Текстовая версия подкаста | Антонина Северинова 

Для тех, кто любит читать, текстовая версия подкаста «Знай наших!» с этнохореографом, ведущим специалистом по жанрам творчества отдела русской традиционной культуры Государственного центра народного творчества Омской области, руководителем Русского хорового клуба «ПОЙ-ПЛЯШИ» Антониной Севериновой

— Приветствуем вас, Антонина, в нашей студии!

— Здравствуйте!

— Я бы хотела сначала узнать, вообще русская традиционная культура — откуда она в вас? Я понимаю, что это не только работа, это вообще вся ваша жизнь. Но вы, я логически догадываюсь, родились в простой, обычной советской семье, которая, может быть, и знала русскую традиционную культуру (о которой, кстати, сегодня много говорится), но вот тогда вряд ли она соблюдалась. Откуда в вас это?

— Да, надо сказать, я родом из девяностых, ну, чуть пораньше. Конечно, тогда советская культура была в приоритете, о традиционной культуре мало что говорили, но это не значит, что её не было в обычной жизни советских людей. Потому что наши бабушки зачерпнули это всё в своей повседневной жизни и транслировали это, даже переезжая из деревни в город: обычаи, традиции — это всё сохранялось, дети, внуки это получали, растя рядом с бабушками.

— То есть вы всё равно так или иначе крутились в этом?

— Мама бабушки из Муромцевского района, она была всегда очень остра на язык и прямолинейна, и каждое твоё действие сопровождалось либо присказкой, либо пословицей, поговоркой. Поэтому это было всегда на слуху в нашей семье. У нас большая семья, у моего отца две сестры, а в совокупности у бабушки в деревне нас было 12 внуков, то есть я из большой спмьи. По маминой стороне нас было пятеро, а по папиной стороне 12 внуков. Я своё детство часто проводила в деревне — хозяйство и обрядовая культура сопутствовала, так скажем. В нашей семье мы уже не пели, потому что бабушка была достаточно молодая. Надо сказать, что у меня по линии мамы и по линии папы обе бабушки были знахарками, лечили людей в деревне. К ним всегда стояла очередь, они читали молитвы, правили детям головы, взрослым трактористам мужикам — грыжи и т. д., перепекали маленьких больных детей в печке. Но по маминой стороне я бабушку не застала, она у меня была полька — Донна Адамовна Войтович. Она никогда не была в Польше, но при этом лечила на польском языке, читала молитвы. По папиной стороне — баба Акулина, её я хорошо помню. Надо сказать, что благодаря ей я впитала в себя, что такое уважение к старшим и почёт. У нас семья украинская, и надо сказать, что бабушка к своей матери и соответственно дедушка к тёще обращались только по имени-отчеству и на «вы». Современная молодёжь общается — сейчас дети это у них друзья родители, на «ты».

— Да, есть такое, встречается.

— У нас в деревне никогда такого не было. Когда мы были постарше, когда была мода на лосины — вы, наверное, помните, да? То есть мы, когда приезжали из города в деревню в лосинах и в коротких футболках, под окошками вот так (показывает рукой) пролазили, чтобы баба Акулина не видела, в летнюю кухню, переодевались в юбки и только после этого заходили в дом и здоровались с бабушкой.

— Были такие достаточно строгие правила в семье?

— Да, это вот по папиной линии. А по маминой стороне, наоборот, бабушка всегда говорила: «Чё ты как монашка ходишь? Ты так никогда замуж не выйдешь»(смеётся).То есть юбку носить покороче… Вот такое у меня было двоякое (смеётся).

— То есть какие-то предпосылки у вас уже были?

— Безусловно, у любого человека были и есть предпосылки — традиции в семье всё равно сохраняются.

— Всегда есть какая-то грань перед, например, современным человеком, особенно сейчас. Как же её переступить и жить, соблюдая русскую традицию?

— Надо сказать, что традиционная культура уже как бы умерла. То есть её нет в том виде, в котором она существовала. Традиционная культура — это симбиоз, который включает в себя веру — православие. Это соблюдение народного календаря. А народный календарь соблюдается тогда, когда люди живут на земле в деревне. Как только человек из деревни переехал в город, он утратил функции вот эти рабочие, с землёй, аграрные и т. д. И многие обряды потеряли, собственно, смысл, потому что у нас всё завязано вокруг аграрного календаря. То есть каждый цикл, время года — надо, соответственно, подготовить землю к урожаю. В том виде, как это было до советской власти, — такого уже нет. Традиционная культура закончилась тогда, когда все переехали в город и пришла советская власть.Но что касается наших традиций, они, безусловно, живы. И они трансформируются с течением времени. Традиция живёт только тогда, когда трансформируется. И это та часть, которую мы должны знать, сохранять, актуализировать и научиться пользоваться этим знанием, своими традициями в современной жизни, сейчас.

