Управлять городами по-умному: как сибирские ИТ-платформы меняют жизнь десятков регионов России

Управлять мегаполисом на ощупь – удовольствие слишком дорогое. Как для бюджета, так и для самих жителей. Чтобы вовремя открывать школы, не перекапывать свежий асфальт ради ремонта труб и развивать транспорт, чиновникам нужна не интуиция, а единая цифровая карта. Вместе с экспертом по цифровизации регионов, основателем и генеральным директором ГК Gems Алексеем Дударевым разбираемся, как умные программы наводят порядок в городах, как Казань сэкономила 900 миллионов рублей на обычных детских кружках и почему Омск в свое время упустил строительный бум. 

– Алексей, а что такое «Умный город» на самом деле? Сейчас в Омске все активно обсуждают будущий беспилотный трамвай. Но почему управлять городом на основе больших данных гораздо важнее, чем просто ставить умные остановки?

Здесь работает эффект масштаба. Беспилотный трамвай или другой заметный технологический проект - это интересно, про него легко сделать яркий репортаж. Но долгосрочный экономический эффект определяется не тем, что трамвай беспилотный, а тем, где проходит маршрут, сколько людей он обслуживает, сколько времени жителей и автомобильных поездок сокращает. Город-миллионник ежедневно тратит огромный объём времени на перемещение между домом, работой, школами, детскими садами, секциями и другими точками притяжения. Важно понимать, как устроены эти маршруты и как сделать их короче. Именно с такими задачами мы работали в Казани.

Самому термину "умный город" уже много лет. В свое время компания IBM превратила его в понятную технологическую модель: это город измеримый. Инфраструктуру оснащают датчиками, системы связывают между собой, а собранные данные используют для аналитики. Измерить можно всё что угодно: качество воздуха, число людей на остановках или скорость автобусов. В России эта линия во многом воплотилась в проектах «Безопасного города»: видеонаблюдение, контроль и мониторинг. Но главный вопрос – как измерения влияют на экономику, доходы жителей, бюджет и удовлетворенность городской средой. Сам датчик ещё не делает город умным. Ценность возникает, когда данные меняют управленческое решение и дают измеримый результат.

Сегодня города конкурируют за людей. Человек может жить в одном месте, работать на компанию из другого и платить налоги там, где сидит работодатель. Поэтому городу критически важно создавать удобную среду, чтобы люди хотели оставаться здесь, зарабатывать и тратить свои деньги. Это чистая экономика. Люди сегодня - это новая нефть.

– Расскажите подробнее про ваш кейс в Казани. Насколько я знаю, там цифра помогла оптимизировать детские кружки и сэкономить 900 миллионов. 

– Чтобы прийти к этой цифре, была проделана большая работа. Мы начали работать с Казанью в 2018 году. В России все государственные и муниципальные истории организованы по ведомственному принципу: каждое ведомство решает только свои вопросы. Казань же на этапе становления цифровой экономики внедрила межведомственную систему управления. Все ведомства работают на одной территории, и нельзя допускать ситуаций, когда транспортники положили новые дороги, а завтра ЖКХ всё разроет для замены труб. Координация экономит бюджет и время жителей.

Когда мы автоматизировали работу с полномочиями ведомств и объединили всех на одной цифровой карте, появилась возможность для межведомственного анализа данных. Ярким примером стала оптимизация социальной сферы: школ, детских садов, секций и кружков – всего порядка 35-40 разных видов деятельности. Поскольку всем этим управляет муниципалитет, мы смогли свести воедино списки детей с реальными адресами их проживания. В результате родилась достаточно точная модель, которая наглядно показала маршруты внутригородской миграции – где именно живут семьи и какие конкретно услуги они потребляют. Выявив скрытые дефициты, город начал точечно их закрывать. Если в одном районе живут тысячи детей, но там нет секции тхэквондо и родители вынуждены возить их через весь мегаполис – для власти это прекрасная возможность открыть секцию на месте. Муниципалитет стал мотивировать малый бизнес: молодым предпринимателям предлагали открывать частные секции там, где есть просчитанный спрос, снижая для них ставку аренды городских объектов. За пять лет по Казани нашли свои локации около 200 точек притяжения.

