Екатерина Унгвари | «Птица Сибирь» представит в Омске магическое сочетание джаза и фольклора

Дата публикации: 28.08.2025

28 августа, уже по традиции Омск встретит свою знаменитую землячку, джазовую исполнительницу Екатерину Унгвари, которая ежегодно приезжает с концертом в родной город в свой день рождения. Но на этот раз перед омичами выступит уже команда «Птица Сибирь», которая обещает удивить поклонников не только новой версией сибирской песни «Ночь тёмная» из нашумевшего альбома «Сибирские песни», но и уникальным проектом, который объединил традиции тундровых ненцев, Ямала и русскую культуру.

В преддверии этого события Екатерина рассказала о том, как тема Сибири откликается в разных уголках страны и почему до сих пор воспринимается как нечто чистое и честное? Можно ли сохранить фольклор в первозданном виде в современном мире, и как трансформируются традиции под влиянием времени? Как джазовые интерпретации народных песен могут обогатить культурное наследие и затронуть глубинные пласты в душе слушателя? Почему она не видит смысла в воспитании молодёжи, и кто сегодня является главным слушателем её творчества? 



Екатерина, в первую очередь хочется обсудить сегодняшний концерт, который каждый год проходит в Омске в ваш день рождения. На этот раз он состоится в более камерной обстановке, в формате квартирника. Почему выбрали такой формат? Уходите от больших концертов?

Мы ни в коем случае не отказываемся от больших концертов. А здесь, с одной стороны, просто маркетинговый ход, а с другой — мне действительно хочется уютной камерности. Прежде всего потому что здесь мы выступаем вдвоём, без своего коллектива. Конечно, у меня есть мечта — путешествовать по стране с нашим московским составом. Или выступать здесь, в Омске, с омскими друзьями, как это было в прошлом году. Но есть ощущение, что в материал нужно погружаться долго, годами. А три репетиции — это слишком мало, чтобы музыканты успели почувствовать тему и влюбиться в этот материал. Поэтому сейчас, когда мы выступаем вдвоём, наш лучший формат — это вот такие камерные встречи. Хотя… какие они камерные. У арт-пространства «Заново», где сегодня пройдёт концерт, довольно большая вместимость… Но в любом случае наш опыт подсказывает, что именно так мы можем быть наиболее искренними и естественными на сцене.

Чем будете удивлять, кроме презентации вашего обновлённого трека «Ночь тёмная» из альбома «Сибирские песни»?

Удивлять будем новыми, ещё не записанными, неизданными песнями. А ещё у нас появилась новая фишка — видеосопровождение авторских композиций. Это не просто картинки, а настоящие визуальные истории, которые дополняют и углубляют восприятие музыки. Особенно красивые видео для колыбельных: они создают атмосферу тепла и уюта. 

Будет исполнен в Омске и абсолютно новый материал, который без ложной скромности, можно назвать уникальным. Мы объединили традиции тундровых ненцев Ямала с его древней культурой и русскую традиционную культуру. Специально для меня сделали подстрочный перевод ненецкой песни, и я была очарована её мелодией. А сюжет этой песни стал для меня вдохновением. Признаюсь, это был творческий и одновременно мучительный процесс – как и любое творчество, как рождение ребёнка, наверное. У тебя есть материал, «тесто», из которого нужно слепить что-то новое. Я переработала сюжет ненецкой песни, взяв его за основу. Там девушка идёт вдоль реки, грустит, потому что отец хочет выдать её за нелюбимого. Она не хочет за него замуж, а он любит её и просит: «Некоця, Некоця (в переводе с ненецкого это значит «девушка»), у тебя красивые глаза, ты прекрасна, выходи за меня, я буду тебя любить и беречь!»

Но тема насильного замужества не актуальна для нас. Поэтому я решила убрать эту часть сюжета, оставив грусть и красоту природы Ямала. 