— Где этому можно научиться сегодня?

— Ну как минимум нужно этим заинтересоваться. Вот сейчас мода узнавать свою семейную родословную, есть программы в интернете: узнать древо семьи, откуда кто приехал и т. д. То есть если есть у человека интерес, то не составит труда найти традицию. Потому что она никуда не делась. Мы ездим в фольклорные экспедиции, до сих пор мы сейчас, в ХХI веке, живём — мы записываем и песни обрядовые, и фольклор, мы записываем танцы. Хотя, казалось бы, танцы! Они пережили не только советский период, они пережили девяностые, и они сейчас в клубах исполняются.

— Наверное, скорее всего, в виде каких-то номеров, коллективов, которые исполняют эти номера?

— Нет, не всегда.

— А кто носители этой культуры?

— Это деревенские жители.

— Есть ещё такие сегодня?

— Конечно! Безусловно, да. Их, конечно, мало, они уходят. Но видите, тут какая проблема. Когда их было много и было у кого спросить, тогда у нас не было возможности это зафиксировать. Поэтому такой диссонанс. Сейчас, когда у нас есть видеокамеры, аппаратура, свет, звук, мы можем всё это зафиксировать, а фиксировать особо некого. Осталось не так много людей, которые были носителями культуры. Вот мы буквально в 22-м, 23-м году в Седельниковском районе общались сВерой Емельяновной Сластниковой, и она говорит: «Я вечёрочница с пяти лет». То есть как традиция доходит до нас? Вообще, в пять лет на вечёрки дети не допускались...

— Думаю, да.

— А она такая: «Я вам сейчас всё покажу, все танцы, которые на вечёрках танцевали». Мне как этнохореографу в первую очередь, конечно, интересны танцы.

— Подглядывала, наверно, где-то.

— Она говорит: «Я вечёрочница с пяти лет». Спрашиваю: «Как так получилось?» — «У меня со старшими братьями большая разница в возрасте. Когда я родилась, средний брат был в армии (служили-то не один год). Я вообще не понимаю, что это мой брат. Я спустя время так маме говорю: «Мама, когда этот дядя уедет?»

А сейчас дети — центр семьи, и всё вокруг ребёнка движется. В крестьянской семье такого не было, даже в советской семье такого не было. Дети всегда подражали родителям, они с раннего детства наделялись определённым функционалом, выполняли посильную работу по дому, помогали. То есть вокруг детей никто не концентрировался. Все жили нормальной, полноценной трудовой жизнью.

Брату сильно хотелось идти на вечёрки, ему, понятное дело, с девушками нигде больше было невозможно подержаться за руки, поцеловаться законно, даже поразговаривать, пообщаться. Это не как сейчас, на улице не подойдёшь. Как бы все друг друга знают, но при этом тесные контакты, даже разговоры в деревне были запрещены.

— Дискотек не было.

— Не было. «Ну и, — говорит, — собственно, меня девать некуда, потому что брат был в досмотре за мной, ответственный за меня. И он, конечно же, брал меня. Я посижу, посижу, мне неинтересно сидеть. Я к одному пристану — возьми меня танцевать, ко второму, к третьему. Ну, кто-нибудь сжалится, возьмёт меня в пару. Всяко бывало, и в глаз получала». Ну, не потому, что кто-то обидеть хотел, а случайно, потому что это очень динамичное действо, когда все начинают танцевать. Маленького ребёнка так периодически притаптывали, скажем так(смеётся).

— Вы сегодня в Омске сами вечёрки проводите?

— Ну, не совсем вечёрки. Вечёрки мой сын проводит в «Омск Фолк Движ» — такое молодёжное объединение. Он один из участников этого объединения, и они проводят вечёрки для молодёжи. А у меня Русский клуб «ПОЙ-ПЛЯШИ» всё-таки для более старшего возраста. Изначально он создавался как 27+, потому что в Омске фольклор можно изучать в детской школе искусств — есть куда детей отвести, у нас есть фольклорное отделение в Омском государственном детском ансамбле, в котором я много лет проработала. И так получилось, что я работала с детьми, и родители стали задавать вопрос: можно мы тоже будем ходить к вам на занятия?

— То есть это популярно и в той, и в другой возрастной категории?

