«Открыть и пить маленькими глотками». «Вино из одуванчиков» в Омской драме

В Омском академическом театре драмы — премьера. Спектакль «Вино из одуванчиков» (12+) по роману Рэя Брэдбери. Режиссёр — Александр Баргман.

Пространством здесь становится не только сцена, но и весь зрительный зал. Привычного сюжета нет. Это калейдоскоп историй, где есть место чёрно-белому кино, графу Дракуле, даже личным воспоминаниям артистов. И всё это сливается в один мир, наполненный светом, шумом и запахами.

Вино и время

«Вино из одуванчиков» — произведение очень личное. За главным героем, двенадцатилетним Дугласом Сполдингом, угадывается сам Брэдбери — человек, который однажды был мальчиком и помнит это. Помнит то чувство, когда мир не делится на главное и второстепенное, когда всё имеет значение: первый шаг в новых туфлях, запах нагретой травы, вкус бутерброда в лесу. Это ощущение детства, где радость и боль одинаково остры, а время впервые показывает свою обратную сторону.

Каждое лето бабушка Дугласа делает вино из одуванчиков, разливая его по бутылкам, чтобы открыть их зимой. Для Дугласа это способ «поймать и закупорить в бутылке лето». Каждая бутылка хранит в себе не вкус, а время — конкретный день, полный запахов, событий и чувств.

В спектакле этот образ становится принципом построения действия. На сцене нет гирлянд из бутылок — это не буквальное решение. Но сама структура спектакля работает как наполнение: каждый эпизод — это отдельная сцена, отдельный день, который проживается здесь и сейчас, запоминается, сохраняется.

Четыре Дугласа и его младший брат Том

Главного героя, двенадцатилетнего Дугласа Сполдинга, в спектакле играют сразу несколько актёров: Игорь Костин, Тимур Муллин, Максим Савенко и Виталий Храмов. У каждого — свой Дуглас. Это не четыре варианта одного и того же, а само детство, которое переливается от одного исполнителя к другому. Рядом с ними — младший брат Том.

Такой приём позволяет передать множественность детского восприятия — ту самую «жадность» к жизни, которую Брэдбери сделал главной темой романа.

Но не только Дуглас расслаивается на несколько голосов. Многие актёры в этом спектакле играют сразу несколько ролей. Это даёт ощущение, что границы прозрачны: ты, я, он, они — всё это часть одного целого. Чувства и судьбы перетекают друг в друга. Каждый герой — часть общего лета, общего времени, которое они проживают вместе.

Маленький принц

Постановка Александра Баргмана неожиданно перекликается с «Маленьким принцем». Дуглас Сполдинг знакомится с разными людьми, которые живут в Гринтауне. Он наблюдает за ними, попадает в их истории. Каждый герой для него — отдельный мир, а его перемещение от одного к другому напоминает путешествие Маленького принца с планеты на планету.

Это сходство подчёркивает и оформление. В какой-то момент на сцене возникает огромная планета, а следом — ракета, готовая унести Маленького принца — Дугласа Сполдинга. И ему предстоит решить: улететь или остаться здесь, чтобы варить вино из одуванчиков.

Планеты

Полковник Фрилей — один из самых пронзительных героев романа. Старый военный, который почти не выходит из дома. В нём осталось только прошлое: его воспоминания о путешествиях, о далёких странах, о молодости. Для Дугласа и его брата он становится настоящей машиной времени — стоит только сесть рядом и слушать, как мир открывается заново.

Полковник Фрилей (Валерий Алексеев) рассказывает детям о войне, о её бессмысленности. И вдруг из этих воспоминаний начинают прорастать другие. Личные воспоминания. Валерий Иванович рассказывает про театр, про Омск. Про тех, кто выходил на эту сцену: Татьяна Ожигова, Ножери Чонишвили, Евгений Смирнов, Елена Псарёва…

Воспоминания открываются как вино. Или скорее как шампанское — резко, звонко, с искристыми пузырьками. Они не терпят тишины. Они оживают.

Мистер Джонас и машина счастья

На одной из планет Гринтауна живёт мистер Джонас — ювелир, который уверен, что счастье можно изобрести. Он конструирует сложный аппарат с циферблатами и рычагами, чтобы измерить его, произвести по формуле, наконец-то поймать.

«Лео Ауфман изобретает машину счастья и так увлекается, что забывает о жене, о семье. А на самом деле эта «машина» — его семья, его жена. Её изобрели за тысячи лет до него, и она работает», — рассказал Александр Гончарук на пресс-завтраке.

