Дата публикации: 22.09.2026
Импортозаместить нельзя локализовать. Интервью с экспертом по импортозамещению Максимом Горшениным
Термин «импортозамещение» пора забыть – теперь мы строим технологический суверенитет, и вполне успешно, считает Максим Горшенин, соучредитель Ассоциации производителей компьютеров и периферийного оборудования 26.20 и блогер. По мнению эксперта, в России достаточно суверенных технологий, но ещё есть над чем работать. О болевых точках и реальных разработках россиян, которые использует весь мир, он рассказал в интервью «Трамплину».
Как Вы считаете, насколько мы сейчас близки к технологическому суверенитету, что у нас получается производить своё, а что категорически нет?
Если мы говорим про сервера, компьютеры, ноутбуки, мы это прекрасно умеем всё делать сами. Другой вопрос — из чего это всё состоит? Какие станки используются для их производства? Например, установки для литографии частично мы сами умеем делать, частично нет. Поэтому технологический суверенитет у нас сейчас находится в лучшем состоянии, чем до 2022 года, но есть куда стремиться. Термин «импортозамещение» нужно прекратить использовать, потому что мы всё импортозаместили, сейчас другая задача – требуется локализовать производство базовых материалов и компонентов. Это всё сталкивается с огромным сопротивлением – если сделать российское, никто это покупать и использовать не будет.
Нужно, чтобы изменились законы, чтобы законодательство требовало использовать российское, но лобби, которое не хочет изменений, этому мешает. Всех устраивает нынешний статус-кво.
По большому счёту, технологический суверенитет в стране уже есть, но это больше энтузиазм конкретно взятых руководителей предприятий, нежели чётко выверенная стратегия. Есть три игрока в мире, который имеют суверенитет в области компьютеров, это США, Китай и Россия. Все остальные отстают, у них нет настолько развитых программных и аппаратных комплексов. Япония, Корея – довольно мощные ребята, но всё равно отстают. О Европе и вовсе разговоры не идут.
Назовите удачные примеры отечественных проектов.
Самый известный большой проект – в 2017 году перевели все загранпаспорта, хранение, обработку, выдачу на 200 серверов на базе российского процессора с отечественной архитектурой. Это и системы хранения данных, и сервер обработки, и базы данных, и управляющие служебные сервера – четыре типа серверов было. И по цене это всё стоило ниже, чем один год обслуживания мейнфрейма от IBM, который использовался ранее. То есть протестировать, закупить, установить, переписать, запустить и купить отечественную установку из двухсот серверов стоило дешевле, чем один год лицензии на обслуживание мейнфрейма Z-серии. А функционал и работоспособность не изменилась: никто и не знает и не заметил, что теперь это всё на российском процессоре работает.
Ещё из интересных проектов — это базовые станции связи 5G. У нас их компания YADRO и компания ИРТЕЯ делают, в том числе и частично применяя российскую электроннокомпонентную базу.
Дело в том, что сам по себе процессор никому не нужен. Нужна задача, которая им решается в конечном итоге. Тут можно привести в пример РЖД, где каждый билет проверяется с помощью смартфона, который работает как терминал доступа. Там стоит российская операционная система«Аврора», софт, который сканирует паспорт, всё это собирается на территории Российской Федерации, в «Аэрофлоте» у нас появились российские планшеты KVADRA_T с JC Авророй на борту. Система бронирования «Леонардо» — тоже успешный проект. В авиации этот вопрос мы заместили очень хорошо. А если глобально подойти, то в принципе, всё, что мы делаем в самолётостроении в России — это уникальный пример, которого никто не смог повторить до сих пор. Мы локализовали все этапы производства не только военных, но и гражданских самолётов, чего не может сделать ни одна страна в мире. Китай не может до сих пор выпустить свой собственный самолёт, у них проблемы с гражданскими авиалиниями. Хотя мы им предлагали в кооперацию пойти, они отказались. В итоге у нас сертифицируются и полетели самолёты на своих двигателях, у Китая же своих двигателей ещё нет, они покупают иностранные. Мы же смогли и двигатели, фюзеляж, компоненты все и электронику, самое главное — навигацию и прочее, локализовать.
И ещё из таких больших проектов — это бюро 1440, космические спутники. Для будущих сетей 6G важны не только базовые станции по Земле, но и спутники, через которые будут передаваться и связь, и голос, и интернет. Бюро 1440 приближают нас к 6G, и мы не зависим от спутников Starlink, а наоборот: делаем им альтернативу.
А что насчёт смартфона Евгения Касперского?
