Текстовая версия подкаста | Наталья Леницкая

Для тех, кто любит читать, – текстовая версия подкаста «Знай наших!» с психологом, арт-терапевтом, советником директора по воспитанию в Омском строительном колледже, а ещё руководителем продюсерского центра «Игра теней» и «Клуба омского стендапа» Натальей Леницкой.

— Наталья, здравствуйте. Что из этого всего вам ближе?

— Я не могу сказать точно, что из этого ближе всего, потому что это всё было с самого начала рождено мной, моей задумкой, и советник директора тоже родился не просто так. Когда я закончила свою учительскую деятельность в школе «Альфа и Омега», я уволилась и тут же отправила на Hhanter своё объявление. Мне позвонил директор одной из школ и сказал: «Наталья Александровна, я вас знаю. Я не верю, что вы уволились из школы. Пойдёте ко мне советником?». Я сказала да, положила трубку и пошла искать, кто такой советник. И поняла, что на самом деле советник — это тот человек, которым я хотела быть всегда. Многогранная личность, человек — патриот своей страны, своего языка, своей семьи, своей Родины, человек, который своим опытом, своим личным примером может воспитать достойную смену и достойную старость для меня и моей семьи.

— А так часто бывает, что вы говорите, а уже потом действительно анализируете и принимаете решение: выходить — не выходить, делать — не делать?

— Так бывает не всегда, потому что я, как любой человек, немного труслива, и иногда мне бывает очень страшно начать какое-то новое дело. Но на самом деле если я доверяю своему первому порыву и не начинаю копаться в себе — говорю «ну, может быть, я подумаю», а если даю ответ сразу, бывают такие отчаянные моменты, — я понимаю, что я выигрываю сто процентов.

— То есть вы не боретесь в своих мыслях, не копаетесь — «а может быть... а может, ещё другие варианты» и т. д.?

— Да, потому что на самом деле к остальным моим проектам я очень долго шла, хотела их, долго анализировала — а смогу ли я, будет ли у меня возможность, а пойдут ли люди, смогу ли я набрать людей в эти проекты, будет ли им интересно, а смогу ли я вообще писать стендап-монологи? Мне было страшно, и поэтому они немножко тяжело появлялись на свет, но когда они появились, я поняла, что — да, им быть, им процветать и идти только вперёд, развиваться, расширяться!

— Это вы уже с точки зрения психолога даёте себе такие установки?

— Психология «зашла» давно, когда мы были на карантине. Мы сидели дома, было очень скучно, я перечитала всю литературу, которая есть дома: уже несколько рядов. Мы все очень большие книголюбы всей семьёй; почему-то я не люблю книги электронные, аудио- — мне сложно читать, сложно слушать, мне кажется, они не в том темпе читают. Поэтому я перечитала всю литературу и поняла, что нужно чем-то заняться. Я увидела нейрографику и пошла вот в эту арт-терапию, отучилась у Павла Пискарёва — сначала онлайн, потом съездила на защиту, зашла вот в этот проект. А потом, когда я уже стала работать с комитетом семей воинов Отечества, и пошёл первый, наверное, поток обучения на кризисных психологов по работе с военнослужащими, я зашла в этот поток, отучилась, и стала работать более широко.

— То есть знания пригодились и здесь.

— Конечно, да.

— В самом большом объёме, так сказать.

— Нейрографика — это такой лёгкий метод работы с подсознанием. А у кризисного психолога оружие немного посильнее в руках, и ты можешь человека вывести из любой ситуации, если будешь правильно его применять.

— Расскажите, как родился «Клуб омского стендапа»?

— Родился вообще, наверное, с моим рождением.

— То есть это тоже уже было где-то там изначально, в детстве?

