Текстовая версия подкаста | Наталья Кригер

Для тех, кто любит читать, – текстовая версия подкаста «Знай наших!» с гончаром Натальей Кригер. 

— Наталья, здравствуйте. Я знаю, что вы занимаетесь изготовлением функциональной посуды. Когда готовилась, нашла эту фразу. Что такое «функциональная посуда»?

— Функциональная — та, которую можно помыть в посудомойке, поставить в микроволновку, использовать, как и любую другую обычную посуду. Но эта посуда сделана вручную из высокотемпературной глины, то есть она прошла дополнительный высокий обжиг и поэтому может использоваться как обычная посуда с поправкой на то, что это ручная работа.

— Ручная работа не значит, что она не будет долго жить — что-то где-то отколется, где-то смажется краска и т. д. Это что-то надёжное, может, даже надёжнее, чем магазинная посуда? Чем отличается ваша ручная работа?

— Она в единственном экземпляре, сделана с любовью. Вообще, есть такая история, британскими учёными проводилось исследование, что именно края чашки наши губы касаются чаще всего.

— Ну да, так и есть.

— Поэтому я считаю, что у каждого должна быть чашка, которую он любит, с любовью к себе каждое утро пьёт из неё любимый напиток.

— Своя чашка — ещё и любимая чашка?

— Своя — это которую я сделала сама.

— А для вас все кружки любимые?

— Да. В начале моей карьеры была такая история, когда я сделала кружку, но она получилась не такой, как я хотела. Такое бывает в керамике, потому что в печи происходят всевозможные процессы, может быть не всегда предсказуемо, как потечёт глазурь, как она будет выглядеть в финале. И, получив на выходе чашку, которая выглядела не так, я её дарила кому-то. Дарила только тем людям, которым она нравилась.

— То есть вы её уже не любили, да? Вот не такая она.

(Обе улыбаются.)

— Да. Очень много посуды я дарю своим друзьям, знакомым, потому что она не соответствует каким-то моим критериям. Но со временем я поняла, что у каждой чашки есть свой хозяин. Вот даже я стою где-нибудь на ярмарке, и идёт человек, и он смотрит не на меня, не на всю витрину — он смотрит на конкретную чашку, он берёт её в руки, не отпускает. И я понимаю, что это его чашка, она его ждала, он её издалека увидел.

— Получается, у каждого изделия есть свой характер.

— Да, безусловно.

— Но вы гончаром были не всегда.

— Ой, совсем не всегда!

— Как вы к этому пришли?

— Я много лет работала в институте. Просто обычная офисная работа. Я работала со студентами с перерывами на четыре декрета. В таком режиме я провела много времени. Когда я решила не выходить на работу из четвёртого декрета, супруг меня поддержал — я могу остаться дома, заняться хозяйством. Долго я сидеть дома не смогла. Я начала искать возможность выйти из этого детского сада (смеётся), из домашних обязанностей, из этого замкнутого круга, как мне казалось.

— Вы боялись вернуться к прежней жизни?

— Нет, я уже точно решила, что не буду возвращаться к прежней жизни. То есть офисная работа — это точно не моё. Я не знала, чем я хочу заниматься.

— Только не в офисе?

— Точно знала, что я уже не могу вернуться в офис, потому что я там выгорела окончательно. Посещая разные мастер-классы просто как развлечение — где-то рисование акрилом, где-то эпоксидная смола, всё, кажется, перепробовала, — попала случайно на мастер-класс по керамике. И я поняла, что это то, чем я хочу заниматься. Меня перещёлкнуло сразу! Я попросила всех знакомых, чтобы все подарки, которые будут мне предназначены, были сертификатами на гончарные мастер-классы или всем, что связано с керамикой. Посетив достаточное, как мне показалось, количество мастер-классов, я устроилась в одну сетевую школу глазуровщиком. Со временем стала проводить мастер-классы. Так наработала какой-то опыт. Потом я поехала учиться в Барнаул к Михаилу Бывших — это народный мастер международного уровня. Его творчество высоко оценивают российские мастера. Затем я была на фестивале керамики в Новосибирске. Там тоже большое количество увлечённых людей, именно керамистов. И вот это сообщество всегда очень вдохновляет.

— То есть вы уже начали выходить, грубо говоря, из своей комнаты и искать единомышленников?

