Текстовая версия подкаста | Сюзанна Егиян

Для тех, кто любит почитать, текстовая расшифровка подкаста «Знай наших!» с Сюзанной Егиян, руководителем Народного фронта в Омской области, президентом общественного объединения «Омская молодёжь», координатором Всероссийской общественной организации «Союз добровольцев России» по Сибири и Дальнему Востоку, членом Общественного совета Омской области.

Марина Бугрова:

— Всем здравствуйте! Вы слушаете и смотрите подкаст «Знай наших!» на медиа «Трамплин». У нас сегодня в гостях Сюзанна Егиян, руководитель Народного фронта в Омской области, президент общественного объединения «Омская молодёжь», координатор Всероссийской общественной организации «Союз добровольцев России» по Сибири и Дальнему Востоку, а также член Общественного совета Омской области. Ух! Я посмотрела вашу биографию, и там действительно что ни год, то какая-то новая общественная организация, что ни год, ещё какая-то новая регалия!

Сюзанна Егиян:

— Плюсом, я бы сказала.

— Да, плюсом! Это не так, что ушли, бросили и что-то новое пришло. Откуда вообще такая потребность в общественных организациях, в политических организациях начиная с самой школы?

— Да, потребность действительно со школы. Мне очень важно было быть не просто хорошей ученицей. Могу сказать так, я пришла в первый класс — и уже умела писать, считать и изучала самостоятельно английский алфавит — ходила в библиотеку, купила что-то типа азбуки в формате журнала с раскрасками с английским алфавитом. Когда я в первый класс пришла, мне было не очень интересно учиться. Я думала, как бы где-то себя реализовать, потому что я уже всё умела, а мои одноклассники только изучали буквы. И нужно было всё равно проявлять какую-то активность, хорошо себя вести, поднимать руку на уроках... Я всё это умела, мне было крайне неинтересно учиться, и я находила себя в каких-то внеклассных занятиях. С первого по одиннадцатый класс я была старостой, параллельно занималась в разных кружках, которые были и в школе, и на станции юннатов за моей школой.

— Возле вашей 151-й школы?

— Да. И получается, что я сначала училась в школе, потом ходила на станцию юннатов, затем возвращалась в школу и пела в местном школьном хоре. Мне это очень нравилось. Когда я поступила в университет — так сложилось, что я училась на заочном в нашем педуниверситете на истфаке, после первого курса у меня был выбор: перевестись на очную форму обучения либо продолжить на заочном. Я решила, что буду всё-таки помогать семье и пойду работать. И пошла работать в коррекционный интернат №17, там у меня была такая простая должность, какая она бывает у 18-летних представителей молодёжи.

— Главнее было опыта набраться!

— Я пошла на очень маленькую зарплату, но, работая секретарём у директора в школе, параллельно у меня были воспитательские часы. Коррекционная школа — это школа, где учатся дети особенные: с ментальными, физиологическими особенностями. Это сообщество, где и родители требуют особого подхода. Это много психологов, воспитателей, коррекционные педагоги и много предметов именно практико-ориентированных. Получается, что я с 8 до 9 работала воспитателем, принимала детей, которые приходили. Потом с 9 до 17 работала секретарём, причём занималась разными вопросами — и делопроизводством, и кадровыми вопросами. Понятно, что бюджетная организация предполагает многофункциональность того же секретаря, а ещё параллельно я участвовала в деятельности и в жизни профсоюзной организации. Мы тогда много взаимодействовали с такой общественной организацией, как Ротари-клуб «Омск-Достоевский», с общественной организацией «Новый город» (Валерий Кокорин), делали много разных социальных проектов. Мне всё это было интересно.

— Это оказалось для вас такой жизненной школой?

— Да. И получается, в школе я училась, развивалась, участвовала в разных научных конференциях, окончила школу с золотой медалью, но я не была — да простят меня отличники — таким типичным ботаником. Мне было ещё важно играть роль в общественной жизни школы — и в научной, в общественной, в культурной. Я даже одно время играла в КВН, да!

— Вот так!

— Да, Пещерного человека. Творчество очень связано с моей жизнью! Я профессионально не пою, не танцую, не рисую, но была какая-то такая потребность ещё участвовать в культурной жизни — и класса, и в университете. И вот эту культурную часть, в том числе работая в коррекционном интернате, я очень, мне кажется, неплохо реализовала. Мы делали различные постановки, спектакли, где участвовали педагоги, воспитатели и, конечно же, дети с особыми возможностями здоровья. На базе этой школы-интерната был открыт благотворительный фонд, и я уже тогда понимала, как все эти структуры, общественные, благотворительные фонды, работают. Мне очень повезло с моим первым руководителем, это Наталья Григорьевна Латушкина. Она меня буквально всему научила. И вообще люди — учитель начальных классов, средняя школа — классный руководитель, люди, с которыми я пересекалась, конечно, внесли большой вклад в моё личностное развитие и, конечно, профессиональное. Наталья Григорьевна многому научила, и я в какой-то степени, будучи руководителем нескольких структурных организаций, понимаю, что где-то копирую её стиль управления, отношение к сотрудникам и вообще в целом.

