Ярослава Санина: «Мир как любимый ребёнок»

Редкий поэтический дар – не дописывать того, что Господь не нашептал, не подсказал, оставляя мир в слове таким, каким его услышало сердце, «Из грусти, нелюбви и недопониманий / Выуживая свет, надежду и любовь». Это, наверное, и отличает поэзию от всего остального, что сегодня зачастую считается оной – по недоразумению, выражаясь деликатно. Безусловно обладая таким даром, поэзия Ярославы Саниной даёт надежду на жизнь вечную даже в невечных её проявлениях, и, поддерживаемая отчётливой, запоминающейся образностью, легко и свободно умеет показать всё то, что, казалось бы, примелькалось и стёрлось в своих чертах. Да, наши сроки отмеряны, а жизнь проходит стремительно быстро, словно яркий, но краткий цвет майских садов, но какое это имеет значение, если человек «задуман и сотворён в любви», всегда принадлежащей вечности.

Санина Ярослава Игоревна родилась в 1972 г. в Омске. Училась в ОмГПУ на художественно-графическом факультете. Произведения публиковались в литературных журналах и альманахах, коллективных сборниках. Автор поэтических книг «Игра» (2021) и «Мотыльки» (2024). Художественным оформлением своих книг занималась сама. Работает дизайнером, пишет песни на свои стихи. Лауреат всероссийского фестиваля «Платформа» (2020) в номинации «Автор стихов и музыки», вошла в состав «сибирской десятки» фестиваля бардовской песни «Станция Сибирь» в Новосибирске (2022). Выступала с сольными программами своих стихов и песен в Омске, Новосибирске, Томске, Красноярске и других городах, а также на фестивалях авторской песни в Омске, Томске, Новосибирске, Бурабае (Казахстан) и др. Член Союза писателей России. 

* * *

Рождается поэт под бормотанье лютни,

Да переборы струй за мокнущим стеклом,

Под соло половиц и утренне-уютный

Фарфора перезвон над кухонным столом.

От доброго «привет» и тёплого касанья

Зашедшего на чай янтарного луча,

От острого «прости» в приливе состраданья

К останкам мотылька на лампе Ильича.

Рождается, растёт в реальности изгнаний,

Перебирая сотни пёстрых лоскутков,

Из грусти, нелюбви и недопониманий

Выуживая свет, надежду и любовь.

Не первенства ища в аккорде абсолютном,

А доверяясь тем, бессловным языкам…

Мелодию стиха подхватывает лютня

И бережно несёт дождливым облакам.

* * *

Был туман: ни дна, ни берегов.

Всё слилось: предметы и пустоты.

Отойдя на несколько шагов,

Навсегда терялись пешеходы,

Золотые нимбы фонарей

Плыли вдаль пушистыми шарами,

И дома, как тени кораблей,

Рисковали сблизиться бортами.

* * *

Тянутся нити эфирные

плавные или пунктирные –

всё равно,

тянутся, переплетаются,

в тонкое соединяются

полотно.

Светлых оно окутает,

Тёмным пути запутает,

в складки вмяв…

Серых, привыкших важничать,

пустит оно бродяжничать

всё отняв.

Вечно живёт и движется,

тёплой волной колышется

не свету,

кажется осязаемым…

Вечно себя вонзаем мы

в пустоту…

С каждого нитка собрана,

тело вселенной соткано –

не порвать.

Только мечты прекрасные

сеять, да сны опасные

толковать.

КРЕЩЕНИЕ

Кисть застыла покорно

Над бумажным листом.

Мир прощён, чудотворным

Осенённый крестом.

Как любимый ребёнок

Безмятежен и смел:

Лёд особенно звонок,

Снег особенно бел.

Шевельнуться не смея,              

День себя стережёт.

Тушь ползёт, тяжелея,

С кисти капнет вот-вот…

АМПЛИТУДА

Всё бы просто, да велика

амплитуда людских желаний.

 – Мама, я хочу молока!

 – Защити, Господь, от страданий!

 – Нашу Землю, Боже, спаси!..

 – Одели духовною силой!..

 – Всемогущий Иже Еси,

дай, возьми, казни и помилуй!..

Из ударов слепой стрельбы,

гулко слившись единым эхом,

предоставлены все мольбы

радиоволновым помехам.

Далеко-далеко от нас

то беспомощно, то упрямо

долетают обрывки фраз:

«Ну пожалуйста… Боже… мама…»

* * *

Расползлась по свету чёрная полоса.

В мире жертвоприношений званый обед.

Скольким ангелам ещё взлететь в небеса?

Скольким демонам ещё родиться в ответ?..

Слишком долго воевали Зло и Добро.

Породнились – побратались, кровью срослись.

Всё сильнее на Земле пылает тавро

нескончаемой войны, молись – не молись.