— Да, потому что я шутила, наверное, всегда. У меня папа очень большой шутник, у него байка на любой случай, анекдот на любой случай. Я не успела открыть рот, мама там что-то делает на кухне, а папа уже рассказывает анекдот. Наверно, вот эта любовь к шуткам у меня была в крови, я всегда хотела, но мне всегда казалось, что это такая несерьёзная, скажем так, деятельность, и к этому я шла очень много лет. Когда-то — наверно, это было в прошлом году, 4 апреля — дату я помню, потому что я ехала к мужу, мне нужно было доехать на машине до Астаны, потом перелёт до Стамбула, затем Стамбул — Париж, у меня было много времени, и я подумала — почему бы не образовать? И с одной из приятельниц мы… я ей звоню: «Ты пойдёшь в партнёры?» Потому что мне было страшно, было страшно «зайти»: эта вот моя пугливость… Она согласилась, за что ей большое спасибо, поддержала меня в этот момент. Потом наши пути разошлись, и я пошла дальше.

— Но хотя бы начало было положено.

— Да, начало было положено. Ещё раз говорю, я поблагодарила её, она — меня, наверное (смеётся). Но Клуб продолжает расти. Сначала я его организовала как женский клуб. На самом деле не скажу, что возрастной ценз у нас 30+, но в основном женщины такие уже  статусные, сложившиеся в этой жизни. Я всегда говорю, что в нашем клубе нет места пошлости: я говорю, лёгкость, но не доступность, вот так. И здесь я против нецензурной брани. Все, кто выходит на сцену и начинает очень сильно применять ненормативную лексику, — у меня и у всех наших сворачиваются уши. Я потом жутко перед всеми извиняюсь и с этими людьми стараюсь больше не сотрудничать, потому что я считаю, что тонкий юмор — это про ум, про умение подать серьёзные вещи, но таким достаточно шутливым способом.

— Остроумием.

— Да, остроумием.

— О чём шутите?

— Мы шутим обо всём, кроме политики, религии и вообще каких-то таких тем, которые могли бы обидеть людей. Что мы разбирали? Разбирали мы страхи, каникулы, семью. Вот в ближайшем будущем, совсем-совсем скоро, у нас будет «Я и ЧП» — это всё, что происходит у людей; бывает, что человек — ходячее чрезвычайное происшествие. Шутим на разные темы, кроме тех, которые могли бы больно обидеть других.

— В этом году вы получили «Хрустальное сердце» — эта премия выдаётся по итогам за 2025 год волонтёрам.

— Да.

— За что эта премия была вам вручена, немного расскажите об этом.

— Эта премия была вручена за то, что мы вместе с Комитетом семей воинов Отечества, поскольку мы с ними сотрудничали и у нас есть соглашение с Омским строительным колледжем, высаживали аллею Памяти, аллею Героев на территории Омского строительного колледжа. У меня очень много социальных партнёров, и один из них — Омский дендрологический сад имени Гензе и Инна Гречина. Инна, если ты меня видишь, я тебя очень люблю! Мы с ней и со всеми ними делали этот большой проект — высадили аллею, ребята нам помогали саженцами, мои студенты, естественно, всё организовали — лунки, приглашали ветеранов различных боевых конфликтов, в том числе специальной военной операции. У нас несколько человек, которые ушли и стали небесными воинами... Это наши бывшие студенты. Мы приглашали семьи и вместе с ними высаживали. И я планировала это масштабировать. Я об этом говорила в этом году, что я хотела бы масштабировать этот проект. Но я смотрю, что многие на самом деле подхватили эту идею и без моего масштабирования. Просто молодцы!

— То есть акция уже разлетелась.

— Разлетелась и без моей помощи. Возможно, где-то кто-то дал толчок, возможно, люди были волонтёрами на этой премии, они услышали, и им тоже стало приятно иметь на своей территории такую аллею Героев и знать, что вот здесь увековечена память людей, которые отдали за нас свои жизни...

— Я вот сейчас думаю, с одной стороны, помощь воинам, их семьям, с другой стороны — «Клуб омского стендапа». Вообще в принципе противоположные, полярные по эмоциям…

— Это про силу духа.

— А вообще, если глубже копнуть, у вас там и таможня была. Каким образом вообще всё уживается в одном человеке?

— Как-то так всё смешалось, получился такой вот… «винегрет».

— А как вы вопреки тому, что нужно было пойти работать педагогом (как вы говорите — «диплом подарила папе и всё») ушли всё-таки в таможенное дело?

— На тот момент — это было начало 2000-х — очень сложно было с заработной платой, у меня уже был сын, и я точно бы не вытянула семью — почему-то я должна была вытянуть семью… (Смеются обе.)