Собственно, во всех этих жизненных моментах помимо работы, учёбы у меня всегда были какие-то социальные проекты. Когда я уже окончила университет, стоял выбор, в каком направлении двигаться дальше, и случилась в моей жизни школа молодого политика. В принципе, я собиралась идти работать в системе образования — именно в структуре детских коррекционных школ, детских домов или даже, если мы говорим о какой-то чиновнической карьере, в министерстве образования. Опять же, если посмотреть в моей трудовой, там написано — секретарь-машинистка. Но я занималась вопросами, связанными с охраной труда, аттестацией рабочих мест, очень много взаимодействовала с сотрудниками министерства образования, которые курировали непосредственно работу школ-интернатов и детских домов. Поэтому здесь у меня был такой колоссальный опыт.

— Казалось бы, политика здесь вообще где-то в стороне.

— Да, и общественное вообще как бы рядышком шло, вот свободной минуты никогда не было! Деньги я небольшие зарабатывала, но всегда что-то было. По молодости и репетиторством занималась. Доходы были разные, особо много денег я не зарабатывала, но работы у меня всегда было много. И особенно много было общественной работы.

— Общественная работа, в принципе, неоплачиваемая. Поэтому много энергии, но мало денег.

— Да. Но вот в 2010 году я случайно увидела новость о том, что идёт набор в школу молодого политика. И я пришла. Оказалось, что там нужно было быть не просто отличником, активистом, а надо было ещё определиться со своими политическими взглядами, может быть, даже быть сторонником какой-то партии: то есть не определялось, какой партии, но ты должен был обозначить свою позицию. Я помню, тогда я на собеседовании сказала: «Вы знаете, я ни в какой политической партии не состою, но я за президента». (Обе смеются.)

— Аполитично!

— Я сказала, что поддерживаю курс нашего президента (тогда президентом был Владимир Владимирович Путин), что мне его политика близка и я за то, чтобы мы развивались в том созидательном курсе, в котором мы сейчас развиваемся. Ну а по поводу того, что нужно выбрать, какую политическую партию ты хотел бы представлять или какие взгляды, чьи программы тебе близки, я пойду изучу и к вам с ответом вернусь.

— А вы помните, что на тот момент вас вообще подтолкнуло прийти в школу молодого политика?

— Там два момента — сложилось так, что на тот период нужно было определить, куда же я пойду работать, получив диплом, то есть всё-таки в систему образования либо в какую-то другую систему. Происходил ряд кадровых изменений в министерстве образования и в принципе в Омской области. И в нашей школе, где я работала, свободных вакансий не было, кроме воспитателя. В какой-то момент я решила уйти всё-таки в коммерческую структуру. Как раз в начале 2010 года я пришла в фармкомпанию друзей нашей семьи, начала там работать. Это было очень интересно, но я быстро поняла, как проходят различного рода аукционы, как отыгрываются тендеры, как устроена работа в коммерческом офисе. Мне стало не очень интересно, даже, я бы сказала, скучно. И примерно в это время я увидела рекламу по телевизору, что идёт набор в школу молодого политика. Меня сначала не взяли (смеётся), потому что уже все сроки прошли. А потом прошло первое организационное занятие, несколько ребят покинули наш регион, и освободились места. Меня пригласили. Сначала я решила отказаться, потому что я не была на первой встрече, и вообще, меня же не взяли, как-то даже немножко было обидно — вот как так, я такая молодец, а меня не взяли?! (улыбается.) А потом я подумала, а вдруг в следующем году не будет возможности, а сейчас я могу свободно совмещать и учёбу в школе молодого политика, и работу. И вот так моя жизнь, можно сказать, связалась со школой молодого политика. Параллельно я познакомилась с представителями отделения партии «Единая Россия» в Октябрьском округе. Они стали приглашать на различные мероприятия. Первое мероприятие, я помню, был митинг, посвящённый Дню народного единства. Мы там такие красивые, с флагом «Единой России», с молодёжным активом, с учащимися школы молодого политика вышли и приняли участие в этом большом шествии. И мне как-то это очень понравилось. А потом ещё в нашей группе именно набора 2010 года были представители разных муниципальных районов, были представители абсолютно разных партий, люди, можно сказать, сегодняшние студенты, были и уже те, которые активно участвовали в деятельности местного самоуправления, в КТОСах либо в каких-то общественных фондах.

— Было интересно общаться, наверное?