Расчетное время в пути для взрослых сократилось с 40 до 20 минут. Упали расходы на топливо, сократились моточасы транспорта. На масштабе миллионника совокупный эффект составляет около 900 миллионов рублей в год – огромные деньги.

– А какие ещё неочевидные проблемы городов вы сейчас решаете?

– Одна из главных - безопасность долгосрочного планирования для обычного человека. Представьте ситуацию: человек хочет улучшить жилищные условия, покупает участок со старым домом в черте города, сносит его, находит строительную бригаду, и вдруг выясняется, что новый дом строить нельзя. Оказывается, на этой улице утверждён проект планировки, и земля зарезервирована под будущую дорогу. Чиновники могли принять это решение официально, через публичные слушания, но человек узнал о нём уже после сделки. Ему просто не хватило удобного сервиса, чтобы проверить землю заранее.

Эту задачу решает ГИСОГД – государственная система обеспечения градостроительной деятельности. Это наш основной продукт. По закону у неё должен быть геопортал, но важно не просто запустить сайт для галочки, а наполнить его точными данными. До покупки участка человек должен в два клика видеть, что планируется на территории, какие есть ограничения и нет ли там зоны подтопления или иных ограничений – ведь если она есть, банк просто не одобрит ипотеку. У бизнеса вопросов ещё больше: как подключиться к сетям, хватит ли мощности и разрешено ли вообще открывать конкретное производство в этом месте.

Наши программы помогают создавать именно такие понятные инструменты. В итоге люди могут безопасно вкладывать заработанные деньги в жилье и оставаться в своем регионе, а предприниматели – заранее просчитывать все риски еще до покупки недвижимости.

– Если рассуждать о будущем, как искусственный интеллект изменит вашу сферу? 

Искусственный интеллект неизбежно трансформирует управление территориями. Мы уже создали для этого прочный фундамент – качественные данные и цифровые процессы. Следующий шаг – научиться правильно использовать на этой основе нейросети. Сейчас базовые языковые модели у разных ИТ-гигантов постепенно становятся сопоставимы по своим возможностям. Реальное отличие возникает на уровне прикладных систем. Важно не то, насколько умна сама модель, а то, какие данные она получает на входе, как понимает специфику конкретной компании или города и во что в итоге превращается её ответ.

Нейросеть может выдать детальный анализ, но если в организации не настроен процесс принятия и исполнения решений на основе этих данных, ничего не изменится. Ответ просто ляжет на стол мертвым грузом. Поэтому прикладной бизнес вокруг ИИ сейчас решает три главные задачи: как сделать работу нейросети экономически выгодной, как подать ей качественные данные и как встроить полученный результат в реальный рабочий процесс (причем часто требуется полностью перестроить процесс с учетом новых технологических возможностей).

Мы уже создаем такие решения для самых амбициозных заказчиков. Например, прямо сейчас в рамках омского клуба предпринимателей Momentum («Моментум») мы пилотируем ИИ-технологии ГК Gems в компаниях из абсолютно разных отраслей. В этом мы видим следующий глобальный цикл развития Gems: создавать продукты, которые опираются на нашу сильную компетенцию в данных и процессах, но могут успешно работать далеко за рамками российского градостроительства.

– Есть ли у ваших цифровых продуктов аналоги в мире или вы создали софт, у которого на зарубежном рынке нет конкурентов?

– Когда у продукта совсем нет конкурентов и он «уникальный» – это тревожный сигнал. Скорее всего, он просто никому не нужен. Если проблема действительно важна, кто-то в мире уже пытается её решить. Поэтому изучение чужого опыта – обязательная часть нашей работы. Тот же искусственный интеллект, хайп вокруг которого идет сейчас, придумали давно. Мой преподаватель Сергей Николаевич Чуканов (профессор, доктор технических наук) еще в 2006-2007 годах объяснял нам, как ИИ будет развиваться. Не многие приняли всерьез.

Еще во время работы ИТ-директором в институте «ГРАД» мы с командой зашли в международный проект GEOURBAN. Мы разрабатывали веб-систему, которая использовала спутниковые снимки Земли для городского планирования. Это помогло нам детально изучить европейский опыт. Позже мы исследовали практики Китая, Индонезии, Вьетнама и Сингапура. Сингапур вообще один из лидеров «умных городов», хотя слепо копировать его нельзя – это город-государство со своей уникальной системой управления. Весь этот мировой опыт мы адаптируем под российскую действительность, где есть свои регулирование и картографическая традиция.