Телефон Касперского находится на стадии глубокой альфа-версии. Вот у Евгения имеется, он с ним ходит, показывает, ещё у некоторых топов имеется, но сам по себе он в широкую массу не запущен.
Есть точка зрения, что технических гениев в России всегда было много, а вот с внедрением проблемы. Вы поддерживаете это мнение?
Моё мнение – русскому человеку интересно сделать что-то глобальное, совершить, открыть, разработать собственную архитектуру процессора. А коммерчески поставить это всё на поток, продавать и на этом зарабатывать русскому человеку неинтересно. То ли дело первым полететь в космос. Но с другой стороны, вроде и в космос научились серийно летать, и автоматы Калашникова научились серийно делать, и очень сложный сегмент автомобилестроения самых дешёвых автомобилей освоили. Тезис о том, что мы что-то серийно не можем сделать и запустить, больше верен тогда, когда рядом с этим человеком, которому интересно изобретать, просто рядом не оказывалось человека, который может это всё поставить на поток и на этом зарабатывать. Поэтому тут больше проблема в том, что государство неповоротливо, оно не может взять на себя роль коммерческого директора, а инженер не смог это достаточным образом презентовать и продать какому-либо инвестору, который бы это дальше реализовывал.
Есть ли шансы у России догнать Запад?
У нас уже многое что есть. Есть кремниевая электроника, фотоника, квантовые компьютеры. И нельзя говорить о том, что вот в США сделали квантовый компьютер, и у каждого дома будет квантовый компьютер вместо обычного. Квантовый компьютер — это лишь дополнение к обычному компьютеру, который в очень узком спектре задач умеет делать вычисления супербыстро, в миллионы раз быстрее, чем обычный.
Если мы говорим про фотонику, где с помощью света производятся вычисления, это снова узкий спектр задач, в передаче данных например. Фотоника и квантовые вычисления в мире сейчас примерно плюс-минус на одном уровне, если мы говорим о лидерах – Тайвань, Япония, Корея, Китай, США, Германия, Россия — остальных, можно сказать, не существует на этой площадке. Мы примерно наравне, и если отстаём, то совсем чуть-чуть. Еще интересно – у всех разный подход к квантовым компьютерам, и все делают квантовые компьютеры чуть-чуть по-разному. Они отличаются в хранении кубитов, объёмов информации, вычисления одни и те же, но всё по-другому делается. Какой окажется правильным — никому неизвестно.
Мы в России умеем делать квантовые процессоры, квантовые компьютеры, мы этим активно занимаемся и примерно на равных позициях находимся со всем миром. В фотонике мы не сильно отстаём.
А если говорить про классическую кремниевую историю, то топологии в два нанометра у нас не будет никогда в стране. Хотя будет при одном условии, если Объединённый Корейский федеральный округ появится в составе Российской Федерации (смеется.). При всех остальных вариациях это невозможно, потому что это слишком большие деньги, которые очень сложно отбить на том объёме, который может делать Россия. Это экономически и физически нецелесообразно.
Как делают свои два нанометра нидерландская компания ASML? У них очень интересный подход по проектированию. Есть общий фонд, куда вкладывается Apple, Nvidia, Intel, AMD, TSMC, Samsung и т.д. Они в этот котёл кидают сотни миллионов долларов, на эти деньги разрабатывают технологию, которую дальше реализовывает в виде оборудования голландская компания ASML. Потом эти же компании вкидывают ещё где-то $500 млн на то, чтобы купить эту одну установку, затем на её обслуживание.
А Россия как в этом может конкурировать? Даже если мы технологию украдём, её не повторить, потому что за рубежом созданы отдельные заводы, которые производят только отдельную запчасть одной технологии. Руководитель HUAWEI в 2022 году сказал, что Китаю для закрытия стратегических задач достаточно 28 нанометров. Всё, что ниже — это игрушки для искусственного интеллекта и смартфона. Во всём остальном: телекоме, 5G, в военной сфере, космической, офисной, 28 нанометрами компания Huawei закрывает 100% всех задач. Единственное, как сейчас оказалось, для искусственного интеллекта чем меньше, тем лучше, тем меньше электричества берет, меньше тепла выделяется, значит, более мощную вычислительную стойку можно сделать, которую проще охладить будет.
iPhone на семь нанометров, который был всего лишь лет пять назад, вполне выполняет те же самые задачи, что сейчас выполняет современный iPhone на 3 нм, и ничем не отличается. Эти задачи можно решать более простым способом. Шанса догнать 2 нанометра нет, но в этом и нет смысла. Два нанометра – это важно только журналистам. А во всём остальном мы не отстаём.