— У нас женщины так любять вытягивать, вытягивать…

— Да. И я просто-напросто, приехав домой в Исилькуль, пошла служить в пограничные войска. Мне казалось, что я не педагог. Хотя с самого детства я обучала всех соседских бродячих собак не собачьему делу, а именно грамоте, математике (улыбается).

— То есть это были такие «школьники».

— Да, это были такие «школьники». Была такая железная доска, на которой я, ни разу не бывши в школе, никогда не видевши её, разлиновала клеточки и линейки, и на этой длоске учила местных собак грамоте. Наверно, наигралась в своей жизини, поняла, что я не хочу больше быть педагогом, но так как на тот момент у меня был только один выход — получить педагогическое образование, и я его получила, но ушла в пограничные войска. Я отслужила девять или одиннадцать месяцев (это уже давно было) и поняла, что военная служба в таком формате, в котором она как раз только зарождалась, мне была не очень по душе. И я написала прошение. Это был единственный случай, когда меня переводом перевели из пограничных войск в таможенную службу. После этого, через год или два, таможенники стали госслужащими. Я стала госслужащей. Отработала я достаточно в хорошем коллективе. Был молодой, активный, задорный коллектив. Разъехались мы все большими друзьями. В связи с образованием Таможенного союза мне предложили переехать в Канск, у меня была маленькая Алиса на руках, моя дочь. И я решила кардинально сменить свою сферу деятельности. Подруга меня позвала сначала в Дом детского творчества, где я вела курсы английского языка, потом я поняла, что вот эти горящие детские глаза — это, наверное, всё то, что я всю жизнь ждала. Мне нравилось получать этот кайф от того, что — «а когда ещё, а что будет следующим?» И я пошла работать в школу. Я работала в Исилькульской школе, потом я устроилась в тюремную школу.

— О, слушайте, оказывается, какие у вас ещё есть истории!

— Я работала параллельно в тюремной школе в Исилькуле, но в какой-то момент поняла, что мне уже мало Исилькуля, и я переехала в Омск. Здесь уже дети пошли в школу, Егор — взрослый, Алиса в первый класс. И я пошла в эту же школу учителем английского языка. И с самого начала начала всё учить, получать первую категорию, высшую категорию, становиться экспертом по проверке ОГЭ и ЕГЭ.

— То есть так или иначе педагогика вошла…

— ...в мою жизнь, да. Сейчас она меня, конечно, поглотила, потому что советник по воспитанию — это такая же педагогика, это воспитание, поскольку с началом специальной военной операции в Законе «Об образовании» произошли кардинальные изменения. Раньше было образование — это обучение и воспитание, а потом сделали воспитание и обучение. То есть на первом месте стало воспитание. Потому что человек должен быть гармоничной личностью. Он может быть замечательным математиком, но при этом отъявленной сволочью. (Смеются.)

— Разговариваю с вами, и у меня складывается впечатление, что бы вы ни проживали, где бы вы ни находились, вам всё интересно, вы это как-то на себя примеряете. На самом деле не сложно ли вот с этим жить, когда ты хочешь и одно, и второе, и третье, и четвёртое, а  есть ли ещё какое-то желание состояться в чём-то? Многогранным людям всегда, мне кажется, сложно с этим.

— Да, потому что я хочу сказать, что в моей голове рождаются проекты один за другим. Сейчас у меня открылся новый проект — это «Чтец». У нас в команде три человека — Влад Киселёв и Татьяна Щербань. Вот будет у нас 27-го театральное представление, где мы два месяца учим обычных людей — просто обычных людей — сценической речи, актёрскому мастерству и выводим их с написанными монологами на сцену. Пока не знаю, что это будет, но впереди у меня на июль большие планы с вот этим творческим объединением, которое у меня изначально родилось, — «Игра теней» — и потом переросло в продюсерский центр. Хотела открыть, знаете, такой небольшой клуб знакомств.

— Это ещё одна идея.

