Спасённые, но не сломленные. Омский зоопарк «Вилла» отмечает своё 10-летие  

Он не рычит, не скалится и не охраняет территорию. Когда заходишь в вольер, он просто подходит и утыкается носом в ладонь, требуя, чтобы его гладили. Ему девять лет. По меркам носух это солидный возраст. Но Кузя не чувствует себя взрослым. Он не чувствует себя зверем. Люди, от которых его забрали, ему удалили клыки, чтобы он был безопасным для людей. Но вместе с клыками у него также забрали инстинкты, волю к жизни и понимание того, кто он есть. Теперь он просто ребёнок в шкуре зверя. Тревожный, бесконечно ласковый и сломленный.

Семейный зоопарк «Вилла» в Омске отмечает десять лет. Официально это АНО «Центр зоотерапии, просвещения и помощи животным». Неофициально это не столько зоопарк, сколько приют и реабилитационный центр для тех, кого однажды захотели, а потом выбросили. Здесь не гонятся за количеством видов и редкими особями. Сюда попадают те, кому больше некуда идти.

В день юбилея мы встретились с совладелицей и бессменным руководителем зоопарка Ксенией Фёдоровой, чтобы поговорить о пути, пройденном за эти годы, о звериных трагедиях и маленьких человеческих победах. Разговор получился эмоциональным. Потому что о бизнесе здесь говорят неохотно, зато о каждом питомце – с дрожью в голосе и часто со слезами на глазах.

Кузя. Сломленный

Кузя живёт в отдельном вольере. Он не такой, как другие носухи. Он спокойный, медлительный и очень грустный. Его глаза выдают в нём не хищника, а уставшее существо, которое ищет защиты у человека.

«Кузя – бывший цирковой, – Ксения подходит к вольеру и понижает голос, будто боится потревожить. – Мы приняли его года три назад. Его хозяева не смогли получить лицензию на коммерческую деятельность с животными, и они обратились к нам. Но мы не знали тогда главного. Мы не знали, что с ним сделали».

История Кузи всплывала постепенно. Сначала сотрудники заметили, что он странно себя ведёт. Он не проявлял агрессии, не пытался доминировать, не интересовался сородичами. А потом обратили внимание на его хвост. Кончик был лысым и стёртым до кожи.

«Хозяин признался потом. В детстве, когда Кузя был маленьким и готовился к цирковой карьере, ему удалили клыки. Это непростая процедура. У носух клыки глубоко посажены в череп, удаление – это серьёзная операция с тяжёлыми последствиями. И после этой операции он начал сосать свой хвост. Просто сидеть и сосать, как младенец соску. Это было единственное, что его успокаивало. Он стёр себе шерсть, стёр кожу, но продолжал это делать», – рассказывает Ксения.

Ветеринары предполагают, что у Кузи развилось навязчивое состояние на почве хронического стресса и боли. Люди подавили в нём хищника и уничтожили инстинкты. А удаление клыков поставило крест на его идентичности. Он перестал понимать, кто он.

«Он не хищник. Он не животное. Он ребёнок. Я не знаю, кем он себя ощущает. Ему девять лет, а он тревожный, как маленький. Защищаться ему нечем. Его лишили главного оружия и главной особенности. Мы пробовали все. Мы давали ему антидепрессанты. Мы сделали ему уличный вольер, он гулял всё лето. Мы купили ему двух молодых носух, чтобы он мог общаться с себе подобными. Ничего не помогло. Ему не нужны сородичи. Ему нужен человек».

Сотрудники «Виллы» пытались социализировать Кузю, но безуспешно. Он не принял новых соседей. Он игнорирует их, прячется в своём домике и выходит только тогда, когда рядом появляются люди, которых он принял.

«У нас есть сотрудница Альбина. Она уже в возрасте, занимается цветами и растениями в зоопарке. Но с Кузей у неё случился какой-то невероятный коннект. Она берёт его на руки, и он замирает. Он спокойный. Он мурлычет, если можно так сказать про носуху. Ему не нужно ничего, кроме тепла рук. И это самое страшное. Потому что мы не можем дать ему этого постоянно. У нас работа, другие животные, посетители. А он сидит и ждёт».

Кузя стал живым символом «Виллы». Символом того, что иногда спасти тело недостаточно. Иногда нужно годами собирать по кусочкам душу, которую растоптали люди.

Жора. Агрессор с добрым сердцем

Макак Жора – жертва человеческого образа жизни. Он попал в зоопарк по звонку полицейского.