Ещё я добавила русский заговор, который достался мне от бабушки. Это заговор на Зарю — один из древнейших. Заря — богиня, аналог греческой Авроры. Именно её считают прообразом Богоматери. Включение этого заговора в песню сделало её магической, даже страшной в хорошем смысле. Все, кто её слышит, говорят, что она совсем не похожа на то, что мы делали раньше – ни по жанру, ни по аранжировке. Это заклинание (мы так и назвали песню – «Заклинание»). В ней есть периоды, не характерные для джаза или эстрадной музыки, которую мы играем столько лет. Там периоды по три такта, а не по четыре. Как в сказках, где всё повторяется на третий раз. Всё чередуется, поэтому песня получается «не квадратной». И эта неожиданность доставляет слушателям больше удовольствия, чем узнаваемые музыкальные ходы.

В итоге получился очень интересный процесс работы над сюжетом, который занял много времени, хотя у меня его было очень мало: надо было успеть написать песню к нашему концерту на Ямале – в Джаз-клубе’89 (г. Тарко-Сале). А сама идея создания песни принадлежала арт-директору этой концертной площадки. Организатор предложил написать авторскую песню на основе местных материалов. Я взялась за это и в итоге полностью погрузилась, проведя несколько вечеров в исследовании и творчестве. И на нашем концерте на Ямале песня «Заклинание» прозвучала впервые! 

Насколько я понимаю, в рамках Сибирского тура вы уже представили эту песню в Новосибирске и Кемерово. Как публика отреагировала на новинку?

Все говорят, что это очень трогательно. И это правда. Здесь пересекаются две разные традиции. Мне кажется, никто раньше не делал ничего подобного. Мы первооткрыватели. Во-первых, никто раньше не соединял музыку обских угров с джазом. Да и вообще, мало кто смешивал фольклор с джазом. А здесь именно это и происходит. Эти архаичные традиции «простых» крестьян — всё это очень интересно и завораживает. Хотя, несомненно, крестьянские традиции не так уж и просты. 

На концерте в Омске состоится презентация новой версии сибирской песни «Ночь тёмная» из альбома «Сибирские песни». Чем удивит релиз?  

Этот релиз экспериментальный. Мы создали эту песню вместе с талантливым диджеем Антоном LTF. Также это первый релиз под новым именем. Теперь нас зовут не Екатерина Унгвари, а «Птица Сибирь». Мне кажется, это звучит интереснее. Это наш эксперимент, и мы хотим посмотреть, как он получится. Следующие песни тоже будут выходить под этим именем. Потому что Сибирь — это удивительный регион. Он одновременно и пёстрый, и богатый. Здесь переплетаются разные традиции, ведь сюда приезжали казаки, старообрядцы — люди из разных уголков страны. Они мирно сосуществовали с местными народами, что обогащало всех.

Насколько тема Сибири откликается в столичных городах и в других регионах? 

В других регионах страны, особенно в Москве, Сибирь часто воспринимается как нечто экзотическое. Это, вероятно, связано с тем, что корни большинства из нас уходят в европейскую часть страны, и мы, русские, в значительной степени связаны именно с этой европейской традицией. Я и сама недавно с увлечением погрузилась в историю своей семьи и обнаружила, что по материнской линии мои предки были старообрядцами-«поляками», чьи истоки лежат в племени вятичей, населявших юг России — Брянщину и окрестные земли. Это, в свою очередь, уводит нас к корням древней Руси, простирающимся вплоть до Словении.

Люди, чьи семьи веками жили на этих территориях, никуда не переезжая, до сих пор воспринимают Сибирь как нечто чистое и честное. Сибиряки кажутся им прямодушными и настоящими людьми, которые выжили в суровых условиях, пережили коллективизацию и другие трудности. Мои предки, например, были «раскулачены» и выселены из обжитых мест в глухую тайгу, но смогли там выжить и вырастить детей. Вот почему Сибирь с её сильными людьми и богатым духом вызывает восхищение. Иногда люди даже плачут на самых неожиданных для меня песнях. Например, на песне «Катя». Казалось бы, что там плакать? Это же прекрасная песня о девушке, гуляющей по лугу и собирающей цветы. Она светлая, радостная и очень милая. Но нет, люди плачут! И для меня такая реакция — это лучший комплимент, показатель того, что песня тронула душу. Это то, как воспринимается сибирский сюжет в моих песнях.