— Да. Я хочу сказать, что мы до сих пор со многими поддерживаем отношения. Кто-то регион покинул, кто-то продолжает работать в структурах госуправления, в большей степени, конечно, муниципального управления в районах. И вот мы с ними периодически встречаемся на каких-то наших больших мероприятиях. Когда мы уже выпускались из школы молодого политика, это был 2011 год, — в принципе, я его могу смело считать стартом своей общественно-политической карьеры, потому что всё, что я до этого делала, имело скорее местечковый характер, локальный, и об этом знали те, с кем я больше общалась, — это мои друзья, мой двор, где я выросла, моя школа, где я училась, моя работа. А здесь уже мы вышли на региональный уровень, потому что с выпуском школы молодого политика я стала лучшей выпускницей того года, и меня пригласили принять участие в молодёжных праймериз. Это был проект «Единой России», где впервые молодёжь могла заявиться на выборы в Государственную думу и Законодательное собрание. В Госдуму я не прошла, а вот в Законодательное собрание в 24 года я стала кандидатом в депутаты, правда, по спискам партии, но тем не менее на тот момент мне было всё очень в новинку.

— Одно и то же!

(Обе смеются.)

— Да, это было очень в новинку. Мне это было, конечно, очень приятно. Знаете, я очень ценю человеческие отношения, когда люди дружат, когда поддерживают друг друга. Сама стараюсь поддерживать своих близких, друзей в разных вопросах — и в личных, и в профессиональных. И когда особенно трудно сделать выбор и ты вообще сомневаешься — стоит, не стоит, мои друзья, близкие по общественной деятельности, с кем я делала какие-то ранние социально-благотворительные проекты, выпускники школы молодого политика 2010/11 года, с кем я училась, оказали колоссальную поддержку. Вот в те две недели, оставшиеся до приёма заявок и выполнения всех тестовых заданий, практических заданий, чтобы войти в топ-10 победителей этих праймериз, они приняли суперучастие. Не буду рассказывать, как мы делали разные отчёты, но это было очень круто, потому что вся большая команда… мне кажется, этот процесс нас очень сильно сблизил. Прошло уже 15 лет. И я могу сказать, что это мои надёжные товарищи, до сих пор мы взаимодействуем, поддерживаем друг друга, когда что-то необходимо. Если я в Знаменку приезжаю — я обязательно к Василию Панкратову заеду. Или если я еду в Лузино…

— То есть уже свои люди.

— Да!

— Это объявление о школе молодого политика действительно изменило вашу жизнь, но в большую политику вы так и не пошли.

— Получается, что да. Потому что есть много разных факторов, которые определяют, пойдёшь ты в большую политику или не пойдёшь. Я думаю, все это понимают, но на тот момент для меня это был в любом случае новый этап жизни. И я об этом даже не думала. Так получилось, что, когда я участвовала в предвыборной кампании, со мной в списках были на тот момент ректор госуниверситета Струнин, действующие депутаты Горсовета. Конечно, мы делали вместе колоссальную работу — встречались с гражданами, с трудовыми коллективами, изучали проблемы территории, на которой баллотировались. И, конечно, мне это всё очень понравилось. И будучи просто человеком, можно сказать, с улицы, о политике я даже не думала…

— Так сложилось.

— Да. В детстве я мечтала быть учителем, у меня высшее педагогическое образование. Я провожу очень много лекций, образовательных семинаров. Об этом расскажу тоже. Ещё я хотела быть адвокатом, защищать права, интересы детей.

— На юрфак в госуниверситет…

— ...не поступила.

— Не набрали баллов?

— Не набрала баллов. Несмотря на то что у меня была золотая медаль, ЕГЭ, на тот момент было не очень много бюджетных мест и очень много льготников. Финансово родители бы не вытянули коммерческий. И я решила, что пойду учиться на бюджет, и в общем-то ни разу не пожалела об этом. Я хотела быть учителем и получила педобразование. Я хотела быть адвокатом, правозащитником, и в принципе, я всю свою жизнь так или иначе занимаюсь правозащитной деятельностью. Потому что мы помогаем людям. Да, я не профессиональный юрист, но я многие вещи знаю, мы очень много взаимодействуем с ассоциацией юристов, с профессиональными адвокатами и защищаем права в первую очередь незащищённых категорий.

— Давайте прямо сейчас детально, конкретизируя случаи, когда вы действительно помогли.

— Очень много случаев.

— Самые запоминающиеся?

