Текстовая версия подкаста | Наталья Храпова

Для тех, кто любит почитать, – текстовая расшифровка подкаста «Знай наших!» с Натальей Храповой, начальником отдела использования и публикации документов Исторического архива Омской области.

— Здравствуйте! Вы смотрите и слушаете подкаст «Знай наших!» на медиа «Трамплин». Сегодня у нас в гостях Наталья Храпова, начальник отдела использования и публикации документов Исторического архива Омской области. Наталья Святославовна, здравствуйте!

— Добрый день!

— Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы пришли к нам сегодня не одна. Вы пришли с настоящими героями Культурной столицы — артефактами, книгами об Омске. Хочется узнать о том, что действительно является тем наследием, которым мы должны дорожить и которое должны изучать. Я думаю, что Омский исторический архив настолько богат такими сведениями, о которых некоторые даже не подозревают. Давайте обозначим, какие документы сегодня являются героями Культурной столицы.

— Статус «Омск — Культурная столица» даёт нам новые темы и предполагает, что мы будем рассказывать не только о том, что происходит здесь и сейчас, не только о концертах, мероприятиях, — безусловно, это всё важное и самое ценное, но для нас как хранителей истории всё-таки это шанс подсветить некоторых ушедших героев, некоторые темы культурных событий, которые уже прошли. Мы как Исторический архив Омской области являемся хранителями и прежде всего рассказываем о том, что было в нашей жизни, о том, что было в том числе в городской жизни Омска, о том, какие проходили концерты, о том, какие люди проживали, о том, в каких домах они жили, о чём они писали, о чём думали. Неслучайно Исторический архив Омской области — сейчас вот заканчивается первый квартал — в самые первые месяцы года презентовал два издания (на столе представлены обе книги): сборник документов и монографию Дмитрия Игоревича Петина — историю омского рода Батюшкиных. Это история о том, кто жил в Омске, кто жил в доме, где проживал Верховный правитель Александр Васильевич Колчак, кому принадлежал этот дом, вся история рода Батюшкиных. Вторая книга — Митрофана Столповского «Омск. Записки о прошлом». Это вообще особенная история — история обычного человека, обывателя. (Обе собеседницы листают книги.) Он не был известен, он не был учёным, поэтом, писателем. Это бухгалтер. Вы представляете, это история Омска…

— ...глазами бухгалтера.

— Очень интересно! Он приехал в Омск в 1912 году, поступил на службу в Омскую городскую управу. И уже в 50-х годах ХХ века известный омский краевед Андрей Фёдорович Палашенков попросил Митрофана Алексеевича Столповского описать, как всё было. Вот просто человек не обладал художественным словом, поэтому как раз и ценно то, что кажется, как будто это взгляд нас самих на город. Как мы воспринимаем город современный, так Митрофан Алексеевич описал город, который он увидел, когда впервые приехал в Омск в 1912 году.

— То есть взгляд простого обывателя?

— Да, простого обывателя. Совершенно обычного, простого человека. Его улицы, его здания. Мы постарались прокомментировать некоторые моменты, проиллюстрировать. И я считаю, что получилась такая интересная и необычная книга, которая, безусловно, достойна внимания. Вот такие два события произошли уже в этом знаменательном году, когда Омск — Культурная столица.

А вообще в Историческом архиве Омской области хранятся документы с 1722 года. Прежде всего это метрические книги — акты гражданского состояния: рождения, браки, смерть. Безусловно, среди них наши известные деятели, в том числе и деятели культуры. И этот ряд очень большой — наших омских художников, поэтов и писателей. И наши, так сказать, городские бренды — известные уроженцы Омска Михаил Врубель, Иннокентий Анненский, те, о ком мы постоянно говорим, Фёдор Михайлович Достоевский, который здесь был…

— ...хоть и не родился.

— Да, и все эти документы у нас тоже хранятся. И, казалось бы, где связь между поэтом-символистом, между художником и писателем? Надо помнить, что Достоевский как раз с 1850-го по 1854 год находился в Омске и не мог не знать протоиерея Стефана Знаменского, который в то время был настоятелем Воскресенского собора. Он (в Омске) с 1853 года. Это такая интересная для Омска фигура. Вообще, в Воскресенском соборе служителем до этого был Дмитрий Пономарёв, тоже достаточно известная для омского краеведения фигура священнослужителя. Воскресенский собор славился своей библиотекой духовного содержания. Начал её формировать как раз Дмитрий Пономарёв, а Стефан Знаменский продолжил и собрал огромную коллекцию книг, одну из лучших за время его служения: больше 300 книг поступило в библиотеку Воскресенского собора. И тут вопрос — каторжанам можно было читать только литературу духовную, где Фёдор Михайлович её брал?

