Кто-то убил царя: какой получилась новая премьера Пятого театра

«Я убил царя» – название, которое сходу претендует на то, чтобы многое объяснить. Получается, речь про ночь с 16 на 17 июля 1918 года, главный герой – Яков Юровский, который привёл в подвал Ипатьевского дома на расстрел Николая II и всю его семью, а с ними врача, повара, горничную и лакея. Действие происходит в Екатеринбурге, и мы знаем, что в этом городе спектакль пытались показать в 2025 году – но произошла отмена. К счастью, в Омске обошлось без форс-мажоров, спектакль можно увидеть, начиная с 28 февраля.

Пьесу написал Олег Богаев, маститый екатеринбургский драматург, главред журнала «Урал», а вот режиссёром стала совсем юная Евгения Константинова, для которой это едва ли не первая работа. Во время одной из встреч с журналистами незадолго до премьеры она рассказала, что её цель – показать обыденность зла, продемонстрировать, как легко может быть совершено преступление, которое полностью противоречит человеческой природе. Тогда же выяснилось, что спектакль, условно говоря, документальный, что он состоит только из монологов и что действие происходит на арене цирка – условного места, в котором герои максимально открыты и уязвимы.

Что ж, диалогов в спектакле и в самом деле нет, как обещали. При этом и Юровского, вопреки первым предположениям, на сцене очень мало: он произносит только один из множества монологов и, пожалуй, не особо выделяется из общей массы. Его затмевает, в строгом соответствии с пьесой, Пётр Ермаков, с гордостью и горечью рассказывающий, что именно он, русский человек, убил царя и остальных, но этот успех у него украли евреи.

Вообще на сцене появляется масса народа. Один за другим выходят уборщица, отмывавшая пол от крови, аптекарь, продававший кислоту для растворения тел, стрелочник, разрубавший трупы на части, гимназистка, пытавшаяся приписать цареубийство себе, офицер, который мог спасти царя, но не спас, и другие. Выход каждого объявляет с фирменными ужимками конферансье, а дальше персонаж отвечает на вопросы следователя, неслышные зрителю. Понятная история: Белая армия заняла Екатеринбург и ведёт расследование.

Зрелище получилось весьма некомфортным – и наверняка так и было задумано, в соответствии с темой. Кривляния конферансье, болезненно резонирующие с основной историей, рассказы об убийстве детей ради всеобщего счастья, которым не помешала великая русская литература с её откровениями про «слезу ребёнка», неловкие и от этого ещё более шокирующие признания неплохих, в принципе, людей, масса натуралистичных подробностей накапливаются за два часа в какую-то неподъёмную для зрителя массу. 

Впрочем, тяжесть эта скорее правильна и плодотворна: она помогает воспринять трагедию Ипатьевского дома в её изначальном ужасе. Такой, какой она воспринималась людьми по-своему тихого и уютного XIX века, не заставшими Холокост, операцию «Ост», красных кхмеров или «Радио тысячи холмов». Не «Подумаешь, 10 человек убили», а как-то совсем иначе. Глядя очищенным от последующего опыта взглядом, так, будто раньше и не думал, что люди способны подобным образом поступать друг с другом. И принимая в качестве последнего удара песню Жака Бреля (гуглить не надо, советую в первый раз это послушать именно в Пятом, под занавес).

При желании можно увидеть в спектакле определённые шероховатости. Не хватает обмена репликами – того, что придумавшие театр древние греки называли «стихомифией» и считали душой представления. Не хочется, чтобы персонажи повторяли неслышный публике вопрос перед тем, как на него ответить: зритель неглуп, и ему только интереснее, если он получает 50% информации вместо 100. Но это скорее мелочи, не отменяющие основных художественных достижений. В числе последних, вполне предсказуемо, одна из двух ролей Бориса Косицына (Стрелочник) и одна из двух ролей Евгения Точилова (Ермаков). А ещё монолог пуделя Джоя, которого играет Александра Урдуханова, – выбивающийся из общей картины, заставляющий вспомнить Бенджи из «Шума и ярости». Ведь пудель увидел казнь, но не понял, что это было.

Людям тоже иногда не хватает понимания происходящего. В некоторых ситуациях на помощь приходит искусство – и пусть в таком случае оно будет правдивым и бескомпромиссным. У нового спектакля Пятого это, кажется, получилось.

Текст: Николай Дубровский

Фото: Анна Шестакова