Два года на один костюм и лупа для расшифровки: как омичка «общается» с предками через нитку?

У неё нет манекенов и современных выкроек. Её инструменты — лупа, старые фотографии и видеозаписи с диалектами, которые уже никто не расшифрует. Дарья Новгородцева не шьет одежду — она расследует судьбы. По одной дырочке от иглы, по осыпавшемуся орнаменту и случайному шву омичка может определить, из какого села обладательница наряда, была ли она просватана и сколько ей было лет.

О том, как отличить настоящую традицию от «клюквы», почему сибиряки обожают трогать её костюмы и зачем она мечтает купить старый дом — в новом материале. «Трамплина».

Она начала рифмовать строки раньше, чем научилась хорошо говорить, а в восемь лет уже ездила в фольклорные экспедиции по сибирским деревням. Сегодня Дарья Лобзова — уникальный мастер: архитектор-реставратор по образованию, этнограф по призванию и поэт в душе. Её инструменты — не только игла и нить, но и увеличительное стекло, чтобы разгадывать орнаменты полуторавековой давности.

Детство на полатях

Любовь к традиции у Дарьи не началась с книг или лекций — она просто случилась сама собой, как часть жизни.

«Самой первой, однозначно, появилась поэзия — рифмовать я начала примерно тогда же, когда и говорить. А любовь к традиции началась с семьи. Дома часто звучали народные песни: бабушка и её пять сестёр, собираясь, пели их многоголосием. Некоторые из этих песен они переняли ещё от своей бабушки».

Прим., на фото Дарья с мамой, Ольгой Николаевной

Когда ей исполнилось четыре года, мама пришла работать в Сибирский культурный центр (знаменитый омский «Терем»). В детский сад девочка не ходила, а росла прямо в мастерских и запасниках.

«Ребёнку неинтересны научные термины, он всё воспринимает на уровне окружения, эмоций, игр. По сути, именно так и перенималась традиция в деревнях: сначала ты сидишь на полатях и смотришь, потом начинаешь понемногу участвовать».

Уже в семь лет Дарья получила свой первый традиционный наряд. В восемь — отправилась в первую экспедицию в сёла Ганновка и Богодуховка Омской области. Это стало одним из самых ярких впечатлений детства. К десяти годам ноги доросли до педалей ткацкого станка, и её научили прясть на самопрялке.

Прим., на фото Дарья с гармонью прадедушки

«Правда, шить я начала только в 20 лет. До этого не хватало терпения.  А после 20 как-то сразу появилось желание сшить себе красивый костюм, я взялась за ткани и пяльца… и понеслось!».

Архитектура, танец и реставрация как судьба

По профессии и образованию Дарья — архитектор. Причём определилась с этим рано, когда было 12 лет, и чётко шла к цели.

«Реставрация деревянной архитектуры была моей мечтой, а учиться одновременно на этномузыколога и архитектора не вышло бы — обе профессии исключительно “очные”. Пришлось выбирать. Сейчас я часто в разъездах, с ненормированным графиком. Какие уж тут регулярные спевки? А пошив и вышивка — это то, что можно делать даже в поезде».

Исторические танцы в жизни Дарьи тоже есть, но бальные — со студией танца «Матчишъ», которой руководит муж, Александр Новгородцев.  На фестивалях или праздниках они обязательно присоединяются и к плясу.

Прим, на фото Дарья с мужем Александром

В выборе пути особую роль сыграли семейные реликвии. Дарье достались от мамы старинные вещи конца XIX — начала XX века, в том числе рубаха с богатой вышивкой.

«Носили мы её аккуратно, но запас прочности ткани ограничен. На ней начали появляться дырочки. С одной стороны — надо беречь оригинал, с другой — носить этнографию хочется. Тогда я и задумалась о реконструкции. При должном упорстве она будет отличаться от оригинала только неизношенностью».

Прим., на левом крайнем фото Дарья в старинной рубахе, которая досталась ей по наследству от мамы

Тягу к восстановлению утраченного Дарья объясняет детским впечатлением: её мама — иконописец-реставратор.

«В три года я уже точно знала, что тоже так хочу. Наблюдать, как из месива грязных пятен снова проступает красота, созданная мастерами, которых уже нет, — это особая магия. Позже просто скорректировала направление с икон на здания и одежду».

Ткань как документ: два года на один комплекс

Дарья называет себя именно реконструктором, а не дизайнером. Разница для неё принципиальна.

«Дизайнер по мотивам может позволить себе многое менять: современный крой, фабричную ткань, машинные швы. В итоге получается усредненная идея для потребителя. Реконструктор не может ограничиться идеей. Прежде чем начать шить, я провожу огромную исследовательскую работу: подбираю ткань, как в образце, изучаю аутентичные швы».

Её метод — работа вглубь, а не вширь. Вышивка выполняется на пяльцах, без канвы и разметок, как полтора века назад. Шитьё — вручную, почти без машинных строчек. На один полный комплекс одежды уходит около двух лет.

«Орнаменты часто с утратами, нитки осыпаются от времени. Приходится с лупой искать дырочки в ткани, чтобы восстановить узор. А ещё мастерицы 120 лет назад понятия “симметрично” игнорировали. Если ошибались — не распускали, а продолжали. Я делаю так же, хотя внутренний перфекционист яростно негодует».

Основной научный интерес Дарьи — переселенцы в Сибирь из Малороссии. Эта тема, по её словам, в отношении костюмов почти не исследована. Часто в фондах попадаются разрозненные куски одежды без легенды — потомки сдали, но никто уже не помнит, откуда вещь.

«Первый шаг — определить село и временные рамки. С чем это носили, как выглядел цельный комплекс».