Меняется ли со временем ваше личное восприятие Сибири?

Чем больше я погружаюсь в её историю, тем больше понимаю, как мало знала о ней раньше. Когда я жила здесь, мне казалось, что мои предки жили здесь испокон веков. Мой дедушка говорил: «Мы поляки». Я думала, что он имеет польское происхождение. А позже выяснилось, что он принадлежал к старообрядцам, русским людям. Никто из них не чувствовал себя приезжим. Даже я, как филолог, считала: «Мы поляки, значит, жили здесь испокон веков». Но потом я узнала, что мои «поляки» на самом деле старообрядцы, русские люди, которые поселились здесь только в XVIII веке.

Когда ты живёшь внутри этой культуры, то воспринимаешь всё как должное: природу, леса, красоту. Но когда начинаешь изучать историю, то начинаешь видеть это богатство масштабнее. Вероятно, меняется шкала ценностей, осознаёшь, какая огромная история скрывается за этими местами. А исторических фактов там неисчерпаемое количество…

Многие фольклористы и этнографы отмечают, что носители традиционной культуры уходят, и вместе с этим безвозвратно исчезает часть фольклорного наследия. Насколько вам близка эта проблема? Или у вас нет проблем с получением фольклорного материала для своего творчества?  

Материала на самом деле предостаточно, особенно собранного в Омской области Ефимом Аркиным. Стоит поставить ему за это памятник. Ещё фольклорный материал собирали филологи педуниверситета, но, к сожалению, их интересовали только тексты, без аудиозаписей. Я и сама записывала многое от своей бабушки, но тоже записывала только тексты в тетрадку, о чём сейчас сильно жалею, потому что теперь приходится восстанавливать всё по памяти. В Новосибирской области хорошо собирали фольклор. Как-то на фестивале новых медиа в Сенеже одна журналистка из Новосибирска мне даже прислала материалы с записями песен одной бабушки. Возможно, я смогу что-то использовать в своём творчестве. Эта журналистка заметила, что в моём исполнении песен сохраняется особая манера исполнения, как раз, как у той бабушки. Хотя я не ставила перед собой такой задачи, это происходит естественно, потому что я выросла в крестьянской семье, и это, видимо, заложено во мне. Но мы лишь используем элементы фольклора в авторских сочинениях, мы не пытаемся его «оживлять», восстанавливать, как это делают фольклорные коллективы. 

Занимаются реконструкцией, как вы сами говорите?

Да, именно реконструкцией. И вторичные фольклорные ансамбли – молодцы, но иногда в них чувствуется лёгкий снобизм. Они считают, что всё должно быть именно так, и никак иначе. Неправильно приколотая брошь, не те цветы в волосах, непокрытая голова у замужней женщины – всё это вызывает у них критику. Но понимают ли они, что сценическое искусство – это уже не фольклор, это игра, своего рода театр. В деревнях бабушки же не носят сценические сарафаны, у них обычные юбки и кофты. Моя бабушка так и одевалась: юбка, кофта, платье, платок или берет. Конечно, уже без кички и кокошника. Но в 30-е годы случилась настоящая трагедия, когда людей насильно отучали от традиционной одежды, заставляли носить то, что скажут, сжигали сарафаны. Это трагические страницы нашей истории. Если бы трансформация культуры происходила естественно, без насилия, всё было бы иначе. Но фольклор глушили…

Что касается нашего творчества, то мы так не умеем ни петь, ни одеваться, как деревенские бабушки. Но умеем по-своему — играть и петь джаз. В нашей группе половина участников — коренные сибиряки. Наш трубач из Архангельска, саксофонист — из Владимирской области. Остальные ребята тоже из разных городов. У нас только пианистка потомственная москвичка. А все остальные вот такие крестьяне, крестьянские потомки. Так что мы можем брать за основу традиционную культуру, черпать из неё вдохновение, но делать при этом всё равно довольно сильный авторский компонент. Это не обедняет культуру, это не обедняет исторические корни нашей культуры, а наоборот, обогащает всех нас. Поэтому задевает в людях какие-то глубинные пласты, заставляет задуматься о своих корнях, о предках, о том, как они жили, что пели, как одевались. 