— В Воскресенском соборе.

— Я думаю, да, это очевидно. И в коллекции архива есть книги, поступившие к нам из Воскресенского собора. Опять же, книги же разные бывают. Как узнать бытование книги? Есть так называемые экслибрисы, книжные знаки, которые тоже бывают разные. Они на форзаце написаны. Например, у нас и в Пушкинской библиотеке есть книги, на которых написано по форзацу — «Омская соборная церковь». Это как раз те книги, которые были в Воскресенском соборе.

— Здесь тоже оказалась эта надпись, да?

— Есть такие книги и в нашей коллекции, и в коллекции Пушкинской библиотеки. Есть у них особый знак. Чтобы собрать библиотеку, с чего нужно начать? Нужно определить, что уже есть в этой библиотеке. И у них есть знак «Воскресенская церковь» — на самой книге, 1854 год. Это означает, что на 1854 год эта книга уже была в соборе.

— Чисто теоретически была в руках Достоевского.

— Ну, считается, что так. Мы считаем и на экскурсиях эту историю подаём именно так. В этом году у нас 170 лет с момента рождения Михаила Врубеля. Это 1856 год. В марте, 5 марта по старому стилю, 1856 года родился великий русский художник, чьё имя носит музей. Раньше, в 20-30-е годы, было потрясающее учебное заведение имени Врубеля — так называемый Худпром. Это тоже такая особая, глобальная тема, которая, я думаю, в год Культурной столицы тоже будет освещаться музейщиками в первую очередь. Так вот, Михаила Врубеля крестил тоже Стефан Знаменский. А за полгода до этого тот же Стефан Знаменский крестил и Иннокентия Анненского. Казалось бы, где связь между поэтом, писателем и художником, которые между собой никак не пересекались, но связь эта — в Омске и даже в одних руках, можно сказать.

— Получается, один человек через одно рукопожатие — все трое людей знакомы.

— Да.

— Часто ли такие истории вообще попадаются в архиве?

— Это моя любимая тема — как исследователь находит документ. То есть я смотрю на документ глазами архивиста, исполняя какие-то запросы, задания, а исследователь работает над определённой темой, разрабатывает эту тему. И когда он погружается в материал, иногда документы к нему сами приходят волшебным образом. То есть можно искать долго-долго и ничего не находить в документах, а можно открывать и буквально в каждом деле видеть зацепки и как будто бы двигаться по лабиринту, находить те или иные зацепки, которые приведут к цели.

— Получается, всё зависит от исследователя или целей исследования?

— Всё зависит от исследователя и от удачи найти именно нужный документ. Неслучайно же у нас открытия как делаются? Мысли всё время ходят вокруг, вокруг — и появляется то или иное открытие. Иногда одним и тем же людям приходят одни и те же открытия. То есть документ открывается своему исследователю.

— Если говорить о сегодняшнем исследователе, это кто? Если создавать портрет, что это за человек?

— Нам бы очень хотелось видеть студентов в нашем читальном зале. Студентов истфака прежде всего.

— Приходят?

— Приходят, но редко. Хочется, чтобы разрабатывались наши местные темы, краеведческие темы, исторические темы. Чтобы это привлекало молодёжь прежде всего. Потому что работа с архивом — это специфическая работа. Можно искать годами, перелистывать документы, не находить нужного факта и, отчаявшись, бросить.

— Два с половиной миллиона…

— Ну нет, два миллиона 130 тысяч документов постоянного срока хранения в Историческом архиве Омской области.

— Действительно годами можно искать.

— Генеалоги, люди, занимающиеся родословной, — популярная тема. Например, проходит у нас экскурсия в архиве, а они проходят редко. Они не могут проводиться часто, потому что вот вы приходите в музей — вы же хотите увидеть подлинники. И в архив вы приходите для того, чтобы увидеть подлинные документы. Те, кто работает в читальном зале, такие документы получают уже в электронном виде, читают с экрана. И многие, кто работает в читальном зале, ни разу не видели метрическую книгу как она есть, на бумажном носителе, потому что они давно уже оцифрованы и доступны в электронном виде.