— Из этого вопроса вырос, собственно, мой клуб. Он создавался как танцевальный клуб «Во сибирском городу» в 2017 году. В этом году нам уже 9 лет. Потом мы уходили в свободное плавание из ГЦНТ во времена ковида и т. д. А сейчас мы вернулись в ГЦНТ, вот уже почти два года. Мы теперь Русский клуб «ПОЙ-ПЛЯШИ».

— Зачем это людям?

— Людям?

— Зачем нужна традиция, зачем нужны вот эти этнотанцы, этнодискотеки?

— Началось всё очень банально. Моя подруга Татьяна Михайловна Репина — руководитель студии мастеров традиционного костюма. К ней ходили люди, которые шили и изучали традиционный костюм. Когда люди шьют традиционный костюм, куда его надевать? То есть им надо где-то красоваться. Ну, праздники — понятно, но как-то хотелось бы ещё где-то. Потом мы стали собираться петь. Затем мы стали танцевать.

Зачем это людям? Ну, в первую очередь в современном мире «пчеловейников», так скажем, высоких домов и т. д., люди сильно сконцентрированы на себе, на своей жизни, на цели и стремлении, чтобы всё лучшее было у меня, а на самом деле русская душа требует другого. Ей вот эти все материальные блага… Они, конечно, важны, но первое — это твоё духовное состояние, твой внутренний покой, созерцание, умиротворение. А это всё можно получить только в дружной команде единомышленников. То есть когда человеку не с кем общаться... Человек всё-таки существо социальное, ему очень важно быть в кругу своих.

— То есть некой усталостью может быть продиктовано всё более и более нарастающее у людей желание прикоснуться к русской традиционной культуре?

— Я даже не могу сказать, что это усталость, потому что люди не моего поколения, а более старшего поколения — советские люди, что такое усталость, не знают.

— Мне кажется, современный мир уж очень динамичный, и иногда действительно устаёшь от него. Такой темп…

— Просто поколение моих родителей… Эти люди — я не знаю, из чего они сделаны. Их всегда учили, что лучший отдых — это смена деятельности. Поколение, которое не умеет отдыхать. Вечёрки шли к летний период чуть ли не ежедневно. Посев, потом полют, потом убирают урожай, вот эта скотина — три раза корову подоить, у тебя ещё куча ребятишек... А молодёжь, даже которые сильно работные, им всё равно нужно было приходить на общение. Танцы — это не релакс-кампания. Поплясать до утра — ну, как бы… Это эпоха зумеров — они не ходят в ночные клубы, они не знают, что это такое. Вот я ещё знаю, что такое ночной клуб, что такое проплясать. Я в деревне выросла, мы ходили на танцы. Но чтоб пойти на танцы, тебе нужно было… До двух часов ночи ты на танцах по выходным, ты приходишь домой, спишь два часа, в четыре ты встаёшь и доишь корову, отправляешь её в табун, идёшь полоть картошку — у меня у бабушки огород был 40 соток. Почему в четыре утра, в пять утра шли полоть? Потому что до жары надо успеть; часов до десяти ты пополол, позавтракал, лёг спать. В 12, в час приходит табун — подоить корову…

— ...и опять на дискотеку! (смеётся)

— Нет, потом тебе нужно подоить корову, переработать молоко. Пока всё сделаешь, управишься, там ещё помыть пол, кошки, собаки вообще не считались — накормить…

— У вас скоро будет важное событие. Мы сейчас в Успенском посту. У нас три Спаса — Яблочный, Ореховый, Медовый. Расскажите о том событии, которое собирает все три Спаса. Вы инициировали это событие, я знаю.

— Да, мы Русским клубом сейчас находимся в очень интересном периоде. Так получилось, что у меня появилось время им активно заниматься, потому что я теперь на одной работе и закончила учиться: я в этом году получила второе высшее образование.

— Оно связано в этнохореографией, с традициями?

— Я закончила педагогический университет, магистратуру по народно-художественной культуре, региональное проектирование. Многие спрашивают: зачем тебе в 40 лет надо было идти учиться? Ответ прост — это был необходимый итог моей профессиональной деятельности. Итогом моей дипломной работы стали «Танцевальные традиции Омского Прииртышья. Способы актуализации». Мы на проектировании учились, нам необходимо было написать стартап. Моим стартапом был Русский клуб «ПОЙ-ПЛЯШИ». Мне пришлось завести группу Русского клуба «ВКонтакте». Я прошу всех подписаться! Потому что, конечно, мне нужны подписчики, и я стала активно проявляться в сетях, писать практически ежедневно посты. Мы поняли, что наши современники практически ничего не знают о настоящей традиции. Я же не изолированный человек, я не только с фольклористами общаюсь.

