Омский искусствовед Ирина Девятьярова готовит книгу про отца русского авангарда Давида Бурлюка

Главный научный сотрудник Омского музея имени М. А. Врубеля Ирина Девятьярова решила рассказать о вкладе Давида Бурлюка в русскую культуру, в том числе омскую. В книге, которая готовится выйти в октябре, – богатейший материал, фотографии, статьи современников, примечания. Всё это подробно расскажет о Сибирском турне отца русского футуриста Давида Бурлюка – путешествии, которое изменило литературу. Эпатажные выставки, выступления, чтение стихов Маяковского – Бурлюк обладал магнетическим воздействием на людей и приковывал к себе внимание окружающих, заражая своими идеями. 

– Ирина Григорьевна, что побудило вас заняться этой темой?

– Я взялась за эту книгу, потому что гастроли Давида Бурлюка в 1919 году, в самый разгар Гражданской войны, – это было самое яркое событие Омска как Белой столицы. Самое яркое! Но почему-то Давид Бурлюк у нас совершенно забыт. Это несправедливо! Я очень переживаю, что в нашем городе, где так много городской скульптуры, так много памятников, нет скульптуры Давида Бурлюка.

Во Владивостоке, который был конечным пунктом его турне, на одном здании есть мурал – голова Давида Бурлюка, с пенсне, в цилиндре и подпись: «Здесь в 1919-20 годах жил Давид Бурлюк». И я решила, что для того, чтобы нам не забывать Бурлюка, надо постоянно говорить о нем. Статей мало. Я предложила руководству нашего музея: «Давайте издадим книгу. Я её напишу. У меня есть богатейший материал. Есть фотографии». И началась работа. Книга рассказывает о поездке Бурлюка через всю Сибирь, о встречах, о влиянии Давида Давидовича на творческую молодежь.

– Давида Бурлюка называют отцом русского авангарда. Но кроме этого широкой публике мало что известно. Расскажите о нём и его значении подробнее.

– Это был поэт, художник, общественный деятель, один из основателей российского футуризма, пропагандист искусства авангарда. В 1912 году вместе с Маяковским, Кручёных и другими он издал манифест «Пощёчина общественному вкусу». Кто-то это принимал, кто-то противился. Всё это будоражило общественность. Художник Виктор Уфимцев пишет, что как только в Омске, вышел Бурлюк и прочитал стихотворение Маяковского «Нате», первые ряды покинули зал, потому что это «фу». Но народ шёл на его выступления.

Очень важно сказать, что без Бурлюка не было бы Владимира Маяковского. Они познакомились в Московском училище ваяния и зодчества, обменялись не очень лестными комплиментами. «Вид наглый», – так написал про Бурлюка Маяковский. Потом они подружились. Маяковский говорил: «Давид Давидович сделал меня поэтом». И когда Бурлюк приехал в Россию из Америки в 1965 году, посетил музей Маяковского, он переживал, что о нём самом там не было ни слова. Говорил: «Хоть был одной строчечкой написали, что я был учитель Володи». Но до своего отъезда в Америку он был очень знаменит. И поэтому во время его Сибирского турне все стремились попасть на выступления. Везде был к нему интерес.

– А чем Бурлюк интересен как художник?

– В художественном творчестве он тоже старался сказать новое слово, сделать что-то особенное. Его можно узнать по фактуре, пастозному мазку. У нас есть несколько работ Бурлюка в собрании музея. Самая примечательная, наверное, это портрет Аллы Васильевой, созданный в Омске.

 Этой девушкой многие были очарованы. Леонид Мартынов посвятил ей два стихотворения. Стиль Бурлюка здесь узнаваем. Живопись отличается пастозностью, особенно фон, особенно её волосы. И обратите внимание на это нарочито обнажённое плечо. Очень пышное, очень футуристическое. И мазок здесь и вертикальный, и горизонтальный. Давид Бурлюк разволновался. А лицо он написал тонкими слоями краски. Не стал показывать её носик (у неё был своеобразный такой носик, немножко великоватый). Она не была идеальной красавицей. У неё были рыжие волосы, и Леонид Мартынов называл её «рыжеокая Алла» – и рыжая, и волоокая. У неё был нежный взгляд такой. И это, конечно, запоминалось, привлекало. И этот ласковый взгляд мы видим.

А вот пейзаж, который был создан в 1960-е годы. Называется «Водопад кислого молока». На полотне есть подпись Бурлюка, есть дарственная надпись Корину на обороте. У Павла Дмитриевича Корина, известного советского художника, была выставка в Америке, и, конечно, на выставку пришёл Давид Бурлюк. Они встретились, и он подарил ему этот пейзаж. Картина осталась у вдовы художника. Я ей написала, попросила в дар для музея, и она подарила. Смотрим – и здесь он остался Бурлюком. Обратите внимание на эти яркие краски, на эти столкновения. Этот красный кустик всё оживляет, конечно. Все листики эти он пишет с любовью. Эта картина не была у нас в экспозиции. 

Сейчас посетители нашего музея могут увидеть в зале русского авангарда только один пейзаж Бурлюка. Автор добавил комочки сухой краски. И вот эти комочки – они все тут. Это даёт богатую фактуру. Подпись сливается с фоном – но она есть. И каждый листик здесь выписан, плетень, заливчик, деревенька такая крепенькая – это его любимая Башкирия. 