– В чем тогда главное отличие вашей платформы Geometa от зарубежных аналогов? 

Главная фишка нашей цифровой платформы Geometa – это то, что мы соединили классический документооборот и карту. Все разрешения на строительство или градпланы у нас формируются из пространственных данных на карте. Как только чиновник принимает решение и подписывает документ, карта и реестры обновляются автоматически. Получается замкнутый цикл: данные всегда актуальны, а риск человеческой ошибки сведен к минимуму. Мы начали строить такую модель задолго до того, как этот тренд стал общефедеральным. Только сейчас вся страна пытается перейти от бумажных документов к реестровым данным, а у нас эта система успешно работает уже много лет. Конечно, чтобы решить эту задачу, требуется целый ряд технологических приемов, которые команда Gems применяет и развивает.

– Раньше наши градостроители плотно сидели на импортных программах. Когда они ушли, в регионах начался хаос или вы смогли быстро закрыть эту потребность?

– Многие до сих пор продолжают работать в привычных иностранных программах и в открытом софте вроде AutoCAD, MapInfo или QGIS. Нельзя просто взять и поменять программу одной командой сверху. В девяностые годы глобальные ИТ-гиганты заходили на наш рынок очень грамотно: они раздавали бесплатные лицензии в университеты и годами растили под себя кадры. Выросли целые поколения специалистов, которые десятилетиями работают в этих продуктах. Переобучить их – колоссальный труд, а новое поколение не будет эффективно учиться на софте, у которого нет практики реального использования в отрасли.

Мы занимаемся импортозамещением с 2014 года. Ключевые компоненты наших решений написаны нашей командой, продукты включены в реестр Минцифры. Но наивно думать, что можно за пару лет сделать уменьшенную копию огромного мирового продукта и объявить её лучшей. Соревноваться бюджетами с мировыми гигантами невозможно. Наш путь другой. Год назад мы выпустили Polus - лёгкую веб-систему для проектных команд. Мы не пытаемся скопировать условный AutoCAD. Градостроителю обычно нужна лишь часть его функций и часть возможностей настольных карт. Мы просто объединили эти нужные инструменты в одном веб-окне, сделали удобную совместную работу и предложили рынку адекватную стоимость лицензий.

Это продукт нового поколения. Он не лучше старого, он работает по-другому. И в этом наше преимущество. Нам не нужно тащить за собой груз старых ограничений. ИТ-корпорации вынуждены тратить миллиарды на поддержку миллионов пользователей по всему миру и пытаться встроить новые фичи в свой старый уклад. Рано или поздно они проиграют тем, кто предложит более быстрый и эффективный сценарий работы.

– Значит, о стопроцентном технологическом суверенитете говорить не приходится?

– В глобальном мире абсолютная автономия невозможна даже для крупнейших экономик вроде США или Китая. Те же американцы до сих пор не могут полностью перенести к себе производство микросхем из Тайваня. Намного продуктивнее делать вещи, которые реально нужны людям и экономике, делать их хорошо и по-новому. Посмотрите на российский финтех: наш интернет-банкинг, быстрые платежи и электронный документооборот – одни из лучших в мире. На эти технологии смотрят и перенимают их в той же Мексике или Бразилии. Нужно искать сферы, где мы можем поменять сам рабочий процесс и создать уникальную ценность, а не пытаться любой ценой с нуля переизобрести все технологии мира.

– Как вы пришли к идее развивать именно цифровые платформы для города? Вас что-то к этому подтолкнуло?

– У меня есть, можно сказать, мой учитель и идеолог цифрового градостроительства в России – Анна Николаевна Береговских. Она тоже живет в Омске, руководит Институтом территориального планирования «ГРАД». И вот эти идеи зародились в этом институте еще в двухтысячных годах. Вопрос стоял именно в масштабе их применения. Когда мы видели, какой малый процент от разработанных проектов реализуется потом на практике в городах России, появилась идея, что нужна система цифрового управления. Мы продвигаем её не только своими продуктами. Наша команда уже шесть лет подряд делает профильную федеральную конференцию. К нам приезжают первые лица из министерств РФ, собираются представители около 70 регионов. По итогам последней конференции мы подготовили резолюцию, которая ушла официально в Правительство РФ для дальнейшего преобразования градостроительных процессов в эффективную цифровую форму.