— Сейчас по большей части уже имеют дело с электронными носителями?

— Именно те, кто изучает родословную. Потому что сканируются именно те документы, которые наиболее часто используются. Для чего? Для того чтобы не навредить документу, чтобы обезопасить бумажный носитель. Бумага — это очень хрупкий материал, достаточно хрупкий материал. И чтобы лишний раз дело не поднималось, его сканируют, и оно доступно пользователю в электронном виде. Если оно оцифровано, в читальный зал оно уже не выдаётся, за редким исключением, если, например, тема связана с изучением бумаги. У нас реставраторы, например, занимаются изучением бумаги, и им, безусловно, нужен сам материал. Или если какая-то тонкая атрибуция, почерковедческая экспертиза, которая не позволяет ограничиться электронном видом, — тогда да. А так, конечно, если документ оцифрован, он доступен. Более того, он доступен не только в читальном зале. Сейчас многие оцифрованные документы доступны в Интернете: можно из дома на компьютере, открыв и создав личный кабинет у нас на сайте, изучать эти документы, и на площадке Яндекс тоже можно смотреть те же самые документы.

— Оцифровка документов продолжается?

— Это бесконечный процесс. Вообще архив — это живой организм. Мы не стоим на месте, мы же всё время пополняем наши фонды. Каждый год у нас пополняются фонды новыми документами. Наше общество развивается, соответственно, документы каждый год поступают на хранение в наш архив. Оцифровка — это такой же бесконечный процесс. Могу сказать, что оцифрована небольшая часть документов, несмотря на то что оцифровка у нас ведётся фактически с начала 2000-х годов. В 2004 году в Историческом архиве появился первый сканер, который позволил качественно и достаточно быстро сканировать документы. Сейчас у нас шесть таких сканеров, и всё это постоянно движется, эта работа постоянно проводится. Тем не менее, конечно, оцифрована лишь небольшая часть документов.

— Я хотела ещё поговорить о том, что Исторический архив проводит экскурсии. Что именно представляете, на какие экспонаты может прийти посмотреть посетитель, будь то омич или гость города? Какие, например, сейчас есть экспозиции?

— У нас, как правило, на экскурсии приходят первый раз люди познакомиться, увидеть, что такое архив, что мы храним. Я почему начала говорить, что экскурсии бывают редко, — потому что хочется увидеть подлинник. Не будет интересно, если человек придёт в хранилище, а мы ему распечатаем…

— ...цифровые копии.

— Да, покажем цифровую или распечатаем копию на бумаге. Конечно, хочется увидеть, как это выглядит на самом деле. Хочется увидеть саму метрическую книгу. Безусловно, на каждой экскурсии мы не можем не показывать единственный документ, который у нас есть, связанный с именем Фёдора Михайловича Достоевского. (Демонстрируется на экране.) Это список преступников 1850 года, единственный документ своего времени не о Достоевском, а именно где Достоевский указан. 1850 год, это в фонде Управления Западной Сибири. Там есть и Дуров, и Достоевский. И как мы можем не показывать этот документ!

У нас очень мало проектов красочных зданий, например. Но каждый омич, гость нашего города, проезжая по центру города, отмечает нашу пожарную каланчу. У нас есть единственный документ с автографом Илиодора Хворинова как раз с изображением этой каланчи. Поэтому даже если мы хотим что-то менять в экскурсии и всё время рассказывать новые истории, а мы, безусловно, можем это делать, этот документ мы всё равно будем показывать.

— То есть он не на постоянной выставке?

— В том-то и дело, бумага на постоянной выставке не может находиться. Если на выставке именно документов, то не более трёх месяцев бумага может быть на свету. Поэтому мы редко проводим такие экскурсии. Опять же, актовая запись Михаила Врубеля...

— В этом году, наверное, её спрашивают очень часто.

— Естественно, к 170-летию, да и не только в этом году. Вообще, это известное имя, без которого невозможно себе представить разговор об уникальных документах Омской области. Поэтому актовую запись о рождении Михаила Врубеля мы показываем. Сейчас, кстати, благодаря СМИ поэт-символист Иннокентий Анненский тоже стал популярен. И к нам на экскурсию приходят теперь посмотреть не только актовую запись о Врубеле, но у меня были посетители, которые специально хотели бы посмотреть актовую запись Иннокентия Анненского. Так что это такие имена, которые поднимаются и находят отклик у посетителей.