— Если говорить биографически, получается, выборы прошли, я возглавила «Молодую гвардию», а через год мне предложили стать координатором «Союза добровольцев России» по Сибири и Дальнему Востоку. На тот момент лидером организации была — и до сих пор остаётся — Яна Валерьевна Лантратова. Она очень много занималась правозащитной деятельностью, и, конечно, деятельность «Союза добровольцев России» была направлена на помощь детям из детских домов, из школ-интернатов, детям, которые находились в психоневрологических интернатах, — по сути, это сироты, и никаких родственников, кто бы за них переживал, особо не было. Очень часто возникали разные ситуации, когда с этими детьми несправедливо обходились, или пытались их как-то обмануть, или не ухаживали за ними должным образом. Поскольку я всё-таки координирую Сибирь, а с 2018 года и Дальний Восток, очень много разных ситуаций было. В частности, в Забайкальском крае, когда детей избивали, закрывали в психиатрические клиники, объясняя это разными факторами. Обращались семьи, из которых изымали детей не по причине того, что родители не воспитывают их должным образом, а элементарно из-за бедности. Или, наоборот, были ситуации, когда ребёнок находился в опасной жизненной ситуации и органы опеки не принимали должных мер, и мы вмешивались. Была у нас одна неприятная ситуация непосредственно в Омской области, когда в детском доме к девочке воспитатель применяла силу — в воспитательных целях, но перебарщивала. Тоже пришлось разбираться... Ситуаций очень много было разных, поэтому здесь, конечно, такая работа была.

По сути, в 2013 году основная задача у меня была создать региональное отделение «Союза добровольцев России» в сибирских субъектах. Я, конечно, очень много ездила, встречалась с лидерами мнений, с представителями разных некоммерческих организаций, проводила собеседования. И вот мы сформировали очень классную команду в регионах Сибири, потом чуть позже — Дальнего Востока. И здесь у нас была такая активная работа! В 2014 году, когда начались военные действия на юго-востоке Украины, мы большой командой практически всем составом Сибири были во Владимирской области, в Ростовской области: там как раз принимали детей, которых вывозили из Донецка, из Луганска, в ПВРах мы с ними взаимодействовали. Это одно из направлений. Мы выезжали на Дальний Восток, когда там затопило Хабаровск, мы выезжали на Алтай, когда там топило, мы выезжали на север Омской области... Группы ребят приезжали и помогали, когда были пожары в Бурятии. То есть такая работа — координационная: там и добровольцы ЧС, и добровольцы социальной сферы. Я сейчас говорю в целом про Сибирь, потому что у меня основная задача была организовать волонтёров из разных субъектов Сибири и поехать либо на Дальний Восток, либо на Алтай. Ну, в Омской области у нас, слава богу, были не такие большие масштабы. Омичи здесь сами справлялись.

— Вы укомплектовали, по-моему, всего за год «Союз добровольцев»?

— За три месяца.

— Даже за три месяца!

— Получилось, что в июне 2013 года я начала эту работу, в сентябре на саммит, на большой съезд «Добровольцев России», я уже везла готовых руководителей из всех 10 субъектов. Ну и плюс ещё партнёрские организации, потому что условно, общаясь с несколькими, я понимала: этот нам как партнёр, этот нам вообще никак, а третий вполне может быть лидером «Союза добровольцев России», потому что он подходит нам по определённым критериям. Но в принципе все дела, которые делал «Союз добровольцев России» и делает сейчас, социально ориентированные. Это добровольцы ЧС, социальное добровольчество, все последние 4 года это гуманитарное волонтёрство — помощь участникам СВО. Поэтому здесь, конечно, работа от момента создания местных отделений и до каких-то больших, серьёзных, масштабных проектов, которые мы чаще всего в Омске пилотировали, потом масштабировали в субъекты, — она была в 2013-2015 годах. Это был такой пик, а далее мы, конечно, я в большей степени, занимались образовательными проектами, запускали такой большой проект, как «Хрустальное сердце Сибири»…

— ...известный многим омичам. Но давайте всё равно поясним, что это.

— Этот проект возник, знаете, когда… Понятно, «Молодая гвардия» — это общественная организация, но у неё вектор, как бы то ни было, политический, хотя считается, что это просто общественная организация, молодёжное крыло партии, там определённые цели и задачи, хотя они делают очень классные экологические проекты, социальные, добровольческие, проводят разные мониторинги. Но окрас политический, как бы там ни было, а «Союз добровольцев России» — это история про добрые дела в чистом виде. Когда мы начали формировать региональное отделение «Союза добровольцев», как я ранее сказала, организовывали разные встречи, проводили собеседования, стало понятно, что вообще-то у нас очень много НКО, очень много гражданских активистов, которые много делают, не говоря о своих проектах, о своих инициативах, о своей помощи, которую они системно оказывают разным категориям граждан, в Сибири их огромное количество.

В 2014 году мы поехали на форум в Иркутск, и там был такой проект «Хрустальное сердце Байкала». На самом деле суть его была в том, чтобы поощрить и наградить по 10 номинациям иркутян, которые делают разные социальные проекты. Там вручали грамоты, значки «Твори добро», и была небольшая концертная программа. Я говорю: «Слушайте, называется «Хрустальное сердце», а дарят значок «Твори добро». Но это значок общественной организации, которая, собственно, и проводила этот конкурс. Лидером его была и есть Анастасия Егорова, на тот момент депутат Законодательного собрания Иркутской области. Очень активная, тоже разные социальные проекты они делали, и большей частью благотворительные в помощь детям. Поскольку она стала руководителем «Союза добровольцев России» по Иркутской области, я говорю: «Давай мы подумаем с тобой и как-то этот проект попробуем всё-таки переключить реально на всю Сибирь, сделаем прямо в том формате, в котором я вижу»: мы делаем региональные этапы конкурса, потом где-то в каком-то регионе все собираемся и там соответственно награждаем настоящими «хрустальными сердцами». Собственно, так и получилось. Она согласилась. И вот мы сделали Положение, запустили по Сибири. А получилось так, что захотели сделать его в Саратове, в Астрахани, на Кавказе, на Урале. Ну, где-то проект прижился, где-то — нет.