— Да, вот эта идея меня давно преследует, и я думаю, что я её реализую. То есть клуб знакомств, когда нормальные люди, которые хотели бы составить ну, я не скажу, что какую-нибудь ячейку общества, но какой-то союз, могли найти друг друга и точно знали, что это проверенный человек. Это как, знаете, в «Москва слезам не верит», «я найду тебе лучшего» (смеются). Это пока так, идея. Думаю, что я успею её реализовать и у меня её никто не украдёт. (Обе смеются.) Пока в планах, я не знаю, смогу ли я это реализовать.

— Продюсерский центр «Игра теней» — это что, это о чём?

— Сначала проект зародился как творческое объединение, где были актёры, певцы, талантливые люди, которые могли проявиться на сцене. Это не профессионалы, это любители, которые чётко знали, что они придут в одну большую семью и будут тепло восприняты публикой. И вот в течение этого года родился продюсерский центр, я веду трёх человек, это люди, молодые исполнители, люди, которых я вывожу на сцену, помогаю им реализоваться.

— А кто это, это ваши студенты?

— Нет, это не студенты, это просто творческие люди нашего города. Творческое объединение и продюсерский центр — такая одна большая семья, где мы все поддерживаем друг друга и реализуемся. В этом году нас пригласили на «Пешеходный Любинский». Мы в прошлом году тоже делали большой летний концерт и в этом году на 9 Мая — это было очень почётно. Честно говоря, от этого переполняющего чувства патриотизма, любви к Родине и вообще к людям у меня были слёзы на глазах. И артисты чувствовали вот эту гордость, когда они выходили и пели для большого количества людей. Это был Победный концерт на 9 Мая на большой сцене на «Пешеходном Любинском» для наших жителей. Это было почётно!

— Проекты рождаются, а на реализацию нужно время, нужны средства. Здесь кто выступает поддержкой?

— Вся моя семья. У меня двое замечательных детей — взрослых, которые помогают мне где-то финансово, где-то вообще своей помощью, потому что Алиса — несмотря на её юный возраст, ей будет всего лишь 15, — администрирует эти проекты. Она всё знает: всё про всех, кто, куда. А мой сын, он учится на стоматолога, но при этом он графический дизайнер. Он оформляет мне соответственно страницу во ВКонтакте, он делает мне все афиши. Причём на самом деле я никогда не говорю ему тему, так как с самого начала, с самого зарождения он всегда чувствует, какая тема будет следующая. И он прямо говорит — давай возьмём её.

— Вы с этими проектами где-то уже куда-то выходили дальше Омска, допустим?

— Дальше Омска — нет, конечно. Ещё нет, потому что мы ещё совсем маленькие и нам всего лишь год. Но, наверное, всё впереди. Будем пробовать свои силы…

— ...и не останавливаться. Потому что я думаю, вы тот человек, который не останавливается на одном, двух, даже пяти проектах. Какие есть ещё идеи, куда можно развиваться, потому что проектная деятельность сегодня суперактуальна?

— Проектная деятельность актуальна, и мы в нашем колледже, кстати говоря, пишем и на «Росмолодёжь», и с родительскими инициативами выходим, поэтому дай бог победить и реализовать то, что мы закладываем. Я не могу сказать, о чём я буду писать дальше и какие масштабные проекты у меня будут, потому что я сейчас набрала то, что я хотела бы раскрутить.

— Вы большая фанатка Путина.

— Ну, так произошло.

— Может, какой-то патриотический проект придумаете в Омске.

— Возможно, и так. Кто бы что там ни говорил, я знаю, что все мои друзья, все люди, с которым я общалась в Евросоюзе, они с большим уважением относятся к Владимиру Владимировичу. Я считаю так, что Путин поднял нашу страну с колен. Я вижу, сколько всего вложено, сколько масштабных проектов и как мы можем гордиться своей страной. И я хочу сказать, что, несмотря ни на что, я не уехала их страны, осталась в России…

— Хотя у вас были такие варианты — уехать.

— Конечно, да. У меня муж проживал за границей. В этом году в январе я стала вдовой. Я не уехала из страны, потому что я люблю Россию, я горжусь — и горжусь Владимиром Владимировичем.

— Более того, вы любите Омск.

— Да.

— Потому что вы здесь, не в Москве, не в Питере.

— Да.

— За что вы любите Омск?