— И это несмотря на то, что возрастает интерес?

— Интерес возрастает, но также наравне с интересом возрастает количество людей, которые учат «традиционным» (показывает пальцами кавычки) культурам.

— А-а-а, понятно.

— Да. То есть все эти кукловеды, кукловоды, хороводоведы, хороводофилы, хороводоводы и т. д. Сейчас очень любят заниматься этим и психологи. Они взяли фольклор как инструмент.

— То есть тут важно отличить лже-, так скажем, науку…

— Безусловно. Я ко всем хорошо отношусь, но сейчас мы в такое время живём...Цепляет только правда. Вообще, почему Русский клуб? Мне говорят, с точки зрения маркетинга ты ведёшь себя неправильно, у тебя неправильное название, потому что когда люди слышат слово «русский» — это отсеивает большое количество потребителей, так скажем, желающих этим заниматься. Потому что когда люди слышат слово «русский», они представляют советсткую культуру, не традиционную культуру, а советскую, то, что они видели со сцены: кокошники, у всех одинаковые сарафаны... Это не есть русская культура. Это массовая советская культура. Это совсем другое. Это деятельность масскультур в Домах культуры, когда всем выдавали один сценарий и все этим занимались. Люди, говоря о русской культуре, не совсем понимают, о чём речь. А это такой кладезь знаний и это такой эксклюзив! У нас очень интеллигентная культура, только интеллигенты могут себе позволить её знать.

Мною был придуман ряд продуктов, которые могли бы донести фольклор доступным языком до простого современного человека. Потому что мы, фольклористы, сообщество достаточно сконцентрированное на внутреннее зерно. То есть мы специалисты достаточно глубокие — погружаемся и, как коршуны, храним, чтобы вот это вот не растянули и чтобы мы главное зерно это не потеряли — традиционную культуру. Мы не любим, когда люди поверхностно начинают к этому относиться. Потому что для нас это дело всей жизни, а люди... — о, ну там покрасил яичко на Пасху, тукнулся, в битки поиграл — всё, я человек русский, православный, я чту традиции. Такого удобного формата в традиционной культуре, в истинной — его нет! Поэтому цикл встреч — они у нас, собственно, образовательно-развлекательные — формат, как весь мой клуб: у нас вся деятельность в клубе сконцентрирована на том, что мы через призму досуга изучаем свою культуру. То есть я не зову людей выучить танцы — я зову к себе в клуб людей поплясать и получить от этого удовольствие.

— Ещё и знания!

— Получается, они, когда танцуют, «учат новые знания», они слышат настоящую гармонию, традиционные наигрыши, они поют, учат припевки, они потом надевают настоящий русский костюм. И мы делаем традиционные праздники с такими интерактивными формами, которые были у наших бабушек в том числе. И вот так через призму досуга люди узнают о своей культуре.

— Ненавязчиво, получается.

— Ну да. А у нас в наш век сложно что-то навязать людям. Люди же у нас теперь потребители все. Они выбирают то, что им охота(улыбается).

— Это меняет сознание современного человека — того, кто жил-жил-жил обычно и начал соприкасаться с народной культурой?

— Меняет сознание тех, кто принял решение погрузиться в это. У тех — безусловно. Это было так же и со мной. Я сейчас свою жизнь без этих знаний не представляю. Это проецируется на всё, у тебя меняется мировоззрение. Люди, которые поверхностны, не погружаются так глубоко, чтобы что-то изменилось. А если человек пришёл в традицию, он может прийти разным путём — он может прийти через ремесло. То есть: я не умею петь, я не умею танцевать, но я хорошо «руками делаю»: я, к примеру, начала плести пояса — куда мне этот пояс? Это одно, второе, третье — тянется... Фольклор — это дело синкретичное. Поэтому я всегда говорю, от ремесла — к мировоззрению. То есть у человека, который погружается, меняется мировозррение.