— Кто участники проекта?

— Участники проекта разных категорий. Это могут быть просто физические лица от 7 лет до 14, это так называемые юные добровольцы. Это могут быть семьи, которые реализуют добровольческие проекты, это могут быть «серебряные волонтёры» 55+. Это физические лица и инициативные группы. А также могут быть представители различных структур, например, коммерческих. Это корпоративное волонтёрство, средств массовой информации. Есть отдельный блок экологическое волонтёрство, отдельный блок для некоммерческих организаций. Там есть номинация «Добровольческий поступок года». В этой номинации всегда сложнее всего найти номинантов и сложнее всего потом определить — кто это, потому что люди делают добрые дела и об этом не рассказывают. Всего десять номинаций. В 2019 году мы впервые сделали спецноминацию волонтёрам, которые помогают в пандемии: то есть разные социальные активности и помощь пострадавшим в пандемии. С 2022 года мы делаем отдельную номинацию по гуманитарному направлению совместно с «Союзом добровольцев России» и Народным фронтом — в рамках реализации гуманитарных проектов «Всё для Победы». Если в каждой номинации «сердца» получает один победитель и есть лауреаты второй и третьей степени, то в специальной номинации все 10 «сердец» получают волонтёрские группы. Мы в этом году отметили уже 12-летие конкурса, и я очень благодарна нашим партнёрам и отдельно Ирине Борисовне Лапшиной, директору Омской филармонии. Мы третий раз в этом году провели красивейший праздник в Омской филармонии, пригласили более тысячи гостей и сделали для омских волонтёров классное шоу. Они получили награды и признание, и всегда есть возможность в рамках этого проекта пройти обучающий курс. У нас есть такой проект «ДоброОмск», и мы там в течение года проводим разные образовательные семинары, тренинги, мастер-классы, приглашаем представителей волонтёрской добровольческой деятельности, кто этим занимается.

— Но это уже подготовленные волонтёры приходят или просто человек, который мечтает стать волонтёром?

— Нет, они показывают свою работу. Проект социальный, люди в гости приходят, заявившись безвозмездно, то есть билеты не продаются, но участники показывают уже свою деятельность, чем они занимаются, за предыдущий год. Новый конкурс мы объявим 1 октября и до конца декабря будем принимать заявки, а где-то в феврале уже наградим. По сути, мы будем награждать за 2025/26 год. Это, наверное, самый большой, масштабный проект. Мы четыре раза проводили очное «Хрустальное сердце Сибири». С момента пандемии мы проводили его заочно, потому что не было возможности. Условно собирали всех победителей, оргкомитет определял, и потом эти «сердца» шли Почтой России или, если я куда-то выезжала, с собой забирала, и мы ездили награждали победителей. А вот с началом СВО с 2022 года мы ещё ни разу ни очно, ни заочно не провели, потому что сейчас цели и задачи несколько другие. Проект достаточно затратный, и региональный этап нужно провести, и много ресурсов нужно — и временных, и финансовых в том числе, потому что хочется не просто сказать спасибо и вручить благодарственное письмо, или грамоту, или «сердце», а хочется ещё какой-то подарок дать, цветы и праздник организовать. Это всё очень недёшево. Сейчас другие цели и задачи, поэтому все основные проекты направлены на то, чтобы поддержать ребят в зоне СВО.

— Сейчас именно это требует большей концентрации и внимания, сил и энергии?

— Да. «Хрустальное сердце» мы, конечно, проводим. И не просто так мы спецноминацию ввели и пытаемся каждый год отметить волонтёрские группы, объединения, которые помогают, и представителей бизнеса в рамках деятельности Народного фронта и фонда «Всё для Победы». Учреждены нагрудные знаки, мы проводим ежегодно по два раза такие благотворительные концерты, на которых награждаем благотворителей, которые особо отличились в помощи, благодарственными письмами, грамотами и нагрудными знаками. Но это, знаете, больше такая мотивирующая история, чтобы людей поддержать, чтобы людям показать, что они не одни такие. Когда ты делаешь много добрых дел, думаешь: ну что, я один вот такой... Человек приходит… всё равно же устаёшь — эмоционально, где-то даже физически, особенно те, кто что-то делает руками, шьёт. Пока к вам ехала, позвонил лидер волонтёрской группы, наш партнёр, и говорит: «Слушай, мои бабушки (а там средний возраст 70 лет) уже так устали, может, приедешь их взбодрить?» (Обе улыбаются.) Планирую на следующей неделе поехать и взбодрить. Приедешь и за чашкой чая скажешь, что не только им тяжело — всем тяжело, а парням там ещё тяжелее, поэтому давайте дальше, вот вам ткани — вяжем, шьём дальше... Сейчас приоритет такой: я считаю, что это самое важное. Проекты — и «Хрустальное сердце», и образовательный проект «ДоброОмск», и один из моих любимых проектов, которые я веду с момента начала моей общественной деятельности, «Особенный мир» — это проект для детишек в инвалидностью. Мы его делаем тоже в разных форматах — там и психологическая поддержка…