Сложнее всего работать работа с видеозаписями, говорит Дарья. Но в этом есть своя магия.

«Остались съёмки, где очень старая бабушка, заставшая переселение, достаёт наряды из сундуков и поясняет. Но на таком забористом русско-украинском диалекте! Добавим дикцию человека 90+ лет. Переслушиваешь по многу раз. Переспросить уже не у кого — информаторов нет в живых».

Язык орнамента и война в узорах

Каждый узор для Дарьи — как ребус. Однажды ей попался передник из Винницкой области. Орнамент казался смутно знакомым, но ни в одной подборке вышивок не встречался.

«Искала по элементам в смежных областях — иконах, домовой росписи. Выяснилось: девушка взяла за основу узоры на рясе местного священника, слегка их доработав. Смелый подход, зато такого передника больше ни у кого не было».

Другой пример — сопротивление традиции моде начала XX века, когда чёрно-красный растительный орнамент (марка «Брокар») начал вытеснять строгую геометрию.

«Считалось, что к швам и проёмам должна примыкать только геометрия! Растительный узор там обережным не считали», — делится наблюдением исследовательница.

В коллекции Дарьи есть уникальный экспонат — вышитая женская рубаха по типу гимнастерки времен Первой мировой.

«Я о таких только слышала. В армии разрешалось носить неуставные вещи, и женщины шили для себя удобные “гимнастерки” с вышивкой, которая показывала: я женщина, но я воин!».

Рубаху Дарья купила на интернет-барахолке за копейки у человека, который не знал, что это такое. Сохранились даже оригинальные оловянные кованые пуговицы.

Чувствовать себя иначе

Носить этнографию Дарья начала в восемь лет. Признаётся: в старинном костюме она чувствует себя привычнее, чем в джинсах.

«В нём чувствуешь себя совсем иначе. Не получится резко двигаться или широко шагать. Длинную юбку подбираешь на лестнице — этому приходится учиться. Зато рукам за счёт кроя свободнее. Одежда более хрупкая, сначала это сковывает, стоишь “как кол проглотившая”. Но позже, когда я начала заниматься бальными танцами, эти навыки очень пригодились».

Дарья уверена, традиционная одежда честно говорит о носителе. В повседневной жизни мы привыкли к унисексу. А в этнографии ты точно показываешь, кто ты на самом деле.

Реставратор согласна с Варварой Зениной, другой известной исследовательницей из Омска. Костюм — это «особый мир, где предметы говорят за хозяина». По наряду можно определить регион, возраст, семейное положение и даже то, есть ли у девушки сердечный друг и просватана ли она.

 «Если в семье две старшие сестры ещё не замужем, к младшей свататься было нельзя — и костюм об этом сообщал».

Дарья ещё и поэт. И в этом она тоже находит связь с ремеслом.

«Я люблю старинные твердые формы, особенно сонеты. Там, как считаю крестики и нити, я считаю слоги. Определённое количество слогов в строке, чёткое количество строк в строфе. Ограничение? Несомненно. Но это та самая твердая опора, без которой не вырастет вьющееся растение. Как в реконструкции: ты не начинаешь с чистого листа, а берёшь то, что было до тебя».

Впрочем, совмещать два творчества не получается. Наряды шьёт под кино и лекции, так лучше запоминается материал. Стихи пишутся только в темноте и тишине, иначе никак, говорит девушка.

Возвращение к себе

Рост интереса к фольклору с каждым годом всё выше. Дарья убеждена, что это не с проста: в непростые времена Россия обращается к себе.

«Я помню, как в школьной юности хотела одеваться в русском стиле и не могла найти ничего похожего в магазинах. Сейчас же можно свободно купить платье на основе старинного кроя. Возникает ощущение, что импульс был дан на уровне государства, но люди действительно потянулись к настоящей культуре. Миллениалы и зумеры подхватили моду, пляску, песню».

Однако у медали есть и обратная сторона — «клюква» и подделки. Дарью коробит реклама одежды «со славянскими узорами».

«Спросишь: “Славянская” — это какая? Русские, белорусы, украинцы — восточные славяне. Поляки, чехи — западные. Болгары, сербы — южные. Так чьи узоры? А когда всё это многообразие сводят к “среднему по больнице”, получается подделка. Иногда в одежде используют орнаменты, которые изначально предназначались не для неё, и это выглядит странно».

Живая связь

К Дарье за заказами приходят в основном реконструкторы — те, кому важно, чтобы швы были ручными, а изнанка соответствовала оригиналу. На фестивалях к ней могут подойти вплотную и попросить показать изнанку вышивки, пощупать швы.

Сама Дарья носит свои работы и в метро, и в поездах. Однажды в 2021 году они с мужем ехали из Омска в Москву, и она вышивала в поезде.

«Соседи подошли с вопросами, потом собралось полвагона. Пришлось давать лекцию. Девочка лет десяти возмутилась маме: “Почему ты мне не говорила, что вышивка — это так интересно?!”».

А на фестивале в Большеречье её коллекция в 2023 году заняла второе место, а в 2025-м взяла гран-при в конкурсе «Троицкие смотрины».

«Вечерами снимала костюм, чтобы погулять незаметно,  но в нём останавливали на каждом шагу, чтобы сфотографировать и расспросить. Людям приятно видеть, что традиции их предков живут».

Дарья мечтает купить у города небольшой старинный деревянный дом, отреставрировать его и сделать интерактивный музей эпохи 1930–1940-х годов. А ещё — продолжать исследовать костюмы переселенцев и создать коллекцию нарядов малороссийских крестьян в Сибири.

Текст: Ксения Михеева

Фото: личный архив Дарьи Новгородцевой