— Да, так и получилось. Потому что, поработав в керамической студии, я поняла, что мне нужно заниматься ещё и самостоятельно. Какое-то время моя мастерская находилась дома, в детской комнате. Со временем я поняла, что мне нужно больше пространства. На данный момент моя мастерская находится в арт-галерее «Квадрат». Там я веду мастер-классы. Всех обязательно зову посетить эти чудесные мероприятия, потому что работа с глиной — это какое-то волшебство, которое должен попробовать каждый.

— Когда, в какой момент вы поняли, что вы уже не просто новичок, а тот человек, который обладает достаточной компетенцией, чтобы начать сотрудничество с тем же Государственным центром народного творчества? Потому что я знаю, вы даже принимали участие в проекте «Сибирская экспедиция».

— «Сибирская экспедиция» — это вообще отдельная история. На тот момент я была просто мастер-ремесленник: как я считала, я умею гончарить. Был проект, набор на трёхдневное обучение. И из 300 заявок из 17 регионов России я вошла в число 24 — нас отобрали, и с нами какое-то время занимались. Темой было именно возрождение традиций, использование нашего этнокультурного достояния, чтобы всё это переосмыслить в какой-то коммерчески выгодный проект. Мы обучились. Одним из наставников была Варвара Зенина — этнокультуролог…

— ...которая тоже была у нас на подкасте. Чудесная Варвара!

— Да! И как раз таки сотрудничество с ней и такое взаимодействие, что создавалось ощущение, что я — не зря. То есть всё это не зря. Это не просто увлечение. То, что я делаю, важно и нужно. То, что я называю «я просто гончар, я просто умею гончарить», и всё, но она мне сказала, что, имея ремесло в руках, можно творить многое.

— И это востребовано?

— Да, безусловно. Это востребовано. Появляется больше вдохновения…

— ...что немаловажно для творческого человека.

— Да.

— На тот момент и началось знакомство с ГЦНТ?

— Да. Виктория Юрьевна (Виктория Юрьевна Багринцева — руководитель ГЦНТ. — Прим. ред.) позвонила и сообщила, что им срочно нужно воссоздать посуду, в которой выпекались традиционные сибирские калачи, и вот эти «калашные» блюдца у нас здесь (представлены на столе).

— Кстати, недавно в нашем омском теремке проходила презентация сборника, она называлась «манифест чалдонской кухни». Все рецепты чалдонской кухни. Те же калачи, что выпекались вот здесь (показывает на блюдца)?

— Да.

— Это просто уникально!

— На самом деле есть же ещё большая гастрономическая часть экспедиции, когда возрождают рецепты. И, как оказалось, важно не просто знать рецепт, из чего что-то было приготовлено. Важно знать, как именно, в чём готовилось, и поэтому «калашные» блюдца первые, для кого я сделала, это наш известный ресторан. Известный повар Олег Мамонтов обратился ко мне и попросил подобрать нужную форму. И, как оказалось, он подгонял рецепт — в течение трёх недель кондитеры выпекали калачи разной рецептуры. Я не знаю, какие у них там секреты, но факт, что я сделала для них эти блюдца. Потом появилась потребность у нашего Центра народного творчества, чтобы это был наш сибирский сувенир. Там они представлены в виде наборов из шести блюдец, и описан как раз чалдонский рецепт калачей.

— Уже такой готовый подарочный набор из блюдец с рецептом?

— Да. Первым, кто опробовал их после ресторана «Осип Терлеев», был оператор на фестивале «Слетье». Он подошёл, сначала поснимал, а потом пришёл и сказал: «Вот мне нужны такие калачи». И прислал мне видеоотчёт (улыбается). Они такие красивые! (Обе смеются.) И наверняка такие же вкусные!

— Правда, что гончарная посуда влияет на вкусовые качества?

— Безусловно! Я делала ещё для другого омского кондитера эти блюдца, она сказала: «Они пахнут деревней». Я не чувствую этого запаха, но она так сказала. Потому что это молочный обжиг. Наносится обычное молоко, и изделие обжигается дополнительно, казеин выгорает, закрывает поры, и посуда становится водонепроницаемой и полностью готова для использования.

— В отличие от этой посуды, которая уже покрыта глазурью (показывает на столе). Вы глазурью её покрываете тоже самостоятельно?

— Да. Глазурь — это стекловидное покрытие. Все глазури — это изначально порошок определённого цвета, и наносится он на посуду, потом она дополнительно обжигается. Это уже более современный вариант посуды — красивая, яркая и, что немаловажно, полностью функциональная.

— Сколько сегодня уже в вашем багаже, так сказать, в арсенале, единиц вашего творчества?

— На самом деле я делаю посуду постоянно. Сейчас уже такая история: я делаю на заказ к каждой ярмарке. Я готовлюсь, делаю свою серию.