«Нам позвонили и сказали: "В квартире с пьяной женщиной живёт агрессивная обезьяна. Заберите, помогите". Мы приехали. Жора был в ужасном состоянии. Злой, озлобленный, кидался на всех, не давал подойти. Казалось, что это животное ненавидит весь род человеческий», – вспоминает Ксения.

Первым делом Жору отвезли к Полине Юрьевне Смысловой, ветеринару и владелице клиники «ВетЭкзотик», которая все эти годы бесплатно проводит сложные операции питомцам зоопарка и под опекой которой все эти годы остаются его приматы. Диагноз был неутешительным — гормональный сбой на почве стресса и, возможно, жестокого обращения. После операции Жоре, по рекомендации врачей, нужно было обеспечить максимальный покой.  

«Полина Юрьевна сказала: "В течение месяца агрессия должна снизиться". Но нам-то кормить его надо, убирать за ним надо. Ждать месяц мы не могли. На следующий день после операции я взяла угощение и зашла к нему. И не поверила своим глазам. Агрессии не было. Вообще. Он смотрел на меня с недоверием, но не нападал. Два месяца мы притирались. Он проверял границы, а я не давила. Хочешь общаться – давай, не хочешь – не надо. И знаете, он оттаял», – рассказывает Ксения.

Через полгода Жору было не узнать. Он стал ручным, спокойным, доверчивым. Ксения могла заводить в его вольер стажёров, и он садился к ним на плечи, брал угощения, позволял себя гладить. А год назад в зоопарке появился ещё и макак Яша.

«С появлением Яши Жора изменился. У него проснулась забота. Он стал опекать Яшу, защищать его, переживать за него. И снова перестал подпускать чужих. Но это уже не та агрессия, что была когда-то. Это уже забота. Он стал вожаком. Стал мужчиной в этой паре. И я смотрю на это и думаю: а может, у него просто не было раньше того, за кого он мог бы отвечать? Может, ему просто нужна была семья?»

Игуана. Полтора года вместо двух месяцев

Самая тяжёлая история за десять лет, по признанию Ксении, случилась ещё в старом помещении на улице Архитекторов. 

«Нам принесли игуану в коробке. Просто принесли люди и оставили. Мы открыли коробку и обомлели. Это была ящерица с множественными переломами лап. Конечности не срастались, там уже был просто какой-то фарш из костей. Мы сразу поняли, что это из-за неправильного содержания. Неправильное кормление, недостаток ухода, отсутствие витаминов и кальция. Кости ломались сами, под весом тела. И никто этим не занимался», – голос Ксении дрожит, а в глазах уже слёзы.

Игуану экстренно доставили в клинику, где ей провела сложнейшую операцию. Но прогнозы всё равно были неутешительными – месяц, максимум два.

«Но она в итоге прожила у нас полтора года. Полтора! Мы не верили своим глазам. У неё был застой кишечника, она не могла испражняться самостоятельно. Смотрители делали ей массаж, чтобы запустить процессы. Она стала нашей общей болью и нашей общей надеждой».

Игуана умерла в пандемию. Ксения пришла утром и поняла, что вольер пуст. Внутри была пустота и у неё, и у всех сотрудников.

«Она ушла тихо. Мы сделали всё, что могли. Полтора года вместо двух месяцев. Это была победа. Горькая, но победа. Мы доказали себе, что, даже когда всё против, даже когда кости превратились в труху, можно подарить животному полтора года счастливой жизни без боли. Это того стоило».

Восемь ящериц. Тринадцать грамм жизни

Два года назад в «Виллу» поступила группа ящериц. Восемь штук. Ситуация была критической.

«Их вес составлял от 13 до 20 грамм. Вы понимаете? При норме для их возраста 40–60 грамм. Это была не просто дистрофия, это было медленное угасание. Их не кормили, не грели, не давали ультрафиолета. Они просто лежали и ждали смерти», – рассказывает Ксения.

Команда зоопарка выхаживала их месяцами. Специальные лампы, особый рацион, ежедневный контроль веса, витаминные инъекции. Постепенно ящерицы начали приходить в себя. Сейчас они здоровы, активны и стали частью террариумной экспозиции.

«Их не планировали заводить. Они не были в наших мечтах. Они просто оказались в руках людей, которые не понимали, что делают. Но я не перестаю говорить, что мы не можем спасти всех. Мы не боги. Но этих восьмерых мы вытащили. И каждый раз, проходя мимо их террариума, я думаю, сколько ещё таких же, о которых мы просто не узнаем?»