Экскурсии бывают разные. Иногда мы можем даже проводить экскурсии по городу через документы. И это тоже интересно. Мы можем рассказывать о том, где в Омске центр.

— Очень спорный момент до сих пор!

— А по документам мы показываем и центр, где было Главное управление Западной Сибири, где сейчас Успенский собор, вот об этом месте. Мы говорим о казачьем Омске — это здание Кадетского корпуса, войсковой казачьей Николаевской церкви. И дальше, если мы затрагиваем Культурную столицу, в войсковой казачьей церкви крестили Леонида Мартынова.

И можно на нашей экскурсии показать план казачьей площади, где отмечено место, где должен был быть и, собственно, стоит казачий собор. Потом мысленно пройти по Красных Зорь до дома, где жил Леонид Мартынов, прогуляться по Казачьему форштадту, вернуться и показать здание женской гимназии на Почтовой, которое построил Илиодор Хворинов, по Почтовой прогуляться и наткнуться на дом Хлебникова — и показать документы Арсения Хлебникова. А почему для краеведов важен этот дом? Тот же самый Леонид Мартынов здесь бывал, бывал в этом доме и Шебалин. А между училищем и домом Хлебникова — дом, где жил Янкелевич, а дальше мы можем мысленно догулять до дома Сорокина, который, к счастью, сохранился, и выйти непосредственно на Любинском проспекте, где вообще происходили все культурные события — и происходят сейчас.

В этом году будет 100-летие Ножери Давидовича Чонишвили. У нас очень интересный фонд личного происхождения Ножери Давидовича. Там есть и записные книжки, и фотоальбомы, и его работа над разными ролями. Безусловно, ни одна экскурсия без этих документов тоже не проходит, мы всегда об этом рассказываем.

— Какие документы найдены и готовятся в контексте подготовки к 100-летию Ножери Чонишвили?

— Мы показываем альбомы, где он в разных ролях. Наиболее красочная и запомнившаяся омичам — это Сирано де Бержерак с его знаменитой шляпой. В прошлом году, когда вышел фильм про Пушкина и все возмущались Юрием Борисовым, играющим Пушкина, я специально доставала, показывала и всегда говорила — как вам новая трактовка Пушкина? Вас возмущает, что Юрий Борисов играет Пушкина, а вот грузин в роли Пушкина весьма замечателен! Правда, это была роль Ножери Давидовича ещё в Тбилисском театре, он был там молод, прекрасен, — прекрасный молодой грузин в роли Пушкина. Замечательные там фотографии! И всегда тоже находят отклик у посетителей во время экскурсии.

Опять же, впереди Неделя космоса. Юрий Гагарин был на омской земле. У нас в Историческом архиве Омской области есть документальный факт — фотография, выполненная Леонидом Потёмкиным 24 сентября 1963 года — встреча Юрия Алексеевича в Омском аэропорту. Естественно, ни одна экскурсия тоже не обходится без демонстрации данной фотографии.

У нас на сайте есть виртуальные выставки. К апрелю мы виртуальную выставку обновим, дополним, расширим. У нас будут новые материалы, новые документы, которые подкрасят нам тему космоса.

— Ещё будет очередная дата — 9 Мая.

— Да, каждый год мы отмечаем 9 Мая. И если посмотреть наши виртуальные выставки, то наибольшее количество именно опубликованных фотодокументов — именно по военной теме. Исторический архив Омской области — это четыре здания в Омске и одно в Таре. У нас есть самый северный филиал и четыре здания в Омске. Основное здание на Красном Пути, где хранятся документы дореволюционные и постоянного срока хранения — органов власти, всех учреждений областного уровня, в том числе учреждений культуры. И у театров есть свои фонды, и у музеев — это всё хранится на Красном Пути.

