«Душа остаётся в материале»: омский косторез Илья Малыхов — о бивне мамонта, золотых швах и жизни в искусстве

Омскую косторезную школу можно назвать камерной. О ней не трубят в новостях, но в узких кругах относятся с уважением. Уникальность не в громких именах, хотя и они есть, а в материале, с которым работают ученики. В отличие от северных регионов, где бивень мамонта однороден, омский — цветной. Слоистый. Разный. Каждый кусок, как отдельная история.

Илья Малыхов — один из тех, кто умеет её читать и пересказывать на языке серебра, бронзы, камня и золотых швов. У него своя мастерская, где сейчас он воплощает все свои творческие идеи. А всё началось с детского любопытства и случайного звонка.

Пробовал мастерить сам. Гравировал по мягким материалам, вырезал простые композиции резцами по дереву и обычными ножичками.

Когда ему было 14 лет, маме позвонила подруга и рассказала, что известный мастер Николай Перистов набирает учеников по резьбе из бивня мамонта в студию «Архаика». Илья приехал в Сибирский культурный центр. Первую встречу с наставником помнит, как сегодня.

«Николай Васильевич предстал предо мной как опытный наставник и мастер. По-своему загадочный, как художник, и творчески глубокий человек».

Илья стал одним из учеников Николая Перистова. В его мастерской провел шесть лет.

 «Архаика»: не школа, а мастерская жизни

«Архаика» — это не художественная школа и не кружок по интересам, говорит Илья. Это мастерская, где за партами не отсиживаются, а «живут». И он понял это с первых занятий.

«Когда я начал обучение, я с первых моментов понял, что это не просто место. Это мастерская, в которой отражены характер, опыт, знание, история и культура».

Николай Перистов был тем редким наставником, который не просто учил ремеслу. Он воспитывал личность, вспоминает ученик.

«Он старался сделать не просто мастера, а всесторонне развитую высокоэрудированную личность. Он умел понять многие ситуации, помочь своим жизненным опытом и делом».

Именно под его руководством Илья познал главные тайны и особенности бивня мамонта. Тот, что добыт в нашем регионе, особенный.

«Бивень мамонта, добытый в нашем регионе, отличается от бивня, добытого на севере России. Он цветной, разный, каждый кусочек уникален. Добавьте к этому зуб мамонта, кость, бивень моржа, зуб кашалота — и получится бесконечное разнообразие образов».

От кости к металлу: естественное продолжение

После «Архаики» Илья Малыхов поступил в Высшую школу народных искусств на отделение художественного металла.

«Знал, что пойду на художественный металл, но полностью не понимал, что это будет именно ювелирка. Когда начал обучение, понял, что это не переход, а естественное продолжение».

Выпиловка, гравировка, резьба по объёму и даже скульптура из кости — техники можно активно использовать в ювелирном искусстве. Они не конфликтуют, а дополняют друг друга.

«Лучше всего сочетать материалы композиционно и подбирать по техническим характеристикам. Порой в работах сочетается то, что, казалось бы, не может “дружить”. Но эксперименты приводят к очень интересным результатам».

Помимо ювелирного дела, Илья реставрирует фарфор в древней японской технике кинцуги. Склеивает осколки соком лакового дерева, а швы покрывает золотом или серебром. Процесс долгий и многоступенчатый: склейка, лакировка, сушка в камере с повышенной влажностью и температурой — от нескольких недель до нескольких месяцев. Потом зачистка, покрытие золотым порошком, финальная полировка шёлком.

«Новое делать легче. Оно более понятно, более открыто для мастера. При реставрации мы не можем наверняка знать, из чего точно сделана работа, какие нюансы знал только автор».

Самая сложная его работа в реставрации — японская деревянная шкатулка с инкрустацией перламутром и многослойным лаковым покрытием. Восстановление металлических деталей, воссоздание перламутровых вставок, полная сборка. Пришлось повозиться, но результат того стоил, признаётся мастер.

Не бизнесмен, творец

У Ильи есть своя мастерская. Он индивидуальный предприниматель, но бизнесменом себя не считает.

«Моя мастерская — это место, где я стараюсь воплотить то, что приходит на моём жизненном пути. Часто это желания людей, которые хотят индивидуальные украшения. Иногда есть время, чтобы сделать то, что приходит в голову».

До обеда — встречи, общение с заказчиками. После — активная работа. Илья не любит серийности в изделиях. Ближе художественный подход, а в нём без вдохновения никуда. Илья не ищет его в природе и окружении.

«В природе все линии совершенны. Нет того, что может быть неприятным или негармоничным. Если пронести это в себе, смешать с видением, эмоцией, и вывести в создание изделия, получается глубоко наполненная вещь с характером»

Косторез активно следит за крупными ювелирными домами, но не копирует. За трендами тоже не гонится. Мастеру интересны традиции народов, культура и искусство разных эпох.

«Изучая культуру и искусство разных эпох, мы прикасаемся к тому, что создано путём внутреннего преобразования. Глубокая культура, стиль, характер — всё отражено в наследии».

А ещё Илья мечтает вернуться в прошлое. Не в прямом смысле, конечно. Он хочет возродить традицию экспедиций за бивнем мамонта.

Когда он учился в «Архаике», такие поездки были частыми. Мастер и ученики сами добывали материал, консервировали его, изучали. Илья вспоминает это не как тяжёлую работу, а как погружение — в материал, в землю, в тысячелетия.

«Если мастер и его ученики добывают бивень сами, они понимают, как этот бивень пришёл в работу, как его нужно хранить, консервировать и как потом лучше обрабатывать».

Сейчас бивень покупают у частных коллекционеров. Это проще, быстрее, удобнее. Но душа не обманывает. Экспедиции — не про романтику. Про понимание. Материала. Себя. Своего места в этой длинной цепи ремесла, которая тянется от древнего мамонта до витрины в Сибирском культурном центре.

В его коллекции мастера — десятки работ. Они признаны Художественно-экспертным советом Омской области изделиями народного художественного промысла. Для многих мастеров это финал. Для Ильи — только ориентир.

«Это не просто бумага. Это признание того, что я делаю. Если мои работы могут быть на уровне изделий народных мастеров, значит, я не должен останавливаться. Нужно расти, создавая новые творения на ещё более высоком уровне»

Косторез и реставратор не планирует открывать школы. Он хочет, чтобы рядом был тот, кому можно передать то, что дал ему когда-то его учитель, Николай Васильевич Перистов. Опыт. Отношение к материалу. Понимание, что искусство — это не работа, а жизнь.

«Нужно всегда идти дальше, не давать себе паузы».

И, глядя на его руки — спокойные, уверенные, знающие, куда ведёт резец, — веришь: он и не собирается останавливаться.

Текст: Ксения Михеева

Фото: личный архив Ильи Малыхова