иначе не получится смысл передать, отразить самое характерное – то, что интересно будущему владельцу экслибриса, отражает его личность.

После длительного чёрно-белого «периода» возникло желание вернуться к цвету. Художник признается, что в первые годы ученичества не удавалось передать тон, не клеилась работа с цветом, но чёрно-белая графика, судя по всему, открыла какое-то новое видение. Так у художника стали появляться работы в технике пастели. «Хлеб убран», «Конец осени», «Мартовские проталины», «В Рыбачьем ива цветёт», «Засентябрило». В них проявилась удивительная способность художника отражать в простых сюжетах вселенскую глубину, душу этих знакомых многим сельских мест – передавать ощущения того сокровенного, что происходит с человеком наедине с природой. Конечно, все эти мотивы не могли не найти отклики в зрителях. В чем же загадка пастели?

– Сам материал и сам мотив должны как-то срастись. Чем нравится пастель? Маслом напишешь – надо как-то сохранить, не размазать. А тут легко менять.

– Импровизировать?

– Да, материал подвижный. Художник должен изнутри почувствовать мотив: или это пейзаж, или это человек, или что-то другое – уловить суть – то, ради чего он хочет это написать. Если не почувствовать, то и пастель не получится. В нашем деле обязательно нужно почувствовать, что тебя поразило, что тебя остановило где-то. Раньше, бывало, брал этюдник, шел на берег Иртыша и писал, находил что-то. Вроде бы думаешь: ну, что тут может удивить! И вдруг какой-то куст тебя остановил. Чем он остановил – ты даже не знаешь, но делаешь его, и он привлекает внимание зрителя. Пастель – она мягкая, располагающая, притягивающая.

Но не каждому дано разглядеть особое вокруг, найти в привычном – удивительное. Не просто зримый, предметный мир – а состояние и настроение. Особое видение нужно художнику, особая восприимчивость – зрителю. Тогда, наверное, и возникает та самая химия на расстоянии между творцом и тем, кто открывает мир его глазами.

Произведения Ивана Желиостова хранятся в музеях мира и частных собраниях. Сегодня Иван Иванович пишет не так много, как порой хотелось бы. Возраст и травма головы дают о себе знать. Но в мастерской всё же работает – тем более что есть начатые полотна. Содержать в порядке помещение помогает внучка. Иван Иванович, безусловно, рад, что Наталья пошла по его стопам.

«В 2001 году мы – человек восемь художников – собрались на пленэр. Наталья не знала, чем заняться, и я ей говорю: собирайся! В общем, она с нами там побыла 10 дней, поработала – так и её затянуло. Сделали выставку, в которой и Наташа участвовала. И вот с тех пор пошло у неё. Я считаю, что она очень органично работает».

Многие годы Иван Желиостов пишет стихи, не так давно выпустил сборник стихов со своими иллюстрациями. О природе, о времени, об отце, когда-то, к великому счастью, вернувшемся с фронта. И сегодня – в свои без малого 90 лет – не может без творчества. Пишет в основном маленькие этюды, но, бывает, и за большие работы берётся. Ведь когда получается передать настроение на холсте – и силы прибавляются. Пожелаем Ивану Ивановичу здоровья, творческой энергии и вдохновения!

Стихи Ивана Желиостова

***

Как жёлтый лист, гонимый ветром,

брожу по улицам, грущу,

родного города приветы

в глазах чужих людей ищу.

А небо плачет, плачут крыши,

роняя слёзы мне к ногам,

и только шорох капель слышен

да ветра свист по проводам.

И пусто мне и одиноко…

Хоть прожито здесь много лет,

все мысли — там, в краю далёком,

где я увидел жизни свет.

Ну а холодный край мне краше

и края южного милей

лишь потому, что в жизни нашей

здесь было меньше чёрных дней.

***

Ни вспоминать, ни помнить не хочу

гром пушечный, фугасных бомб разрывы.

Хочу лишь помнить, как во сне лечу

через Кубань с высокого обрыва:

упруго ноги в воздухе бегут,

а взмахи рук всё выше поднимают…

Но снова, снова ночью пушки бьют —

и сладкий сон с моих ресниц сбивают.

И снова слышен самолёта вой…

И кровь от страха стынет в детских жилах…

В колени матери

                       уткнулся

                                    головой…

Сидим в земле, зарывшись, как в могилах.

И так мы каждой ночью, и не раз

свою постель меняли на землянку…

И мамы по утрам ласкали нас,

идя (без сна!) трудиться спозаранку…

***

Цветут полянкой солнечные лютики

между пушистой луговой травой,

и вы невольно любоваться будете

их простотой и нежной красотой.

Вы о делах и горестях забудете,

пройду по лугу по траве густой…

А виноваты — жёлтенькие лютики,

пленяющие вечной чистотой.

Срывать не надо их — вы их загубите

(не донеся букетика домой).

Идите в поле!

                    Зацветают лютики!

Согрейте душу радостью святой.

Текст: Мария Калинина

Фото: Александр Петров и из каталога художника