Ольга Даниленко. Вечные зёрна

Когда читаешь стихи Ольги Даниленко, ловишь себя на мысли, что делаешь это с доверием, в каждой строке чувствуя интонацию её сердца, будто каждая – из доверительного письма. Тут всё по-кантовски на месте: «звёздное небо над головой, нравственный закон внутри». Человеку, глядящему на жизнь из повседневности, захваченному только ею, обязательно нужно читать именно такие стихи – да, печалей и сомнений в нём не убавится, но сердце пойдёт неуклонно расти, радостно открывать забытые законы простоты, любви к сущему и «неотменяемой весны». И никакие цитаты этого не передадут, потому что надо читать всё. Не возвышаясь, не строя «сложных техник» в слове поэтическом Ольга Даниленко говорит нам, «что небо – вот», и это означает, что в земной жизни, где «нужно всё», нам ещё не раз предстоит распахнуть сердце навстречу счастью слышать умиротворяющий шелест зреющего хлеба…

Даниленко (Соловьёва) Ольга Генриховна родилась в Омске. Окончила медицинское училище и филологический факультет Омского государственного педагогического университета. Девять лет работала медсестрой реанимационного отделения МСЧ № 1. Потом редактором Омского книжного издательства, Книги памяти жертв политических репрессий, информационно-издательского отдела Министерства культуры Омской области. Сейчас – в Музее изобразительных искусств имени М.А. Врубеля.  Стихи публиковались в антологиях «Годовые кольца», «Пространство стиха», «Среди миров», альманахе «Иртыш», сборниках «Бабье лето», журналах «Литературный Омск», «Мир увлечений», периодической печати.

В сегодняшней «Литературной странице» с приглашённым редактором Юрием Перминовым – поэтесса Ольга Даниленко. 

Осеннее китерминское

Мои стихи размерены шагами,

Дыханьем и болтаньем в гамаке.

Гамак всё тот же.

Небо ноября,

Затянутое серыми дождями.

Я в дождь гляжу из гамачиной ямы,

И капли мне внушают: всё не зря!

Вот воробьи пасутся в спорыше,

И звуки здесь экологично-тихи,

Здесь нужно всё, зачем-то – даже мухи.

И что-то откликается в душе.

А где-то вдалеке бурлит эфир,

История несется, как под гору,

Я вырвалась, сбежала, бросив город,

Забыв дела, долги и жадный мир.

Три дня в деревне:

«Ешь, молись, люби».

Три дня люблю, молюсь и ем на славу.

При чём тут это?

Просто вышло к слову.

Вначале было слово у людей.

* * *

Привезла бы тебе тишины, если надо.

Ты такой не встречал ещё, слово даю –

Пусть оно затеряется в сумерках сада,

Не нарушив спокойствия в этом краю.

И рассветов тебе, и закатов озёрных,

И пастельного неба, и звёзд торжество.

Я тебе привезу эти вечные зёрна,

И ещё тишины, тишины, и ещё…

Чтоб впитать, как синеют снега на закате,

Как тихонько в меня проникает печаль…

Этим надо дышать, надышаться – и хватит.

Так природа щедра, что бессмертья не жаль.

* * *

Слова, слова…

Не испугайся треска:

Я бормочу ненужное сейчас.

Всё сказано. Забыто.

Но воскресло

И просит воплощения у нас.

Пусть слово не солжёт и не обидит,

Пускай дерзнёт дыханье усмирить.

Трещит в траве кузнец о том, что видит:

Что небо – вот,

Что облако висит…

* * *

Зелёного всё меньше с каждым днём.

Я в жёлто-чёрном по осенней моде,

Мой зонт открыт навстречу непогоде,

И ветер отыграется на нём.

И сам собой решается вопрос

Зимой, когда от моноцветья спятим,

Что стоит беспокоиться без пятен

Цветущих клумб и зелени берёз.

И как родных, захочется обнять

Зелёные штакетины забора.

Зелёный свет ночного светофора,

Как свет надежды, льётся на меня.

* * *

Похоже нас, братишка, припекло.

Сумеем ли, как фениксы, – из пепла?

А сквозь огнеупорное стекло

Мир, как в кино, глядит на наше пекло.

* * *

Спасаемся надеждой всякий раз,

Когда без тормозов и очень лихо,

Мелькают буквы красные у глаз:

«Запасный выход».

Когда петлёй – работа, сложный быт,

Покоя нет и судорожней выдох,

Ищу, ведь знаю, где-то должен быть

Запасный выход.

* * *

Упрямо мир летит в тартарары

Со скоростью, помноженной на массу.

Приму другие правила игры,

Где летний полдень, и окрошка с квасом,

И шмель моё обследует окно,

И во дворе чуть-чуть скрипят качели…

Всё то, к чему привыкнуть не посмели,

И потому так дорого оно…

И мне бы посидеть на берегу,

Как тот рыбак на пляже в непогоду:

Сидел в дождевике, глядел на воду…

А я себе позволить не могу.

* * *

Всё проходит. Я тоже пройду.

Отболю, зарубцуюсь, как рана.

Как дожди, как тоска, поздно-рано

Всё проходит, я тоже – пройду.

И губами запаян рот –

Нелегка эта древняя фраза.

Примирюсь, но не сразу. Не сразу!

Всё проходит. И это пройдёт.

* * *

Я иду на закат –

Не о старости я, – а на запад.

И дорога почти не пылит: собирается спать.

Я боюсь надышаться,

Так лёгким знаком этот запах

Разнотравья речного.

А время – за памятью – вспять…

Я иду на закат,

Где устало скрывается солнце,

Ярко-красное,

В серых и сизых тугих облаках.

И река, успокоившись,

Кажется мне полусонной,

И туман принимается

тёплую воду лакать.

Я отнюдь не одна.

Рядом первые звёзды и люди.

Отпуск, дачный сезон,

Но на время ушла суета.

Ворох вечных вопросов,

Что праздность подносит на блюде,

Позабыто волнует.

И чаша терпенья пуста…

И когда-нибудь, вдруг постарев,

Я открою ответы.

Вспомню я это лето

И что-то из прожитых лет

И пойду на восход

На бессонном закатном рассвете…

Только солнце, и птицы,

И, может быть, зреющий хлеб.

* * *

А всё-таки весна, хороший мой.

Её никто, мой милый, не отменит.

И в грязных лужах ледяное крошево

Блестит богаче дорогих каменьев.

А мы с тобой… Да что там, дело прошлое.

Переживём.

Глотаю воздух синий.

А всё-таки весна, хороший мой.

Ее никто, мой милый, не отнимет.