У нас есть здание на Третьяковской, где люди получают справки о стаже, о зарплате, делают социально-правовые запросы: тоже такой пласт, чем занимается архив. И у нас есть здание на Певцова, 9 за Пушкинской библиотекой, бывший так называемый партархив. Почему я затронула эту тему в данном контексте — потому что по всей стране по линии партии начиная уже с 1942 года формировались документы, шёл сбор документов о Великой Отечественной войне. В 1942 году эта коллекция начала формироваться. А в 1960-1970-е годы по всей стране по партийной линии очень активно занимались сбором документов у ветеранов, у ветеранских организаций, связывались с самими ветеранами. В нашем архиве у нас была Галина Михайловна Шливко, такой научный сотрудник в партархиве. Можно сказать, она поставила целью своей жизни сбор этих документов. Она дружила с ветеранами, она с ними общалась — она действительно дружила, а не просто общалась. В этих дружеских переписках собрала огромные, шикарные коллекции документов именно по истории Великой Отечественной войны. Но это всё коллекции личного происхождения. Они находятся на Певцова, 9. Их изучают историки, которые занимаются военной тематикой, краеведы.
Ещё одно здание у нас — Центр изучения истории Гражданской войны. Если мы немножко вернёмся к изданию монографии Дмитрия Игоревича Петина (показывает книгу), Центр изучения истории Гражданской войны — это тоже структурное подразделение архива. Там сотрудники занимаются изучением истории Гражданской войны, там проводятся научные конференции, круглые столы, экскурсии тоже в большом количестве.

— Столько всего, и документов тоже! Как это всё хранить? Есть ли какая-то проблема, как у музейщиков, дефицит площадей? У Исторического архива Омской области есть такая проблема?

— Здание на Красном Пути, 153/4 построено в 2008 году. Это современное здание, у нас мобильные стеллажи. Все, кто был у нас на экскурсиях, видели наши просторные стеллажи. Как я уже сказала, есть и на Третьяковской архивохранилище, на Певцова, в Таре у нас своё архивохранилище. Поэтому острая проблема, как у музейщиков, у нас не стоит, но, как я уже сказала, архивы всегда пополняются. У нас сейчас другая актуальная проблема — это электронный документооборот. Мы же создаём сейчас, в ХХI веке, массовый электронный документ. Их нужно хранить. А для этого нужны серверы, должны строиться дата-центры. Но это мы уже выходим на совсем другой уровень архива. Архив в ХХI веке: нам сложно себе представить, какой массив данных архив должен будет хранить впоследствии. Не только бумагу.

— И всё ещё распределить...

— Конечно. Даже в виртуальном смысле архив всё равно остаётся консервативным. Сам по себе архив должен быть описан и структурирован. Документ всегда входит в некую папку, дело — в опись, опись — в фонд. И мы храним по фондам. Например, есть фонд Министерства культуры Омской области. Наш учредитель — Министерство культуры Омской области. У него тоже есть свой фонд, фонд постоянного срока хранения. Все документы Министерства культуры — распоряжения, приказы постоянного срока хранения — поступают в итоге в Исторический архив Омской области, как и любого органа власти. Допустим, решения, распоряжения министра культуры не могут быть в фонде Министерства образования, и т. д и т. п. То же самое с электронным документом. Даже если у вас на рабочем столе документ — на рабочем столе он у вас затеряется очень быстро, и вы про него забудете и потом уже не найдёте. Можете случайно удалить — потому что это рабочий стол. Чтобы сохранить этот документ, вы его помещаете…

— ...в какую-то папку.

— Да. Дальше эта папка у вас — в корневой папке с названием. Вы же всему структурно даёте название в своём личном архиве.

— Если человек пользуется архивом удалённо, он разберётся вот в этой цепочке?

— Этот очень сложная тема. Потому что у нас, получается, из читального зала ушли исследователи — они перешли домой. Есть путеводители по архиву, где структурно разнесены учреждения, фонды по темам. Есть обзоры. Сейчас современный человек привык к простым решениям. И фактически у нас все документы постоянного срока хранения открытого доступа сформированы в дела. И у каждого дела есть своё название. Вот эти все названия сейчас у нас на сайте доступны. То есть можно по нескольким ключевым словам найти заголовки дел, где встречаются те или иные слова. А дальше уже, проанализировав состав этих фондов, где в каких делах встречаются эти слова, можно зайти дальше и посмотреть, что ещё есть в фонде, что ещё не попало в эти ключевые слова.

— Насколько сложно будет обывателю разобраться? Вот я ищу, допустим, по генеалогии, насколько будет мне полезен этот удалённый способ поиска информации?

— Ну, по генеалогии есть ещё площадка Яндекс поиск по архивам. Она, безусловно, облегчает работу в том плане, что искусственный интеллект вмешивается в этот процесс. Искусственный интеллект находит слова, иногда находит зацепки. Дальше, опять же, должен включаться анализ исследователя. Если искусственный интеллект нашёл мне одну фигуру в одном месте, а нам надо посмотреть дальше, тогда ты уже подходишь к классической теме — открываешь и просматриваешь вручную. Плюс-минус, но ты уже понимаешь, где примерно это искать.