Где теперь добро, где зло – угадывай сам.

Мудрецы молчат: исчерпан список примет.

Сколько ангелов поднимется к небесам –

столько демонов войны родится на свет.

9 мая

Сквозь муть и тлен, сквозь полиэтилен

Навеянный иными временами,

Прошедший Брестский ад, фашистский плен

Со старенького фото с орденами

Глядит мой дед на правнука светло.

Не омрачает вкус его победы

Подросток, что своё «добро» и «зло»

Ещё не осознал и не изведал.

Мосты сожжёт, и, храбрый на словах,

Бесценный дар он обратит в забаву.

Но дедовский прищур в его глазах

Когда-нибудь воздвигнет переправу.

* * *

Носить, рожать,

Лечить, кормить.

То провожать –

То ноги мыть.

Вдали за ниточку держать

И что есть силы – не мешать.

Качать, хранить...

И хоронить...

И что, молчать?!..

Молчать.

Любить...

* * *

Твердил мотивы Берлиоза,

Из дальних окон чей-то альт,

Ловил сиреневый асфальт

Монетки золотой берёзы.

Среди вечернего тепла,

Среди осенних разноцветий

В неброском бежевом берете

Старушка по аллее шла.

Минуя клёны и рябины,

Тихонько, за шажком шажок…

Несла старушка пирожок

Поджаристый из магазина.

Ты помнишь? В точности такой

Тебе вручала продавщица

В беспалой старой рукавице –

И пар клубился над рукой?..

Звеня в карманах медяками

На переменках мы неслись

По лестничным пролётам вниз.

Вот за такими пирожками.

Неслись сквозь годы, города…

Мелькали лица и вокзалы…

Но перемены показали,

Что пирожки нужны всегда.

Пускай весь мир живёт иначе,

Они меняться не хотят,

Всё так же пахнут и хрустят

Своею корочкой горячей.

Старушка медленно жуёт,

Становится девчонкой снова,

И на её берет – кленовый

Легко садится «вертолёт».

Она ступает, улыбаясь,

В струящийся сквозь кроны свет

И свой теряет силуэт,

В осенней сказке растворяясь.

* * *

Всюду парад позиций, тизеров, презентаций…

Гонятся и стремятся, не выпускают вожжи…

Вот бы остановиться, чтобы полюбоваться

чайками над водою, солнцем на алом ложе…

Если теряешь скорость, тут же тебя обгонят,

перекричат, забудут, скроются в пыльном нимбе…

Мир исчезает быстро, и, до конца не понят,

ты исчезаешь с миром облачком на Олимпе.

Может быть это мудрость? Может быть это слабость?

Может то и другое?.. Или ни то ни это…

Ты провожаешь взглядом камешков ярких сладость

и обретаешь мнимость высшего тет-а-тета.

Ты не виновен вроде в том, что война и горе,

в том, что ни договора нет меж людьми – ни лада...

Если пойдёшь на жертву – каплей в кипучем море

сгинешь без обещаний пользы или награды.

Если молчишь и медлишь – выглядишь бедолагой:

недоучил параграф. Перед всевышним ликом

так и стоишь, немея, с мелом, пером, бумагой…

Как же распорядиться этим коротким мигом?..

Мотыльки

Сколько фракталов в себя вместил

Космос, не знающий берегов?..

Наши порывы для высших сил –

Танец безбашенных мотыльков.

Однообразная мельтешня,

где предсказуем и прост итог.

Нет ни имён, ни второго дня –

только метания и ожог...

Глуп ли, отважен или строптив

тот, кто бросается вдруг вперёд?

Нам непонятен его мотив,

запоминается лишь полёт.

ОКУНЕВО

Напрасно топчешь сапогами Ведьмин круг,

Срывая мантрой чужеземной голос сиплый.

Не там, поверь, не там ты ищешь точку силы!

Плывёт над Тарой череда небесных струг

И осыпается в ладони мотыльками,

И сеет снег, и расстилает чистый лист.

Земля и небо здесь слепились, обнялись

И растянулись – как нельзя в священном храме.

Ни точки зрения – ни точки невозврата,

А широта и простота. Живёшь? Живи!

Такой, как есть, дыши и радуйся! В любви

Таким задуман ты и сотворён когда-то.

ДОЖДЬ

Не сверяясь с формальным прогнозом,

Не читая легенд о Перуне,

Долгожданные майские грозы

Подоспели к июню.

Прокатился вдали баритоном

Медный бак по небесным ступеням,

Отозвался крапивой и клёном,

Лебедой и сиренью

Пробуждающий ласточек ветер…

Потемнело уютной тревогой,

Золотой намокающий сеттер

Слился с бурой дорогой…

И штрихами связующей силы

Зашуршав, задышала природа.

Все цветы, что Тебе посадила,

Пьют Небесную воду.