Сурикаты и Карамелька. Дорога за горизонт

История пополнения коллекции – это часто история преодоления географических расстояний. Сибирь – не самое лучшее место для поиска экзотических животных. Но когда встаёт вопрос о создании пары для одинокого зверя, сотрудники готовы ехать хоть на край света.

«Когда мы задумались о том, чтобы обеспечить носухе Кузе общение с сородичами, начали искать возможности приобретения этих животных. Оказалось, что в Омске и окрестностях вообще нет в продаже этого вида животных. Мы облазили все сайты, все объявления. И нашли. В Ставропольском крае. У женщины-ветеринара продавалась пара молодых носух. Мы созвонились, договорились. И пара поехала к нам. Представляете? К нам ехали носухи на перекладных через всю страну. И это не шутка. Это сложный процесс, требующий документов, ветконтроля, специальных условий перевозки. Но мы это сделали», – улыбается Ксения.

Носуха Карамелька оказалась ручной и любопытной. Она быстро освоилась, а вот Морс с недоверием относился к нам, но теперь они оба стали звёздами зоопарка.

«Карамелька у нас на голове живёт. Она везде лазит, всё ей интересно, она абсолютно ручная. Морсик более трусливый, более осторожный. Но вместе они идеальная пара. И глядя на них, забываешь, сколько сил и нервов стоила эта доставка из Ставрополья».

Похожая история случилась с парой для Жоры. Когда задумались о приобретении для него пары, поиски, на удивление, привели нас в… Большереченский зоопарк, хотя всё могло быть намного веселее. 

«Все подобные животные сконцентрированы в европейской части или в крупных зоопарках. Нам сложнее. Но мы ищем, потому что одиночество для многих животных – это тоже смерть. Только медленная. Многие животные без пары скучают. Они грустят. И очень сильно болеют».

Кролик Горошек. Любовь без правил

Среди множества животных, поступающих в «Виллу», есть особенные. Те, кто нарушает все правила зоопарка. Кролик Горошек – из таких.

«Горошка оставили в клинике. Хозяева принесли его на операцию, узнали, сколько стоит лечение, и отказались. Просто сказали: "Забирайте, нам не надо". Полина Юрьевна сделала операцию за свой счёт, выходила его и передала нам», – рассказывает Ксения.

Горошек – кролик-интроверт. Он не любит сородичей, он любит людей. Когда открывается дверь в его зону, он не убегает. Он запрыгивает на колени к посетителям, тыкается носом в руки и требует ласки. Он не уходит из зоны общения, пока его не погладят.

«У нас есть сформированная стая кроликов. В ней свои законы, своя иерархия. И туда очень сложно добавить новичка. Мы адаптируем животных от полугода до полутора лет. Иногда стая так и не принимает чужака. Горошка мы адаптировали полгода. Его не принимала Кинза, наша главная воительница. Она просто не подпускала его к кормушке, гоняла, кусала. Мы уже думали отсадить его навсегда. Но в один день Кинза вдруг передумала. Приняла. И теперь они живут вместе. Но Горошек всё равно выбирает людей. Он приходит к нам, садится на колени и смотрит в глаза. Ему нужно, чтобы его любили. Он настрадался в своей прошлой жизни и теперь берёт своё».

Черепахи. Первые и вечные

С этих животных, к слову, и началась новая история «Виллы». Сухопутные, степенные, неторопливые. Они видели, как зоопарк рос и менялся.

«Это наши старички. Долгожители. Они были первыми животными, которых мы купили осознанно для парка. И они до сих пор с нами. Но они же стали и первыми "отказниками", которых мы приняли. Потому что черепах тоже бросают. Часто. Люди заводят их как игрушки для детей, а когда ребёнок вырастает, черепаха становится обузой. И её несут к нам или просто выбрасывают на улицу».

Красноухие черепахи – отдельная боль зоопарка. Это инвазивный вид, который в тёплых регионах уничтожает местную фауну. В Сибири они не выживают зимой, но люди всё равно выпускают их в водоёмы.

«Нам звонят: "Нашли черепаху на улице". Люди думают, что она выживет в дикой природе. Но это же теплолюбивое животное. Наша зима убьёт её за несколько часов. Мы пытаемся пристроить таких, находим руки, но мы не можем принять всех. Мы не можем нести ответственность за безответственность тысяч людей».

Трудные решения и антидепрессанты

Работа с многими животными требует не только любви, но и профессиональных знаний. И иногда – жёстких решений.