– Какие города Бурлюк посетил во время Сибирского турне и занимал ли Омск какое-то особое место?

– Всего он проехал 15 городов от Златоуста до Владивостока. Надо сказать, что Урал, Сибирь и Дальний Восток – до революции всё это считалось Сибирью, поэтому поездка называлась Сибирским турне. Конечно, Омск – это было самое яркое событие. И для Омска, и для самого Давида Бурлюка, потому что он здесь познакомился и общался с очень интересными людьми. Жил он у Владимира Ивановича Ишерского, с которым подружился ранее в Уфе. Ишерский был врачом, как-то избирался в Государственную Думу, был общественным деятелем. А дом его располагался на улице Конюшенной, она снесена, находилась за магазином «Голубой огонёк». Одна из картин в нашем собрании, как раз та, что в зале, происходит из коллекции Ишерского.

В Омске Бурлюк пробыл месяц. Провел здесь четыре литературных вечера, открыл выставку, которая называлась «Выставка петербургских художников и футуристов». Пресса очень активно освещала все эти события.

– Как Бурлюка встречали в Омске?

– Четвериков, который сопровождал Бурлюка, пишет: «Успех был огромный». Бурлюк активно использовал приёмы привлечения публики, пиара. Например, перед выставкой он ходил со своими товарищами по центральной улице, наверное, по Любинскому проспекту. Звали народ на выставку, на диспут литературный, читали стихи Владимира Маяковского, Василия Каменского. Четвериков пишет: «За нами увязалась большая толпа. И все пошли на выставку».

– Где в Омске проходили выставка и выступления?

– У нас есть Ленинская горка, раньше она называлась Ильинская горка. На этом месте стояла Ильинская церковь, построенная в конце XVIII века. За этой церковью находился политехнический институт. Старожилы помнят его как здание речного училища. Именно в том здании у Бурлюка была выставка. Она открылась 1 марта 1919 года. Потом было выступление 3 марта и две встречи 4 марта. 

– Как эти выступления повлияли на омичей, омскую культуру?

– Особенно сильное впечатление Бурлюк произвёл на молодых людей. Художник Виктор Уфимцев записал в своей книге воспоминаний: «С вечера я ушёл футуристом». Через год после визита Бурлюка в Омске появляется «Червонная тройка». В 1921 году они выступают, читают Маяковского, Каменского – то, что было у Бурлюка. Там был и Леонид Мартынов – мальчик молоденький, 15 лет, и Уфимцев, и Мамонтов, Шабль-Табулевич – все они испытали влияние Давида Бурлюка. Заборные выставки Антона Сорокина – это тоже была идея Бурлюка. Именно он посоветовал устраивать выставки на заборах. И Сорокин первую свою такую выставку сделал на заборе возле Генерал-губернаторского дворца. Об этой выставке пишет Всеволод Иванов. Молодой, задиристый, артистичный, он тоже принимал иногда участие в выступлениях Бурлюка. Он всех встряхнул.

Был случай, когда Бурлюк жил у Ишерского. Он перед зеркалом напудрил лицо, нарисовал на щеке собачку (иногда рисовал птичку), взял деревянную ложку, засунул в петлицу и в таком виде пошёл на вечер футуристов. Жена Ишерского спросила: «Почему вы это делаете?» Бурлюк ответил: «Потому что надо встряхнуть обывателей». Это описала потом дочь Ишерского.

– Не так давно в Омском музее имени Врубеля была выставка, посвящённая Леониду Мартынову, и там среди экспонатов была книга Бурлюка «Лысеющий хвост». Интересно, он её приобрёл, когда автор выступал в Омске?

–  С этой книгой история интересная. Леонид Мартынов не мог посещать выступления Бурлюка, он был ещё гимназистом, а гимназистов на такие вечера не пускали. Они не ходили ни в цирк, ни в оперетту. Но Леонид очень увлекался футуризмом, и много слышал про Бурлюка. Книгу «Лысеющий хвост» купил его старший брат Николай. А потом она оказалась в собрании Леонида, видимо, он её у брата выпросил. И потом в 1927 году в «Рабочем пути» Леонид Мартынов опубликовал статью о Бурлюке «Бурлюцкий голос». Он там критикует тексты Бурлюка, опубликованные в присланной из Америки газете «Русский голос». Пишет, что Бурлюк стал другим. Эта статья в нашей книжке будет в приложении. Также там будут две статьи Бурлюка о художественной жизни Сибири, которые он написал по окончании Сибирского турне.

– На какой стадии сейчас создание книги о Бурлюке?

– Я уже приготовила текст, сейчас с ним работает редактор Наталья Данина. Она же корректор. Очень строгая, очень внимательная. За издательскую работу отвечает, заместитель директора музея имени Врубеля по научной деятельности  Елена Реутова. И она же отвечает за то, чтобы все картинки, которые будут в этой книге, имели разрешение собственника. Сейчас с этим очень строго. В книге будет именной указатель. Планируется, что выйдет она в октябре.

Текст и фото: Наталья Семенова