— Во-первых, за то, что он очень солнечный город. Поскольку моя жизнь была в Исилькуле, я никуда не планировала, таможня меня привязала к этой земле. И когда я решила, что всё-таки мы перебираемся в Омск, я попросила папу, ибо муж не говорил на русском языке, чтобы он поехал с ним. Я говорю: «Ты знаешь, там на «Зелёном острове» есть «Изумрудный берег» (я обожаю, я фанатка Элли и Тотошки, у меня была в детстве собака Тотошка), я хочу жить в «Изумрудном береге». Ну, не «Изумрудный город», но «Изумрудный берег». Я очень прошу тебя, папа, поезжайте и купите квартиру там». Они поехали, и она на самом деле там была на 13-м этаже, угловая квартира. Они купили эту квартиру. Так я оказалась в Омске.

С самого нашего начала одним из резидентов была девушка — она и сейчас есть — Ольга Консевич, она живёт в городе Исилькуле. И каждый раз, когда она выходит на сцену, она говорит о том, что она приехала на очень большом транспорте — на электричке. (Обе смеются.) Это круто, потому что её это на самом деле привлекает. Она муниципальный координатор, кстати, советников «Навигаторов детства» в Исилькульском районе. Очень креативная девчонка, и она нас приглашала приехать как раз выступить на её земле. Наверно, будем пробовать передвигаться сначала по территории Омской области, а потом уже выходить за пределы.

Я не совсем ещё уверена в том, что мы готовы выехать в Новосибирск, в Тюмень, в Томск. Я хочу, чтобы команда была в себе уверена. Потому что на самом деле это большая работа над собой.

— То есть ещё наработать опыт?

— Да, немного наработать опыт, уверенность держаться на сцене за счёт своего юмора, тонкости подачи и владения публикой.

— Можете какую-нибудь шутку?

— Могу. (Обе смеются.) В прошлом я повезла своего сына проходить медкомиссию. Это было в центре города, и оказалось, что этот медицинский центр находится во дворе. Ну, он ушёл. Я открыла окна, сижу ем мороженое, смотрю — что-то мельтешит. Я смотрю, что идут крысы. И они идут под мою машину. Вы знаете, я начала лихорадочно вспоминать, есть ли у меня дно в машине, искать ногами, закрывать окна, звонить сыну: ты скоро, сынок? Он говорит: ты просто закрой окна и переедь на другое место. В этот момент я думала, а вот если они сейчас забрались на мой фаркоп и думают, что это как бы спасение, я задавлю несчастных крыс... И вот я так сидела и ждала, когда выйдет сын, посмотрит под машину, на машину...

— Сын всех крыс…

— ...распугал, да. Мои шутки на самом деле из моей жизни. Так же как я зимой очень сильно опаздываю, еду на маникюр, понимаю, что я сегодня ещё абсолютно ничего не ела. На улице мороз. И вспоминаю, что где-то в бардачке валяется огрызок сникерса.

— Это крысы не доели. (Смеются.)

— Когда, знаете, когда он весь в пуху, как сегодня, в крошечках. И достаточно большой кусок, и его невозможно откусить. Я  его в рот запихнула, поднимаю голову и смотрю, что полицейский меня останавливает проверить документы, а у меня полный рот. Это смешно.

— Да, это весело.

— Первое, что я ему сказала: простите — у меня рот занят. (Обе смеются.)

— Дайте я дожую!

— Да, дожую. Такие шутки рождаются просто из моей жизни.

— Хочется в ваши проекты побольше вникнуть. Я думаю, то, что вы сегодня перечислили, наверняка кого-то из наших подписчиков заинтересует. Ну а вам желаю не останавливаться. И, может быть, не столько даже расширяться, сколько ещё и углубляться.

— Спасибо большое, что сегодня вот так всё случилось. Катюше Шереметьевой огромное спасибо (изображает пальцами сердечко).

— У нас как «Поле чудес».

— Да, у нас «Поле чудес». Благодаря тебе, твоей креативности, твоему доброму сердцу я здесь!

— Спасибо, что пришли.

— Вам спасибо.

Видеоверсию подкаста можно посмотреть здесь: https://tramplin.media/news/18/8533