Получается, нам не нужно участвовать в этой гонке за нанометрами?
Технология 90-65 нанометров может закрыть, по моему мнению, 90% всех задач, которые стоят перед государством: автомобилестроение, бытовую электронику, офисные компьютеры и офисные сервера, задачи типа почты и прочее. Этого будет более чем достаточно для того, чтобы говорить о технологическом суверенитете, при том, что у нас закрыт базовый момент — свой процессор на своей фабрике. Процессоры для космоса по-другому проектируются, нужно тройное резервирование в разных участках. Мы космические процессоры делать умеем, так как для космоса тонкие нанометры очень вредны, они не устоят перед солнечной и космической радиацией. Там используются те процессы, которые у нас освоены серийно, те самые 350-600 нанометров. Поэтому мы можем говорить о том, что электронно-компонентная база космоса — наша отечественная.
Я знаю как минимум два места на территории Российской Федерации, где я могу сделать процессоры технологии 28 нанометров. Прямо сегодня прийти – и мне будет на 28 нм, а то и на 16 нанометров. Проблема в том, что это будет один процессор, один кристалл, и то малюсенький. Но кому нужен один процессор? Нужна серия. У нас очень много лабораторий, у которых есть такое оборудование, где можно вручную сделать один процессор. Но это никому не интересно.
Что вы называете самой больной точкой эпохи импортозамещения?
Суровость российского законодательства нивелируется необязательностью его исполнения. Это самый больной для меня вопрос. Закон есть, но есть и вопросы по тому, как некоторые компании входят в реестр российского оборудования. А когда начинаешь задавать вопрос Торгово-промышленной палате, они отвечают, что у них и нет функции проверять схемотехнику тех изделий, которые им приносят. У них задача — строгая проверка на соответствие документов. Что там внутри, их не волнует. И это правильный ответ: в каждом отделении ТПП не может быть гуру-электронщика, понимающего в схемотехнике и сервера, и монитора, и процессора. У нас нет механизма постпроверки тех изделий, которые внесли в реестр. То есть я могу заключить договор на поставку отечественной электроники, а на деле поставлять компьютеры на процессорах Intel или АMD. При этом я рассказываю невыдуманную, а реальную историю. Одна компания так сделала, внесли в реестр компьютер на базе процессора Байкал. А по факту поставляли в процессоры на AMD и Intel, там Байкала не оказалось.
Некоторые эксперты говорят, что с программными решениями у нас всё хорошо, а вот с аппаратной частью нет. Как у нас с софтом?
Мы как страна очень много миру сейчас даём в области программного обеспечения. Например, финтех, а именно банковские приложения.
Наконец-то весь мир сейчас узнаёт, что такое нормальные банковские приложения, потому что многие проекты-выходцы из России начали продвигаться и в Европе, Америке, делать банки без оффлайн-офисов, как это давно привыкли у нас в стране. Это один из глобальных примеров, где российские технологии сейчас учат всех в мире, как это должно быть.
Мобильные сети — это тоже хороший пример. Всё дело в том, что для создания софта в большинстве своём ничего не нужно. А чтобы создать железо, нужно очень много, начиная от тестового оборудования, которое всё сейчас под санкциями.
В России, если мы говорим конкретно про изделия для потребительского рынка, дела плохи. А если мы говорим про узкие сегменты, военные технологии или те же самые самолёты, то у нас очень неплохо. В области атомной энергетики или космической промышленности мы вообще номер один. Китайцы летают на наших двигателях, Илон Маск – на наших переработанных двигателях. В Европе тоже двигатели наши использовались, поэтому сейчас судорожно не могут нарастить спутниковую группировку европейского интернета – двигатели наши они перестали покупать, а свои ещё не сделали, поэтому достаточное количество спутников не могут вывести.
Какие перспективы у строительства собственной фабрики процессоров в России? В Подмосковье работает«Ангстрем», «Микрон», были планы в Беларуси построить такое производство...
У нас сейчас несколько фабрик строится в различных регионах Российской Федерации, в Поволжье и Подмосковье. И есть планы, чтобы поближе к Владивостоку ещё что-то появилось. Но пока они в процессе: некоторые уже завершили коробку и ждут оборудование поставки, некоторые ещё только в процессе проектирования. «Микрон» загружен на 100%: производит все карты«Тройка», которая действует не только в Москве, но и в других регионах. Сейчас все симки для смартфонов будут производиться только в России, вместе с банковскими картами, автомобильной электроникой. Так что идёт наращивание производственных мощностей – «Микрон» публично объявил, что примерно в два раза увеличил производственные мощности с 2022 года.