«Мы консультируемся со специалистами по всей России. С московским зоопарком, с коллегами из других регионов. Полина Юрьевна специально училась работать с сурикатами, когда они у нас появились. Мы смотрим зарубежные сайты, изучаем опыт содержания, идём от потребностей животного. Если это енот, ему нужны не просто квадратные метры, ему нужны возвышенности, лазалки, возможность сбрасывать энергию. Мы строим среду так, чтобы они могли быть собой».

Но иногда никакая среда не помогает. Как в случае с Кузей.

«Мы давали ему антидепрессанты. Потому что его состояние – это клиническая депрессия. Он не мог справиться сам. И мы пытались ему помочь химией. Это не помогло. Тогда мы поняли, что ему нужна только любовь. И мы даём её, сколько можем. Но её всё равно всегда мало».

Дети, ставшие взрослыми

За десять лет зоопарк стал для многих омичей частью жизни. Через «Виллу» прошли тысячи детей. Некоторые выросли на глазах у сотрудников.

«Я вижу наших постоянных посетителей. Они пишут нам: "Мы приходили к вам, когда ребёнку было 2,5, а сейчас ему уже 12, и он всё равно просится к вам". Или: "Мы начали ходить к вам, потому что ребёнок панически боялся животных. А через три года он победил страх, и теперь сам гладит кроликов". Это дороже любых денег», – Ксения вновь смахивает слезу.

Для многих детей «Вилла» становится первым опытом общения с живой природой. Не через экран телевизора, а вживую. Где можно потрогать, покормить, увидеть, как зверь дышит и смотрит.

«Я мечтаю, чтобы когда-нибудь выросший ребёнок вспоминал: “А у нас в городе был такой зоопарк, куда мы ходили всей семьёй". Чтобы это воспоминание осталось с ним на всю жизнь. Как ощущение детства, тепла и безопасности».

Оборотная сторона и взгляд в будущее

При таком объёме работы зоопарк остаётся самоокупаемым. Никто не даёт денег просто так. Нет меценатов, готовых вложить миллионы.

«Мы живём только за счёт посетителей. Даже в пандемию, когда пять месяцев не работали, нас спасли омичи. Они покупали билеты онлайн, приносили корм, переводили пожертвования. Это было невероятно. Мы поняли, что город нас любит. Что мы нужны».

Единственная системная поддержка – от клиники «ВетЭкзотик» и лично от Полины Юрьевны Смысловой, которая взяла опеку над всеми приматами и бесплатно ведёт сложных пациентов. «Полина Юрьевна – это часть зоопарка. Без неё развитие было бы невозможным. Она не просто врач, она друг и соратник. И таких людей единицы».

В планах на этот год – строительство второй очереди уличных вольеров. Сурикаты, черепахи, кролики наконец-то получат доступ к естественному ультрафиолету.

«Мы будем строить, как позволит погода и финансы. Хочется больше пространства, больше света, больше зелени для них. Но мы не гонимся за гигантоманией. Тигров у нас точно не будет. Белых медведей тоже. Для нашей миссии – просвещения и спасения – достаточно тех животных, кто уже есть. Если какой-то экзот окажется в беде в Омске – мы постараемся ему помочь. Мы не отказываем в помощи, если есть место и возможность. Но мы не всесильны», – напоминает Ксения.

Сегодня в «Вилле» 40 видов животных. А это несколько сотен хвостиков, носиков, лап и доверчивых глаз. Каждый со своей историей. Многие с болью за плечами и с надеждой в глазах. Кто-то нашёл здесь покой после цирка. Кто-то – спасение от голодной смерти. Кто-то – просто дом, когда старые хозяева устали, а дети наигрались. Но Ксения Фёдорова, которая с детства мечтала спасти во всём мире всех бездомных животных, не считает себя героиней.

«Я просто делаю свою работу. Я очень люблю животных. Я не могу иначе. Когда я смотрю на Кузю, я не думаю о том, сколько денег мы на него потратили. Я думаю о том, как сделать так, чтобы ему сегодня было хорошо, а его глаза перестали быть грустными хотя бы на час. Это и есть счастье».

Справка:
АНО «Центр зоотерапии, просвещения и помощи животным «Вилла» – частный семейный зоопарк в Омске, расположенный в Парке имени 300-летия города. За десять лет работы принял и реабилитировал десятки животных, оказавшихся в трудной жизненной ситуации. Основные направления деятельности: экспозиция экзотических животных, приём и пожизненное содержание отказных и изъятых особей, экологическое просвещение и образовательные программы для детей. В коллекции представлено 40 видов млекопитающих, птиц, рептилий и беспозвоночных. Зоопарк существует исключительно за счёт средств посетителей и не имеет государственного финансирования или крупных спонсоров.

Текст и фото: Ирина Леонова