— Можно поподробнее об этом?

— Когда мы заканчивали университет, у нас была практика, и в рамках этой практики была одна мамочка, она сказала: «Вот у меня ребёнок с инвалидностью дома, и для него особо нет никаких мероприятий и праздников. Хотелось бы, чтобы в городе было больше каких-то таких активностей. Ребёнок на коляске. Даже во дворе он гуляет — на него показывают пальцем, смеются»... Как-то стало удивительно, как вообще такое может быть, потому что мы все говорим про инклюзивное образование, про социализацию, про доступную среду, и в то же время простые родители говорят, что есть проблема... Со студентами психфака педуниверситета — это наши на тот момент партнёры, и сейчас тоже, очень классные ребята, и декан, и ректор всегда социально ориентированы — это к вопросу, что мне очень везёт с моими друзьями и партнёрами, — мы организовали социологическое исследование, и выяснилось, что правда, так и есть.

— И в основном этих детей держат дома. Так сказать, прячут от общества. 

— Да. Так получилось, что 2015, 2016 год — это были периоды моего общения с Натальей Мишениной, она очень известный общественник.

— Она тоже была у нас в гостях.

— Кокшарова Ольга — это «Дети-Ангелы», и с Татьяной Синюгиной («Дитя Вселенной») мы познакомились. Стало понятно, что у нас таких организаций, кстати, немного — кто работает в сфере с особенными детьми и их родителями. Это только-только начиналось, и, кстати, мы все учились в школе социальных предпринимателей у Ирины Сербиной. Это был интересный этап жизни, когда стало понятно, что НКО — НКО, а надо ещё что-то кушать и деньги зарабатывать. И мы все стали учиться социальному предпринимательству. Правда, кто-то эту историю внедрил, но я всё-таки больше про благотворительность — про такие вещи. Этот проект запустили, первоначально он реализовывался в формате проведения уроков доброты. Приходили сами, приходили со студентами-психологами в школу, показывали детям фильм-победитель Каннского фестиваля «Дитя Вселенной» «Сломанная кукла» про девочку, которая мечтала танцевать. (Посмотрите, кстати, очень душевный фильм, он небольшой, там 30 минут.) Мы показывали этот фильм, а потом с детьми его обсуждали. Проводили такой конкурс — как они видят инклюзивное общество, как они это понимают. Очень тяжело заходили в образовательные организации в те годы: не понимали педагоги, зачем это нужно, типа и так нагрузка в учебном процессе, и так всяких разных внеклассных историй много. Но потом с Екатериной Спеховой, на тот момент директором департамента, мы провели встречу — объяснили, показали фильм, получили заключение минобра о том, что этот фильм можно показывать детям. И, собственно, это стали делать масштабно, системно и получили, кстати, очень неплохой результат. Конечно, мои коллеги Наталья, Ольга и многие другие, кто занимается этой тематикой, периодически этот вопрос поднимали в Общественной палате и в минтруде, на различных площадках, и всё равно я вижу — хоть и медленно, но есть тенденция, что всё-таки действительно общество становится более понимающим, более толерантным, и люди с инвалидностью стали выбираться на какие-то мероприятия, у нас развивается инклюзивное волонтёрство. Мы тогда помимо вот этих образовательных, просветительских историй стали делать детские праздники. Вот у нас есть такой большой праздник, называется «Особенный пикник», мы его делаем уже восемь лет. Перед 1 сентября собираем представителей разных общественных организаций, в том числе тех, которые я ранее называла, разрабатываем образовательную программу. Она даже не столько образовательная, для родителей она…

— ...досуговая?

— Да-да. Для детей это праздник, для родителей там работают психологи, социальные службы. Для них тоже праздник. Я не могу сказать, что к психологам очередь, например, или к каким-нибудь специалистам. Родители всё равно тоже смотрят концерт.

— Ну для мамы, которая, извините, 24/7 с этим ребёнком дома, и есть возможность выйти — это действительно праздник.