– Но почему ваша штаб-квартира до сих пор здесь, в Омске? Вы ведь успешно масштабировались на всю страну.

– Я сам живу в Омске, и у нас здесь ядро компании. Мы выходцы из Омского института территориального планирования «ГРАД». Почти сорок человек когда-то работало в его ИТ-департаменте. В какой-то момент мы поняли, что наши разработки нужны для всей страны. Договорились с владельцами института, выделились, и хотя сейчас остаемся в партнерстве, действуем уже как независимая компания. Если раньше мы создавали продукты исключительно для градостроителей и проектировщиков, то сегодня наш основной заказчик – это государство, города, регионы и крупные корпорации. По сути, крупная компания – это тот же город в городе, которому точно так же необходимы современные цифровые системы управления пространством.

– Насколько комфортно растить здесь ИТ-кадры мирового уровня?

– Говорить о том, что у нас ИТ-кадры мирового уровня – слишком амбициозно. Действительно, раньше была классная база за счёт выпускников Матфака ОмГУ, Политеха, СиБАДИ. В основном у нас и сейчас работают ребята-омичи, хотя многие переезжают из других регионов, и из Казахстана много специалистов приехало.

Сегодня ситуация изменилась. Город сильно потерял из-за оттока ведущих преподавателей школ и университетов. Изменилась сама структура населения, поменялось поколение. Такие сдвиги неизбежны, поэтому мы нанимаем людей уже по всей России – у нас работают сотрудники в Тюмени, Екатеринбурге, Челябинске, Москве.

– Как в таких условиях ИТ-бизнесу обеспечивать себя новыми специалистами? Вы как-то пытаетесь влиять на местную систему образования?

– Мы пытаемся участвовать в развитии образования в Омске, понимая, что больше не можем нанять выпускников, которых нанимали раньше. Наша компания стала якорным партнером и софинансирует федеральную программу «Топ-ИТ» в ОмГТУ. Мы напрямую задействованы в разработке учебной программы. С этого года несколько наших сотрудников будут вести на этой программе специализированный курс. Важно, что среди студентов идет дополнительный отбор на этот поток. Это практико-ориентированное образование, где идет не только теория, но и плотная работа с компаниями, которые применяют её в реальной экономике.

– Вы сказали про смену поколений. А в чем это выражается, если смотреть на город и на рынок труда? 

– Это скорее демографические особенности. У нас изменилась половозрастная структура населения. Людей физически становится меньше. Но больший эффект оказывает то, что Омск долго развивался медленнее других миллионников. Самые амбициозные люди уезжали в Москву, Питер, на юг России. Сейчас есть возможность немножечко это вернуть: многие поняли, что жить в мегаполисе уровня Москвы тяжело, и некоторые возвращаются. Однако мы упустили часть возможностей.

Мы работаем в градостроительной сфере, и из-за нехватки данных и слабой открытости Омской области мы упустили период строительного бума, когда застраивались соседи - Тюмень, Новосибирск, Екатеринбург. Из-за малого количества строительства у нас поднялась стоимость квадратного метра. Если бы Омск сохранил низкую стоимость жилья – а это можно сделать только за счёт конкуренции строителей, – то многие бы выбрали наш город. Все сервисы миллионника есть, медицина и образование доступны, а жилье какой-то период  было в два раза дешевле, чем в Новосибирске. У нас было целых 5-7 лет, когда так было. Теперь нет. 

И эта ситуация с жильем - наглядный пример того, к чему ведет интуитивное управление. Сегодня развивать мегаполис вслепую нельзя, всё нужно регулировать на основе данных, а не только из управленческого опыта. Тем более, что готового управленческого опыта в России почти ни у кого нет – в Советском Союзе была плановая экономика, и менеджеров никто не учил. Такие образовательные программы – редкость. На Западе 100 лет системе управления, многие российские топ-менеджеры и чиновники, в том числе федеральные, учились в Америке, Лондоне или Париже. Фактически системные управленческие компетенции получали оттуда, и надо это использовать. Но для этого нужны данные.

Текст: Ксения Радаева

Фото: Александр Петров