— Серия посуды — это блюдца с чашками или, может быть, много чашек рядом?

— Я очень люблю кружки.

— То есть их у вас больше всего?

— Да, больше всего у меня кружек. Какие-то интерьерные вещи, вазы или какие-то декоративные варианты я тоже стараюсь делать (ведущая берёт в руки кружку и рассматривает её), но это уже больше про творчество. Кружка — это функционал, это то, что, по моему мнению, каждому нужно.

— А вот это что (показывает на предмет)?

— Это декоративная тарелка для подачи. Можно её использовать как тарелку для украшений. На самом деле у меня есть ещё какие-то изделия, которые я сделала, потому что хотела сделать — и сделала так. А как вы как покупатели будете их использовать, это уже отдельная история, ваша личная история. Потому что у меня были случаи, когда я делала тарелочку, на которой будет какой-то красивый десертик, а ко мне подходит мужчина и говорит: «Это пепельница?» (Обе смеются.) Я говорю ему: «Ну, вы можете так её использовать».

— Если отозвалось, то почему нет!

Вообще насколько сегодня велик спрос на керамическую посуду ручной работы? Есть ли у вас какие-то сложности с тем, чтобы её продать, чтобы она попала в нужные руки?

— На самом деле все ярмарки, маркеты, какие-то городские мероприятия, где представлена посуда, и вообще в принципе любой ручной труд собирают как раз людей, которым это интересно, им это нравится. Я из года в год вижу одних и тех же людей на этих ярмарках. У меня есть постоянные покупатели. Да, безусловно, это востребовано, потому что любые вещи, сделанные с душой, — покупатели это чувствуют. Это может быть и одежда, и любые другие предметы быта, которые сделаны человеком вручную, в них вложена душа. По-другому я сказать не могу.

— Какие-то ещё проекты у вас есть на сегодня, может быть, идеи? С кем хотели бы посотрудничать?

— У меня очень насыщенным был прошлый год, в том числе благодаря «Сибирской экспедиции», где мы очень плотно работали над коллекцией посуды, использовали там роспись. И я планировала этот год больше посвятить себе и своим проектам. Найти, что называется, свой стиль или придумать новую коллекцию, максимально проявиться в творчестве, не в работе, потому что любая ярмарка предполагает подготовительный этап, когда ты сидишь, крутишь, лепишь… И это больше рутинная работа. А вот придумать, порисовать эскизы — более творческая часть, и на неё как-то всегда меньше времени. Я сейчас планирую заняться какой-то более творческой составляющей, чем производство.

— Придумыванием?

— Да-да!

— А считаете вы себя народным мастером?

— Нет, я не могу сказать, что я народный мастер. Но я погрузилась во всю эту атмосферу благодаря «Сибирской экспедиции», Центру народного творчества, после участия в фестивале «Слетье», который был у нас в Большеречье. Он будет в этом году вообще невероятно масштабным. Я уже знаю, какие там планы, и всех зову, всем рекомендую обязательно посетить летом, 19, 20, 21 июня, в Большеречье фестиваль «Слетье».

Что касается народных промыслов, традиций, это всё очень интересно, это занимает много внимания и времени, и погружаться, мне кажется, в это можно бесконечно. Я, безусловно, готова и могу этим заниматься, но сказать, что я народный мастер, пока не готова.

— А почему? Потому что нет преемственности? Вы считаете, что это важно?

— Да, безусловно.

— От прадеда к деду, от деда…

— Да, традиции — это наше всё! Да, я научилась, да, я могу это делать, но делаю это ещё слишком мало времени. Как мне кажется, у меня ещё всё впереди (смеётся).

— А вдруг вы основоположник?!

— Да, возможно. У меня очень творческие дети.

— Не жалеете, что когда-то не открыли ателье?

— Ой, нет конечно!

— Может быть, и пошив одежды у вас был бы замечательный.

— Возможно, но я считаю, вот как сложилось — это самый идеальный вариант, потому что я делаю то, что мне нравится. Это очень вдохновляет, это бесконечно радует, в этом моя медитация, мой отдых. И тот факт, что мои изделия людям приносят радость, очень меня вдохновляет…

— ...и делает, наверно, счастливым человеком.

— Да, безусловно!

— Вам большое спасибо за беседу! Благодарим, что принесли и показали всю эту красоту (показывает на изделия). Я думаю, что покупателей будет ещё больше!

Полную версию видеоподкаста смотреть и слушать здесь: https://tramplin.media/news/18/8289