Для меня фольклор — это канва жизни. То есть до тебя уже давно всё придумано — как себя вести в сложных ситуациях, как справиться с какой-то тяжёлой работой, к кому обратиться за помощью, как вести себя в семейной жизни, как пережить сложные моменты или как радоваться правильно, не до потери сознания. Это всё давно придумано. Не надо изобретать велосипед. Ну и, в общем-то, в формате Русского клуба появился такой продукт для современников — знакомство с традициями. Это цикл встреч, они у нас образовательно-развлекательные и будут приурочены к народному календарю, к праздникам народного календаря. И первая встреча, которой мы открываем это цикл, будет 22 августа в Сибирском культурном центре. Подробнее — у меня в группе Русский клуб «ПОЙ-ПЛЯШИ» «ВКонтакте». Она будет посвящена трём Спасам. Первый Спас у нас Медовый, потом Яблочный и 29 августа — Ореховый. 29 августа мы поедем в Горьковское, в Горьковский район, на фестиваль чалдонской культуры. Сам Спас мы будем там справлять. А это такая встреча, на которой люди могут познакомиться с традициями, обычаями. Мы поиграем, мы попоём песни жнивные, что было положено, немножко порукодельничаем, конечно, попьём традиционный чай на травках. Медовые, яблочные угощения будут, небольшие подарочки.

— Ореховые пока нельзя будут 22 августа?

— В современном мире нет такого понятия — прямо нельзя. К любому Спасу, к любому празднику нужно готовиться.Народный календарь — это прямо не один день. Это, как правило, такой цикл — от и до. Вот идёт сейчас такой период — на жниву надо собраться, чтобы урожай хорошо собрать. Ореховый — у него второе название Хлебный Спас. Празднуем в один день, чтоб было, как было, расскажем о праздниках.

— А на фестивале чалдонской кухни что вы будете представлять?

— Так как я этнохореограф, мы приедем в Русским клубом. Там большая часть — гастрофестиваль, и мы будем проводить гастровечёрку. Мы будем играть в народные игры, мы будем играть «в рюхи», там будет конкурс гармонистов, конкурс частушечников, поводим хороводы, поиграем, повеселимся, поучаствуем в ярмарке как продавцы и как покупатели.

— Балуха будет?

— Ну, конечно, будет.

— Расскажите, что это такое.

— Балуха — это наше уникальное локальное явление Омской области. Такого больше нигде нет, нигде во всей России. Это вечёрки для молодёжи, которая находится в предсвадебном периоде. Это вечёрки без присмотра. Балуха — за деревней молодёжь собиралась на улице, чаще всего летом, конечно. Это явление было зафиксировано в Называевском и Крутинском районе в экспедиции 2002 года. Елена Михайловна Чешегорова, когда собирала материал, услышала такой термин: «Надо же, балуха прям у вас!» — соседка шла и так сказала. На балухе очень много танцевали, больше дюжины танцев, как говорили информаторы. Русские социальные танцы. Это такой танец, к которому не нужна никакая особая подготовка. Любой мимо проходящий может встать и тут же со всеми плясать. Единственное условие — найти себе пару — отсюда и парные бытовые танцы.

— То есть будет весело, здорово, интересно, познавательно?

— Ну да. Обязательно мы будем стремиться к этому! Будет очень эффективное похудение! На балухе обычно так бывает, особенно если выдастся жаркий денёк (смеются). Потому что это такой танцевальный марафон, я бы сказала. Балуха длится минимум час, и ты целый час танцуешь, всё время двигаешься.

— Ну, слушайте, это хорошая замена фитнес-залу!

— Да, кстати, когда-то давно у нас даже афиша была — мы приглашали людей, посетителей, и говорили, что это русский фитнес.

— Да-да!

— Шаги мелкие, втаптывание, шаркающий шаг, и они очень быстро нахаживают часики. Нахаживают шаги очень быстро, особенно если мелко дробишь.

— Значит, 22 августа в Сибирском...

— ...культурном центре. Да, в шесть часов...

— ...собираются «Три Спаса — три запаса». 29 августа — фестиваль чалдонской кухни.

— 29 августа — это уже последний день фестиваля. Он трёхдневный, 27, 28 и 29 августа.

— Все три дня?

— Все три дня в Горьковском районе. Подробную информацию в интернете тоже можно найти, и в группе Сибирского культурного центра будет информация.

— И в «ПОЙ-ПЛЯШИ».

— И в «ПОЙ-ПЛЯШИ», наверно, тоже будет.

— Антонина, спасибо большое, что пришли и анонсировали все события, куда гости города могут отправиться.

— Да, ещё я хотела — надеюсь, это войдёт в эфир.Я приглашаю всех заинтересовавшихся на занятия, танцевальные в первую очередь. Мы занимаемся: по вторникам в семь часов групповые занятия, в шесть часов мы занимаемся сольной пляской. Добро пожаловать в наш клуб! У нас в клубе очень эффективно находятся женихи и невесты!

— Вот так! У кого нет, все туда!

— У кого нет, все туда!

— Спасибо!

Видеоверсию подкаста смотреть и слушать здесь: https://tramplin.media/news/18/8814