Самый невозможный роман

В книге Брэдбери есть история, которую называют самым красивым и самым невозможным романом в литературе. Молодой журналист Уилл Форестер влюбляется в девушку с фотографии 1853 года. А потом находит её. Ей девяносто пять лет.

В спектакле эту сцену играют Егор Уланов и Элеонора Кремель.

Уилл — красивый, умный, гордый, ироничный и одинокий — наверное, у него были поклонницы. Наверное, он привык, что девушки смотрят на него восхищенно. Но здесь всё иначе. Здесь женщина, которая старше его на восемьдесят лет, смотрит на него так, будто она всё ещё та девушка с фотографии. И он не может отвести взгляд.

Элеонора Кремель не играет старость. Она играет женщину, которая помнит, каково это — быть молодой, быть любимой. И в какой-то момент кажется, что она рассказывает не только историю своей героини, но и ту, которая случилась с ней самой. Где-то давно. В другом городе. В другом театре. На ступеньках, где её ждал красивый и талантливый мужчина. Ждал пока она не вышла.

А может ли невозможное стать возможным? Если бы колёсики времени повернулись по-другому, если бы Уилл и Элен встретились вовремя, если бы возраст не стоял между ними — был бы этот роман идеальным? Да, очень возможно. А, может быть, идеальным остаётся лишь то, что не случилось. Несбывшееся не стареет. Как девушка на снимке. Фотография — это тоже способ поймать время.

А вот ещё одна планета. Здесь живёт миссис Бентли, у которой умер муж — главный человек в жизни. И с тех пор она переезжает из города в город, словно ищет то место, где он остался бы с нею. В ее чемоданах: старые фотографии, игрушки, платья. А еще мяч. На сцене много мячей. И все они начинают светиться — как будь-то там самые светлые кусочки того, что она пытается сохранить.

Лавиния Неббс — та, что ходит через овраг. У Брэдбери этот путь окутан тревогой, туманом, ощущением загадочной неизвестности. Она возвращается из кино одна, в темноте, а по городу бродит Душегуб — и кажется, что страх, как туман, сгущается вокруг.

В спектакле эта линия решена иначе. На первый план выходит немое кино: Чарли Чаплин, граф Дракула. И музыка. Сама постановка музыкальна и пластична. Здесь звучат живые инструменты и живые голоса.

Планета Сполдингов

В одном доме живут все, кто составляет для Дугласа главную планету. Мама — Эстер Сполдинг (Лариса Свиркова). Отец — Лео Сполдинг. Владислав Пузырников играет его совершенно удивительно: его герой словно живёт в своём воображаемом мире. Он появляется, даёт советы, но при этом остаётся сам по себе — как отдельная планета, плывущая в своём времени и пространстве.

Рядом с Дугласом постоянно находится его младший брат Том, который становится и другом, и свидетелем всех его открытий. Это их общий мир, их общее лето.

Но есть в этом доме тот, кто связывает всех воедино. Кто каждое лето варит вино из одуванчиков, разливает по бутылкам, чтобы открыть их зимой. Бабушка.

Эту роль играет народная артистка России Валерия Ивановна Прокоп. Её героиня сама ребёнок. Рассказывает, как забираться на крышу, где ветер дует в лицо и откуда видно весь город. Она нетерпелива, не любит, когда её перебивают. И в то же время мудра: знает, что смерть — это неизбежно, естественное продолжение жизни. И говорит об этом с внуком.

А следом спрашивает, стриг ли он ногти: «Ты же не жалеешь о старых ногтях?» Один жест, одна фраза — и сиюминутное с вечным сталкиваются. Ещё секунду назад в воздухе было что-то торжественное, тяжёлое, неумолимое. И вот одно замечание, один жест — и хочется улыбнуться ей. Как в музыке, когда одна нота ещё не отзвучала, а другая уже вступает, — и они сливаются в удивительную мелодию: грустно и радостно. И бесконечно светло.

Бабушка не уходит в никуда. Она оставляет после себя вино, тепло, память.

«Лето прекрасно даже до середины, но только до середины». А после неё уже думать не хочется, что наступит осень. Кажется, это конец.

Но может быть, осень — это не конец, а просто обратная перемотка? Снимаешь летнюю обувь, убираешь её в шкаф, закрываешь дверцу. Время не заканчивается, оно просто идёт наоборот.

Текст: Дарья Александрова

Фото: Андрей Кудрявцев