У«Ангстрема» сложная ситуация, они раз в полгода банкротятся, но при этом тоже делают свои задачи. Если Микрон использует технологию 180 нанометров, то серийные техпроцессы«Ангстрема», насколько я знаю, имеют 600 нанометров, что достаточно для автомобилестроения и бытовой электроники.
Насчет Белоруссии. Там есть своё собственное производство, очень успешный завод по производству микроэлектроники «Интеграл», его надо развивать, а не размывать компетенции путём строительства еще одной фабрики рядом, куда людей на работу будут переманивать из того же «Интеграла».
Что вы скажете о перспективе строительства фабрики процессоров в Сибири?
Это очень круто, это очень здорово, это даст огромнейшее преимущество городу, будет это Омск или другой город, в близкой перспективе геополитического развития устройства мира. Сейчас все страны стоят перед выбором: либо они будут центром того или иного региона, либо будут периферией. Глобальный мир рушится, его не будет в ближайшие десятилетия. Будут центры влияния в виде США и обеих Америк, будет Китай и ещё некоторые страны вокруг него, которые попадут в его зону влияния. Надеюсь, что Российская Федерация тоже будет таким центром влияния. И если у нас не будет такой фабрики, то мы вынуждены будем ходить в другую фабрику, в другой регион, а это то же самое, что построить завод литографии за наши деньги, например, в Индии. Это грозит большими рисками. А с другой стороны, у нас всё влияние смещается на тихоокеанский регион, и рано или поздно столицу Российской Федерации нужно будет перенести ближе к Владивостоку, это важно для выживания и управления страной. Москва и Петербург — столицы, потому что раньше Европа была центровой. Теперь Европа исчезла, её больше нет, её можно не учитывать ни в каких раскладах, а есть очень сильная Азия, и поэтому столица должна быть ближе к ней. И если взять и перенести столицу в город с сильным производством процессоров и смежными областями, из этого можно сделать большой контур управления.
Допустим, фантазирую, такой завод появится в Омске, по относительно современным техпроцессам, то со стопроцентной уверенностью можно сказать: Омск станет серьёзным региональным центром, скорее всего третьим городом в России, сразу после Санкт-Петербурга.
Без государственной финансовой поддержки не обойтись?
Проект вроде собственного завода производства процессоров по современным техпроцессам не смогли сделать ни в одной стране на частные деньги: это просто неподъёмно. Примеры:TSMC была основана в 1987 году как совместное предприятие правительства Тайваня, ITRI и частных инвесторов. SMIC – крупнейший производитель Китая. Компания создавалась как совместное предприятие: в ней участвовали правительство Шанхая и иностранные инвесторы. Современные заводы TSMC, Samsung, которые строят в США, с производством по технормам 3-4 нм тоже делаются на субсидии США.
Главный тренд импортозамещения в 2026 году – назовите?
Сначала пошучу – главный тренд 2026 года — это выжить, потому что слишком мало денег, госзаказов, и все уменьшают свои потребности по закупкам и производству. Главный тренд в 2026 году, на мой взгляд, это постепенное осознание, что как раньше, уже не будет, и нужно серьёзно импортозамещаться, а именно делать чуть больше, чем этого требует постановление правительства № 719. То, что я вижу по заводам и производствам – все пошли делать чуть больше. Владельцы компаний путём увеличения локализации уменьшают себестоимость. Как бы это парадоксально ни звучало для внешнего мира, но чем больше ты делаешь тех или иных операций у себя на предприятии, тем ниже себестоимость, и тебе это дешевле выходит, чем покупать это даже в Китае.
Какой процент и какие сферыпроизводства мы можем отдать на откуп другим странам?
Российская Федерация заявляет, что 60-70% должно быть у нас локализовано и производиться собственноручно, остальное может делаться в кооперации с другими странами. Это может быть Беларусь, и Китай и так далее. В моём понимании это не нужно никому отдавать. Если какую-то часть мы отдаём, то это должна быть та, которая низкомаржинальна и нам неинтересна в производстве. Литография, оптика – это нужно научиться делать и поставлять и себе, и другим, если они захотят, а взамен от них получать компоненты, которые нам производить не интересно. Это моя позиция, что всё самое сложное мы должны сами уметь делать, а второстепенное можно у кого-то покупать, параллельно продавая им высокотехнологическую часть. Но ни в коем случае не наоборот.
Текст: Ирина Иванова
Фото из архива героя материала