— Да, выйти. И здесь всё равно они видят, что они не одни, они могут обратиться в общественную организацию за психологической поддержкой, за социальной консультацией. Они видят, что они не одни в своем — не могу сказать, что это горе, но это жизнь так сложилась, но со своей проблемой они не одни, они могут обратиться, и всё равно есть взаимодействие. А дети такие классные! Вот они же все особенные, и понятно, что при этом у них уникальная память. Вот казалось бы, мы раз в год, ну два раза в год встречаемся, детки всё равно примерно одни и те же. Они приходят, уже узнают и бегут обниматься, здороваться.

— Где вы проводите эти пикники?

— Первый и второй мы проводили в сквере Дружбы народов на Рабиновича. Потом проводили несколько лет, даже в пандемию — по секрету вам скажу... (смеются)

— По чуть-чуть.

— Да, правда по чуть-чуть, не так масштабно, в парке «На Королёва». А последние разы мы проводили на закрытой площадке, но она с охраной, со всем — это территория лагеря им. Гайдара. Там очень классно — прекрасная природа, полянки, деревья. Место, где можно провести пикник, и в то же время там есть сцена, можно разные шоу делать на сцене — шоу мыльных пузырей, клоуны, ростовые куклы. Вот если «Хрустальное сердце» мы проводим уже 12 лет, и «ДоброОмск» мы тоже уже 11 лет проводим, «Особенный пикник» досуговый — уже 8 лет. Хотя в этом году — не знаю, можно говорить или нет — мы планируем провести в одном из ведущих парков… (смеются)

— Говорите как есть, не скрывайте!

— Вообще, мы хотим в этом году на «Зелёном острове» провести. Есть там предварительные договорённости о том, что было бы неплохо партнёров пригласить и там провести классный праздник. Потому что да, в «Гайдаре» это очень камерно, все свои, закрытое мероприятие, но в любом случае хочется масштаб этого проекта несколько расширить.

— И лагерь далековато...

— Да, это одна из проблем, но здесь больше, знаете, хочется помасштабнее сделать. Да, не будет, вероятно, в этом году каких-то именных подарков — мы всегда делали праздник, а потом ещё каждому ребёнку с собой давали наборы для творчества, организовывали бесплатное мороженое, «вату», плов. Всегда это очень круто! Конечно, большой масштабный проект в формате городского пикника — вряд ли у нас найдутся ресурсы. Но кто его знает, конечно... Может, кто-то посмотрит вашу программу…

— ...и захочет оказать помощь. (Обе смеются.)

— Но самое-то главное не подарки, а что будет классный праздник, будут клоуны, будут мыльные пузыри, будут инклюзивные номера, большая дискотека для детишек, где они смогут пообщаться. Ну а в это время родители тоже смогут между собой пообщаться.

Поэтому если вот так выделить ключевые проекты — это «Хрустальное сердце», это «ДоброОмск», это «Особенный мир». У нас есть очень классный проект «Корпорация добра». Это образовательный проект. В его рамках мы два года продряд получали федеральную субсидию и делали такие образовательные тренинги в формате обучение — форум — реализация проектов. Что предлагалось? Представителей разных компаний, в том числе корпорации, бюджетные организации сначала знакомили, что такое волонтёрство-добровольчество, какие основы, как пишутся социальные проекты, знакомили с интересными практиками, потом они на второй день сами разрабатывали в команде проекты, представляли их. И денежные средства, которые давали в рамках федеральной субсидии, мы понемножку, символически делили на эти команды, и они всё лето (это проходило в мае) проводили разные активности со своими представителями компаний. Уже потом, после того как проводили, делали выставку, подводили итоги, мы награждали. И вот на двух «Хрустальных сердцах», когда ещё не было спецноминации, была номинация в рамках реализации проекта «Корпорация добра». Там были крупные компании, «Полиом», «Газпром нефть», «Фармакопейка», многие другие. Это были и бюджетные организации, и муниципальные библиотеки, и просто инициативные группы, там были даже самозанятые, которые тоже объединялись и приходили.

— Действительно очень много всего!

— Много, да. На самом деле есть и маленькие проекты, которые реализуются разово, например, пропаганда здорового образа жизни, разные небольшие соревнования, профилактика ВИЧ-СПИД: мы делаем со СПИД-Центром в течение года несколько таких для студентов встреч, брейн-рингов, каких-то интеллектуальных активностей. То есть всё, что касается социальной сферы, конечно, мы делаем. Но ключевые, такие самые большие проекты — наверное, я вам о них рассказала.

Я очень хочу остановиться на нашем большом проекте, которому мы четыре года уделяем внимание. 7 июня 2022 года был создан фонд Народного фронта «Всё для Победы», и в рамках этого фонда мы активно помогаем участникам спецоперации. Покупаем на собранные денежные средства спецтехнику, квадрокоптеры, тепловизоры, рации, специальные приспособления, которые нужны для наших связистов, покупаем ткани для волонтёрских народных групп, народных отрядов. Они изготавливают сети, шьют антидроновые одеяла, спальники, всё, что нужно ребятам. Отдельно изготавливаем тележки — это наш партнёр и друг Сергей Королёв делает такие электрические тележки — тоже помогаем в изготовлении, и машины передают нам федеральные органы исполнительной власти — мы их ремонтируем, брендируем и отправляем ребятам. Здесь ведётся такая большая работа в этом направлении, и это, пожалуй, последние четыре года занимает больше всего времени. Потому что нужно уделять внимание, во-первых, поиску партнёров, спонсоров. Бизнес помогает, подключается, но…

— Отзываются или сложно идут на контакт?