Кто сегодня ваш главный слушатель? Растёт ли интерес молодёжи к вашему творчеству?

Нашу аудиторию объединяет одно — это высокий интеллект. Высокая культура и желание эту культуру повышать. Это люди с умственными амбициями, если можно так сказать. Что касается молодёжи, на которую сегодня всё ориентировано, то мы никогда не ставили задачу привлекать именно молодёжь, хотя на наши концерты приходят люди любого возраста.

Здесь вопрос больше в популяризации, в воспитательной и образовательной функции вашего творчества. Логично же, что именно молодому поколению нужно будет дальше нести эту культуру, сохранять традиции. 

Честно говоря, мне больше интересны взрослые люди со сформировавшимися взглядами. Что касается воспитательной функции, то я уже навоспитывалась, у меня много детей, мне этого хватает. Я не хочу воспитывать других людей. Но у нас есть другая цель — просветить. И вот здесь, как мне кажется, мы накопили уже достаточно опыта. В университете я писала диссертацию, которую, к сожалению не дописала, потому что были бесконечные дети и мне было важнее качественно их воспитывать. Но страсть к науке всё равно никуда не делась. Я постоянно что-то читаю, изучаю. Это моё удовольствие! Мой дофамин – это наука: антропология, социальная и культурная антропология, социология, политология. У меня много всего накопилось, и этим хочется делиться. Поэтому на концертах я не просто развлекаю, а много рассказываю. А кто это в итоге возьмёт, неважно. Поэтому возраст не интересует. Умные люди в любом возрасте готовы просвещаться, меняться, у них есть гибкость ума. Если ты мудр, ты готов учиться, что-то искать в себе и в мире. Воспитывать молодёжь – неблагодарное дело. Они сами возьмут то, что им нужно. А наша задача – просто предоставить. Показать: вот, смотрите, что у нас есть. Пожалуйста, если вам нравится, берите. И кто-то берёт — и из молодых, и из взрослых. Взрослые в этой ситуации просто благодарнее, осознаннее…

А если говорить о сохранения традиций, то здесь нужно признать, что рано или поздно всё это всё равно уйдёт вместе с носителями культуры. Потому что традиции перестают быть актуальными и функциональными. Возьмём, например, колыбельные. Если сегодня не петь ребёнку колыбельные, которые пела нам бабушка, а просто включить ту же «Алису», он всё равно уснёт. Это изначально колыбельная в первую очередь должна была оберегать ребёнка от злых сил. А уже потом успокаивать, и, наконец, чему-то обучать. Но обережная функция в итоге ушла, потому что сейчас 21 век, и надёжнее обратиться к врачу и сделать ребёнку прививки. Остаётся только успокоительная функция, но для этого совсем необязательно исполнять именно фольклорные песни. Со свадьбами аналогичная ситуация. Они уже тоже не такие, как раньше, старых обрядов практически нет, но появляются новые, потому что люди не могут жить без обрядов и фольклора. Просто фольклор трансформируется. Даже мемы и клипчики, которыми мы обмениваемся, – это тоже фольклор, интернет-фольклор. Но сказки и былины мы уже не рассказываем и не поём. И постепенно из нашей жизни будет уходить и остальное. Но будет появляться что-то новое и не менее интересное. 

Свой новый альбом «Сибирские песни» вы презентовали в конце зимы. За это время что-то поменялось в вашем творчестве? Может, новые релизы? 

