От клубка пряжи до «Манежа»: как омский дизайнер Софья Дариенко создала свой язык в моде 

В её детстве праздничное платье могли сшить за одну ночь, а семейный вечер легко превращался в работу с пряжей. Сегодня дизайнер Софья Дариенко представляет свою работу в московском «Манеже», но её путь в профессию начался гораздо раньше — среди швейных машин, клубков, вышивки и вещей, которые в семье привыкли делать своими руками.

В доме Софьи часто звучали строки Юрия Коринца: «Не затем даны нам руки, чтоб засовывать их в брюки. Руки действовать должны, нам в труде они нужны!». Они появились в семье вместе с иллюстрациями к дипломной работе её тёти — тоже выпускницы Омской школы дизайна костюма, — и хорошо описывали домашнюю атмосферу.

Здесь постоянно что-то создавали: шили и вязали, работали с мехом и кожей, вышивали гладью, крестом и бисером, плели макраме, делали большие гобелены. Ручная работа была обычной частью жизни. Мама Софьи могла за одну ночь сшить праздничный наряд, а после стирки пряжу всей семьёй снова перематывали в клубки.

«Мне особенно нравится, что у сделанной вещи появляется собственная биография: история её создания, люди, которые к ней приложили руку, потом история её носки. Про покупные вещи почему-то вспоминают гораздо реже», — говорит Софья.

Поэтому выбор профессии для неё оказался естественным продолжением того, чем она жила с детства.

Школа, которая не учит быть похожим

В Омской школе дизайна костюма Софья получила профессиональную базу и, как сама говорит, «насмотренность». Но не меньше ей запомнилась атмосфера: здесь можно было прийти с идеей, обсудить её с преподавателем, поспорить, что-то изменить и попробовать снова.

«Институт действительно был вторым домом: можно было прийти с любой идеей, обсудить её, подискутировать, подкрутить — и при этом чувствовать доверие и поддержку».

После бакалавриата Софья продолжила обучение в магистратуре. Ей хотелось разобраться в том, что ещё оставалось непонятным, и увереннее чувствовать себя в профессии.

«Она помогла закрыть многие профессиональные гештальты и, главное, добавила уверенности в собственной компетенции. Преподаватели не пытались нас переделать, а помогали каждому найти и развить своё».

Этот подход оказался важен и для самой Софьи: не подгонять себя под готовый образец, а искать решение под конкретную идею.

Несовершенство вместо идеальной картинки

На взгляд молодого дизайнера на одежду повлияла и японская философия красоты. Софью заинтересовала мысль, что красивое не обязательно должно быть идеальным, симметричным и безупречным. Ценность могут иметь и случайность, и несовершенство, и след времени.

Для человека, склонного к перфекционизму, это оказалось важным открытием.

«Для меня это оказалось в какой-то степени терапевтическим: помогло ослабить внутренний перфекционизм и желание постоянно соответствовать субъективному представлению об “идеальном”».

Полностью желание всё исправить, конечно, не исчезло. Даже готовую вещь иногда хочется доработать. Поэтому Софья ориентируется на простой принцип: если новая деталь уже ничего не добавляет, значит, пора остановиться.

Эта мысль пригодилась и в работе над проектом, который привёл её к Московской неделе моды.

Что делать с Ламановой спустя сто лет

Выход в финал международного конкурса стал для Софьи неожиданностью. Заявок было много, в том числе от дизайнеров из её же вуза, поэтому больших ожиданий она не строила.

Задание было связано с наследием Надежды Ламановой. Но Софью заинтересовали не столько знаменитые дореволюционные наряды модельера, сколько момент, когда её профессиональная жизнь резко изменилась.

До революции Ламанова создавала сложные индивидуальные костюмы и работала с императорским двором. После 1917 года одежда должна была стать доступнее и функциональнее — уже для широких слоёв населения.