— Вы знаете, первые годы — 2022, 2023, 2024 — было достаточно непросто, но тем не менее и простые люди помогали, приносили гуманитарную материальную помощь — сгущёнку, тушёнку, медикаменты, денежные средства по чуть-чуть переводили, бизнес помогал. А сейчас стало намного сложнее. Ну, говорят, что устали, и как бы тема, считают, не очень актуальная. Я считаю, что тема очень актуальная. Парни больше устали, и им сложнее, нежели нам здесь, в тылу. Тут уже, знаете, начинается работа нашего креативного проектного мышления, потому что мы начинаем придумывать разные благотворительные концерты, акции, какие-то маркетинговые истории. В декабре запустили проект «Час для победы». Тоже хочу сказать спасибо тем, кто подключился. Это омские медики, это омские транспортники, это несколько заводов.

— То есть вы всё равно докручиваете эту помощь!

— Ну мы, можно сказать, пытаемся её максимально аккумулировать: что-то придумываем, придумываем... С нашей этой акцией, которую мы запустили, знакомим всё больше людей: «Час для победы» — пожалуй, она самая эффективная и не такая уж проблемная: не сказать, что там большие суммы. Потому что предполагается, что сотрудники компаний, различных учреждений, организаций переводят один раз в месяц один час своей заработной платы. Ну в среднем по нашему региону это где-то 250-300 рублей, где-то, может, и побольше. В принципе, один раз не выпить чашку кофе, например. Такая небольшая сумма, но она — вот по чуть-чуть в масштабах нашего большого региона это большая помощь. Десять медицинских учреждений нашего региона подключились системно — это те, кто с начала старта акции с декабря и до сегодняшнего дня ежемесячно переводит один свой час. Их десять. Там вообще больниц больше, но системно десять. Многие разово участвовали в этой истории. Возможно, недопоняли, потому что мы преследовали цель от старта проекта до… то есть в письмах было написано, что помогаем ребятам с декабря и до окончания спецоперации.

— Может быть, кто-то напугался.

— Да. Но я могу сказать, вот казалось бы, 10 больниц — это по чуть-чуть, но мы собрали больше двух миллионов рублей. Сейчас уже закупили — ребята совсем скоро получат долгожданные квадрокоптеры, рации и т. д. К сожалению, это всё очень дорого стоит. Вот кажется, два миллиона! Но это буквально две небольшие коробки техники, которые вскоре передадим. Поэтому этому проекту мы очень много времени уделяем. У нас всё официально проходит по документам. То есть мы принимаем заявки от войсковых частей, закупаем официально по безналу, соответственно также по документам, по договорам, актам передаём парням: фото/видеофиксация, отчёт. И это, конечно, достаточно большой объём работы. Но это, с другой стороны, определённая безопасность и нашего фонда, и ребят, чтоб не было никаких проблем. Отсюда большой объём работы с документацией, с закупками, с пересылками. Мы сотрудничаем с единым гуманитарным центром, пользуемся — есть у нас большая компания — они просят не называть их: транспортная компания, которая помогает нам отвозить автомобили, гуманитарную помощь. Без них, конечно, было бы очень сложно, потому что отправка фур из нашего региона до Донецка или Луганска — это более 250 тысяч, а зимой ещё дороже. Поэтому здесь, конечно, огромный пласт работы, который мы соответственно выполняем с нашим очень небольшим штатом сотрудников в Народном фронте, и при этом ещё приходится придумывать разные фишечки, чтобы всё-таки поднять граждан к тому, что надо помогать ребятам. Это очень нужно! Но не забываем мотивировать. 23 июня ещё один благотворительный концерт, средства от которого пойдут на помощь участникам спецоперации, а в августе будет пикник, мы вас будем приглашать!

— Люди могут присоединиться.

— Да, все анонсы я у себя размещаю ВКонтакте на личной страничке.

— Мы сделали ссылку на вашу страницу.

— Плюс мы делаем рассылку по партнёрским организациям. Есть у нас группа Народного фронта в социальных сетях, есть группа Омской молодёжи. Но мы всегда ещё даём анонсы в СМИ. Спасибо омским СМИ, что нас поддерживают, всегда пишут о наших добрых делах.

— Вам спасибо большое за добрые дела, за то, что пришли и рассказываете о них всё чаще и чаще!

Видеоверсию подкаста смотреть и слушать здесь:  https://tramplin.media/news/18/8696