Мы поменяли метаданные. Теперь исполнитель на этом альбоме не Екатерина Унгвари, а «Птица Сибирь». А ещё теперь мы стремимся комплексно подходить ко всем сферам нашей деятельности — создавать нечто уникальное, что тронет сердца людей. Стремимся к тому, чтобы каждый наш зритель чувствовал весь спектр эмоций.

Я рассказываю предысторию перед песней, потому что хочу, чтобы слушатели не просто слушали меня, а погружались в атмосферу. Мне нужно, чтобы люди забрали с собой как можно больше впечатлений и обогатились духовно. Визуальное восприятие помогает усилить этот эффект. Мы хотим, чтобы все наши зрители ушли наполненными впечатлениями, а мы, в свою очередь, получили заряд энергии. 

Мы решили использовать медиаэкран на наших концертах. И это новшество нам очень понравилось. А ещё мы записали четыре новые песни в студии и готовимся к их релизу. Также мы обновили внешний вид нашей команды, чтобы соответствовать запросу на шоу. В джазовой сфере ведь принято, чтобы музыканты выглядели как обычные люди. Вроде как шли по улице по своим делам и вдруг решили сыграть на саксофоне. Но мы решили, что наш образ должен быть более стильным и профессиональным. Поэтому я купила для всех участников рубашки и другие элементы одежды, чтобы создать единый образ. Сделаю на рубашках какую-нибудь вышивку. Это поможет нам сильнее вовлечься в этно-джаз и создаст более профессиональное впечатление.

В ближайшее время новые песни планируются? Как рождаются идеи?

 Сегодня выходит новый релиз песни «Ночь темнáя». И работа над следующей новой песней пока неуместна, потому что нужно доделывать текущие треки. Но идеи для новых песен возникают спонтанно, и иногда творческий процесс просто невозможно контролировать. Потому что если ты нашёл зацепку, то всё, она крутится. К примеру, прямо сейчас у меня в процессе новая песня, где рождается сюжет. Я пока не знаю, какой в итоге она будет, но этот этап очень мучителен и увлекателен одновременно. Я хочу поскорее начать над ней работать, потому что, пока не родишь, будешь мучиться.

Знаете, есть такой обряд похорон стрелы, который до сих пор проводится на Брянщине и в старообрядческих поселениях Алтая. Моя прабабушка, вероятно, участвовала в этом обряде, но это лишь мои предположения, потому что она, будучи «раскулаченной», раскрестьяненной, умерла в ссылке. И я очень хочу сделать песню об этом обряде. О соловье, о стреле, поражающей добра молодца. В этом есть что-то глубоко языческое, древнее. Новая песня расскажет о моей прабабушке в шелковом сарафане и шашмуре, старообрядке, с семерыми детьми, из которых выжили шесть. И это несмотря на раскулачивание и жизнь в землянке. Я представляю эту сильную женщину, идущую по горам разорять гнездо соловья. А потом этот соловей мстит и ранит добра молодца. Вот только представьте себе эту лютую сибирячку…  

Это всё из-за того, что наука, как вы признались, ваш дофамин? Альбом «Сибирские песни» вы и сами называете антропологическим, расскажите об этом подробнее. 

Да, я люблю изучать историю, этнографию и лингвистику. Эти знания помогают мне создавать тексты, которые отражают нашу культуру и традиции. Я верю, что музыка может быть мощным инструментом для передачи знаний и эмоций. В своих песнях я читаю историю, опираюсь на этнографические и антропологические исследования, которые очень люблю. Интересуюсь историей языка, обожаю древние берестяные грамоты – это чистой воды антропология. Понимаю, что там не обойтись без лингвистики, и сразу же вижу перед собой целые полотна.

Когда я встречаю диалектные особенности в текстах, например, «цьтъ до мьнь зъла имееши оже е[с]и къ мънэ н[ь при]ходилъ» (из новгородской грамоты XI в., пер. «что за зло ко мне имеешь, если ко мне не приходил»), я начинаю видеть человека. Читая текст песни или слушая её, я представляю себе эту женщину с сильным характером. При изучении тех же новгородских берестяных грамот я вижу, как жили люди того времени, какие у них были традиции.