В 1920-е Ламанова вместе с Верой Мухиной создавала простые и красивые вещи, которые женщина могла сшить самостоятельно. В ход шли бязь, суровое полотно, солдатское сукно, бумазея, а для деталей использовали материалы от соломы до дерева. В 1925 году эти идеи получили Гран-при Всемирной выставки в Париже.

Софью заинтересовало, как дизайнер сумела изменить подход к работе, не отказавшись от собственного представления о красоте.

«Меня зацепила именно эта способность дизайнера адаптироваться к полной смене обстоятельств и при этом не потерять собственный художественный язык. В каком-то смысле это история о том, как ограничения могут становиться новым методом работы».

Не реконструкция, а разговор

Повторять Ламанову буквально Софья не стала. Ей нужно было взять основные принципы модельера и перевести их на современный язык.

Рациональный крой, геометрия, свободная пластика, доступные материалы — всё это соединилось с её собственным решением.

«Получился скорее диалог, чем попытка прямого цитирования».

Сам костюм построен на столкновении двух эпох. Нижний слой — платье с авторским принтом, напоминающим ботанический барельеф. В нём осталась память о прежней декоративности и роскоши.

Поверх — объёмная геометричная конструкция, похожая на плащ-палатку. Она закрывает нижний слой и уже говорит на другом языке — более рациональном и функциональном.

Эту идею продолжают аксессуары: пояс с деревянными элементами, сумка в форме бумажного кулька и шляпа, в которой соединяются женская причёска «боб» 1920-х и мужской котелок.

Так появляется образ женщины переходной эпохи — человека, который оказался внутри больших перемен, но не отказался от желания быть красивым.

«Это образ о том, как смена эпохи меняет одежду, но не отменяет потребность человека в красоте».

После отбора эскиз передали в производство Rendez-Vous. Дальше костюм создавали уже без привычного для дизайнера полного контроля над процессом.

«Обычно проект от и до создаётся под авторским контролем. Здесь после разработки проекта его реализация перешла к производству, и это совершенно другой опыт».

Софье привычнее работать в камерном формате — видеть примерки, следить за каждым этапом и при необходимости что-то менять. Здесь же она получила возможность увидеть, как идея проходит через большую производственную систему.

Результат представили в «Манеже» в рамках Московской недели моды. После показа работы финалистов должны передать во Всероссийский музей декоративного искусства.

Омск не нужно «пришивать» к одежде

В работах Софьи нет задачи специально показывать Сибирь через орнаменты или узнаваемые местные символы. Но город, в котором человек живёт годами, всё равно влияет на его взгляд.

Софья любит исторические районы Омска, местный ландшафт, солнечный свет, небо. Всё это становится частью визуальной памяти — даже если дизайнер не переносит конкретные образы в свои костюмы.

«В регионах есть сильные школы, преподаватели и дизайнеры, которым есть что показать. И здесь я чувствую себя не столько “представителем города с важной миссией”, сколько частью этой среды».

Москва, по мнению Софьи, тоже не обязательно должна становиться местом постоянной работы. Сегодня дизайнер может жить в регионе, участвовать в федеральных конкурсах и работать с проектами из других городов.

«Для меня вопрос скорее не в обязательном переезде, а в профессиональной мобильности и возможности при необходимости присутствовать там, где происходит работа».

При этом у региональной работы есть свои сложности: материалы приходится заказывать заранее, специализированных услуг иногда ждать, а нужных технологий и оборудования может просто не оказаться рядом. Поэтому в будущем Софья хочет прежде всего большей свободы для работы.

«Мне хотелось бы чувствовать себя увереннее как автору — меньше сомневаться в собственных решениях и при этом не терять любопытства и желания пробовать новое».

Для неё каждый новый проект — это возможность взяться за то, чего раньше не делала: освоить новую технику, материал, масштаб или ремесло.

Когда-то в доме Софьи вещь начиналась с нитки, ткани, клубка или куска кожи. Важно было не только то, что получилось в итоге, но и история создания. Теперь такую историю создаёт уже она сама.

Текст: Ксения Михеева

Фото: личный архив Софьи Дариенко