— Как вам кажется как краеведу, как работнику архива, продуктивнее всё-таки искать самостоятельно или лучше прийти в архив и воспользоваться помощью специалистов?

— Самостоятельный поиск всегда результативен, потому что ты сам. Во-первых, это другая эмоция. Ты сам это нашёл, ты сам это проанализировал. Открывается совершенно другая вселенная человека, который первым что-то обнаружил, первым что-то нашёл или первым подтвердил тот или иной факт. И сколько таких историй, когда к нам подходили и радостно говорили — вот, это нигде не написано, а мы — первые! Первоискатель — как кладоискатель. К нам же тоже поступают документы на хранение. И вот девушка принесла нам в дар фотографии. Она рассказывала, что дома — она чувствовала себя Индианой Джонсом — нашла что-то необыкновенное, что-то необычное! И тут включился её исследовательский дух. Она атрибутировала эти фотографии, она определила, кому они принадлежали, и радостно с нами поделилась, подарила в архив коллекцию почтовых открыток начала ХХ века.

— Это здорово! Будем надеяться, что в год Культурной столицы пользователей будет больше и больше.

— В год Культурной столицы, безусловно, будет больше исследователей, потому что мы затрагиваем ту или иную тему. Пушкинская библиотека подготовила календарь-ежедневник. А вообще, Пушкинская библиотека, например, каждый год готовит знаменательные даты на следующий год, а Исторический архив Омской области помогает библиотеке имени Пушкина и старается эти даты подтвердить документально. Иногда подтвердить или опровергнуть — тут сложно. Не всегда получается подтвердить, иногда получается опровергнуть, что тоже хорошо. Лучше найти истину. Как с тем же самым Гагариным — долго считали, что он был (в Омске) в 1962-м, а оказалось — в 63-м. Совместно с Пушкинской библиотекой мы этот календарь тоже делаем. Когда к нам приходят вот эти даты (сейчас они пришли на следующий, 2027 год), тоже включается — я это так называю — детективное агентство: нам самим, архивистам, нужно понять, за что зацепиться, где ещё посмотреть, в каком фонде. Вот у меня, например, в отделе работает пять человек. У меня стратегия какая — я сначала даю одному человеку даты — все эти даты. Он анализирует, пытается найти. Нашёл — результат какой-то выдал. Некоторые определённо убираем, оставшиеся даю второму исследователю, потому что каждый исследователь, каждый человек смотрит на документы, на источники ну совершенно по-разному. Есть алгоритмы, понятные всем, но есть вот эта интуиция — какое дело открыть в первую очередь, куда заглянуть потом, а кто-то может и не подумать об этом.

— Чутьё должно быть.

— Чутьё должно быть, безусловно! У всех исследователей, особенно в отделе использования и публикации документов, оно должно быть, иначе ты работать не сможешь. Потому что у тебя в голове должен анализироваться большой объём данных. Я работаю в архиве 20 лет — я не знаю всех документов. И у меня каждый день — это какие-то открытия. Этим прекрасна работа в архиве, потому что каждый день — действительно какое-то открытие!

— В сентябре этого года пройдёт ещё одно знаменательное событие для Культурной столицы — съезд архивистов.

— Совет по архивному делу…

— ...который пройдёт впервые в Омске, впервые, по-моему, даже за Уралом. Будете ли вы участвовать?

— Безусловно, Исторический архив Омской области будет одной из площадок для архивистов. Представьте, в Омск съезжаются архивисты всей страны! Безусловно, они пойдут в архив. Наши два основных здания, и Центр изучения Гражданской войны, и основное здание на Красном Пути, станут одной из площадок. Мы там будем проводить экскурсии для наших коллег, будем обмениваться опытом, будем разговаривать об архивном деле, куда мы движемся, как меняемся. Хочется надеяться, что в процессе заседаний Совета по архивному делу в Омске будут решаться важные вопросы по архивному делу.

— Какие есть глобальные проблемы, которые волнуют всех, все архивы по стране?

— Мы, собственно, часть из них обсудили. Это и цифровизация, и система хранения электронных документов, и работа с исследователями, и удалённый доступ. Не ошибусь, если скажу, что в архивной отрасли во всех регионах проблемы примерно одни и те же.

— Спасибо большое вам за беседу!

— Большое спасибо за приглашение!

Полную версию видеоподкаста вы можете посмотреть здесь: https://tramplin.media/news/18/8262