Этот опыт сформировался из множества источников: книг, лекций, диссертаций. Постепенно начинаешь видеть человека глубже, понимать его когнитивные искажения, которые когда-то помогали нам выживать, а теперь порой мешают.

Сегодня, к сожалению, мы видим, как разрушение традиций влияет на нас. Мы атомизированы, нам не хватает связи с родными и близкими людьми. Раньше деревня была не просто местом жительства, а местом, где каждый знал каждого. Люди жили маленькими кланами по 30–50 человек — это наша природа. Сейчас же мы разобщены, хотя и вроде как свободны. Но приносит ли нам эта свобода пользу? Все ли могут ей правильно воспользоваться? Эта условная свобода сделала нас одинокими. И это плохо. Потому что одиночество привлекает мошенников, и люди отдают им миллионы добровольно. Это порождает множество проблем. Традиции помогали людям избегать дурных поступков, ведь все были под присмотром. 

В старину, когда 20-летний юноша женился, он не уходил в отдельное жилище, а продолжал жить с родителями. Его жена, невестка, также оставалась под присмотром свекрови. Распространённое мнение о плохих отношениях между невестками и свекровями — это лишь миф. Зачем свекрови обижать свою невестку, если им предстоит жить вместе и растить внуков? А зачем невестке портить отношения со свекровью? Все дети находились под присмотром старшего поколения. А зятья, которые не уважали старших, могли получить наказание, их вполне могли и отлупить. Это считалось нормальным способом воспитания. Попробуй сказать что-то против старших! Сейчас же границы размыты, и молодёжь чувствует себя более свободной, но часто это воспринимает как вседозволенность.

Сегодня такое ощущение, что мы вышли без рода, без племени. Советская власть больно ударила по культуре, когда сказала: «Все равны». Стариков сровняли с землёй, запретили носить национальную одежду. Культуру – сровняли с землёй. Все сровняли с землёй. И всё пошло-поехало: безродные, неправильно понимающие свободу… 

Но сегодня именно в музыке мы продолжаем видеть наши человеческие черты. Потому что это тоже свобода, но не полная. Рамка, внутри которой мы импровизируем.

Давайте поговорим о планах и о мечтах.

В планах — начать создавать видео, минут на 30–40, где я буду рассказывать о культурно-антропологических явлениях. Уже есть сценарий для передачи о колыбельных, хочу поговорить о свадебном фольклоре и о том, что такое фольклор в принципе, так как его часто неправильно понимают. Ещё хочу сделать передачу о том, как художники, музыканты, дизайнеры соединяют традиционную культуру и современность. Это же не вчера придумано: ещё в XIX веке поэты, писатели, композиторы, архитекторы этим занимались, это источник вдохновения, и мы не первые и, надеюсь, не последние, кто к этому обращается. То есть хочу делать такие передачи, где будет не только лекционный материал, но и наша музыка, такие музыкально-филологические беседы. Надеюсь, это будет интересно.

Чувствую потребность делиться полученными знаниями и получать обратную связь. Потому что мне уже недостаточно просто рассказывать об этом на концертах, хочется транслировать на более широкую аудиторию. Но в этом есть и моя выгода: я изучаю материал глубже и получаю от этого колоссальное удовольствие. У каждого свой дофамин: кто-то смотрит сериалы, а кто-то копает вглубь, у каждого своё. Кто-то на футбол ходит. 

Какой самый-самый желанный подарок вы ждёте сегодня на свой день рождения? 

Я даже не жду подарков. Надо мне об этом подумать. У нас столько событий в этот день: и релиз, и впереди ещё два города, где мы будем выступать – Тюмень и Екатеринбург. Так что подарков не ждём, мы очень ждём наших слушателей. Это всегда волнительно.



Беседовала Ирина Леонова

Фото предоставлено Екатериной Унгвари
 

Поделиться:
Появилась идея для новости? Поделись ею!

Нажимая кнопку "Отправить", Вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности сайта.