Не только «1984»: 6 антиутопий, которые стоит прочесть

Есть такие русские слова, «дистопия» и «какотопия», с одним и тем же смыслом – «плохое место». Однако шансов «уйти в народ» у них, кажется, нет: ведь существует общеизвестный синоним, «антиутопия». 500 лет назад Томас Мор придумал свою «Нигдейю» («Утопию»), страну с альтернативным устройством, где все живут счастливо. А четырьмя веками позже писатели-пессимисты начали придумывать разные варианты такого жизненного уклада, при котором все идет очень, очень плохо.

В последние годы антиутопический жанр стал особенно популярным и в России, и во многих других странах. Однако читатели сосредоточены на одном шедевре – романе Джорджа Оруэлла «1984». Поэтому сегодня мы составили небольшой список образчиков жанра – возможно, не менее талантливых и пугающих, чем книга о «Большом Брате», «новоязе» и «мыслепреступлениях».

Евгений Замятин. Мы

Фото: Издательство «Эксклюзив. Русская классика»

Странно, но роман Замятина, чьё название известно любому книголюбу, совсем не моден и может оставаться «терра инкогнита» даже для поклонников жанра. Между тем «Мы» существенно повлияли на многих антиутопистов, включая того же Оруэлла и Олдоса Хаксли: последний, по словам Курта Воннегута, «весело сплагиатил» замятинский сюжет.

По сравнению с «1984» в романе Замятина, пожалуй, больше трагизма и страсти – в строгом соответствии с западными представлениями о «русской душе». 32-й век, эпоха жесточайшего тоталитаризма и запрета любого творчества, люди носят номера вместо имён, и один из них, гениальный математик, встречает «женский нумер I-330». Та сцена, в которой он, возвращаясь с очередного свидания, целует сидящую у двери старуху в заросший мхом рот, – возможно, лучшее описание счастья в русской литературе. Но закончиться на такой ноте антиутопический роман, конечно, не может: в финале начинает свой полёт космический корабль «Интеграл», а математик видит нечто очень красивое под воздушным куполом.

Кстати, экранизацию романа с запланированной было на 2022 год премьерой отменили, так что остаётся только одно – читать и перечитывать.

Урсула Ле Гуин. Резец небесный

Фото: Издательство «Эксмо»

Действие этого романа, опубликованного в 1971 году, происходит в 2012-м. Мир перенаселён, охвачен войнами и эпидемиями, вовсю идёт глобальное потепление. Главный герой обретает удивительную способность менять реальность в своих снах и пытается использовать этот дар на благо человечества, но получается чудовищно – и вряд ли могло быть иначе.

В этом случае хорошо заметно, что антиутопию пишет фантаст. Сразу хочется спросить: «А минусы будут?» Если и будут, то не слишком значительные: Урсула Ле Гуин – это символ качества и в фэнтези, и в НФ, и в антиутопии тоже.

Владимир Набоков. Приглашение на казнь

Фото: Издательство Corpus

Главному герою этой книги в самом первом предложении выносят смертный приговор: судья делает это шёпотом, на ухо. Так начинается самый странный и самый утончённый по стилю антиутопический роман, написанный на русском языке в нацистской Германии. В мире, который изобразил Набоков, запрещена фантазия, и поэта Цинцинната Ц. отправляют на эшафот за «гносеологическую гнусность» (понимать под этим можно всё, что угодно).

Многие ценители видят в «Приглашении на казнь» следы Кафки, героя которого тоже приговаривают к смерти, ничего не объясняя. Но, во-первых, Набоков Кафку не читал, а во-вторых, возможное влияние ничего не меняет: слишком разные стили и творческие задачи. Кстати, современники роман не поняли совершенно, а любители Оруэлла вряд ли об этой книге знают – это же написано автором «Лолиты», о чём вы вообще? Между тем Набоков практиковал разные жанры, вплоть до научной фантастики.

Сигридур Бьёрнсдоттир. Остров

Фото: Издательство Поляндрия NoAge

Современная исландская писательница сделала героиней антиутопии собственную страну. В один прекрасный день Исландия оказывается полностью отрезанной от остального мира, и на острове начинают происходить максимально странные социальные эксперименты. Не из-за того, что у власти оказались плохие люди – просто жизнь вот такая.

Показывая, как сваливается в оруэлловский мир, с тиранией и пятиминутками ненависти, обычная страна, только что жившая не хуже остальных, Сигридур Бьёрнсдоттир добивается пугающего эффекта. Выясняется, что никакой пропасти между нами и антиутопическим миром нет, в «1984» легко можно прийти из 2026-го. Ноль фантастики, только реализм и понимание человеческой природы.

Братья Стругацкие. Хищные вещи века

Фото: Издательство АСТ

При желании к антиутопии можно причислить все повести Стругацких о XXII веке: слишком странным и некомфортным оказывается Мир Полдня, если присмотреться к нему повнимательнее. Однако есть у братьев одно произведение, в котором черты жанра заметны больше, чем в остальных, – это история про приморский город, в котором появился новый наркотик.

С помощью «слега» (так называется новое вещество) горожане создают в своём сознании «дивный новый мир», а подлинная реальность соответственно деградирует по максимуму. Главный герой, присланный Советом Безопасности ООН, начинает свою борьбу за возвращение людей к нормальной жизни, но быстро понимает, что победа вообще не гарантирована.

Кстати, повесть, написанную в СССР в 1965 году, сначала соглашались считать критикой капитализма, но уже в те времена появлялись определённые сомнения. Не на коммунистическое ли общество замахнулись братья Стругацкие? Ответ каждому читателю надо искать самостоятельно – внутри «Хищных вещей века».

Ёко Огава. Полиция памяти

Фото: Издательство Поляндрия NoAge

Было бы странно обойтись даже в таком коротком списке без чего-то восточного. Японка Ёко Огава 30 лет назад написала роман о безымянном острове, жители которого не умеют хранить воспоминания. Каким-то образом за пару дней забывается абсолютно всё. Иногда встречаются люди, обладающие уникальной способностью помнить, но на них охотится «полиция памяти», и такие люди исчезают без следа.

Вопреки ожиданиям, эта книга совсем не о тоталитарном режиме, борющемся с простыми человеческими чувствами. У Огавы получилась скорее философская притча о главных проблемах бытия – о краткости жизни и неизбежности забвения. Скоро на экраны выйдет фильм по «Полиции памяти», и это обязательно нужно будет увидеть. Антиутопии у нас экранизируют редко – слишком неудобный это жанр.

Текст: Николай Дубровский