Тамара Ильина: «Из века в век, от сердца к сердцу…» Литературная страница с Юрием Перминовым

То, что пути Господни неисповедимы, знают все и, слава Богу, многие в это верят. Хотя, конечно, невозможно было представить, что моё знакомство с Тамарой Сафаровой (Ильиной) и её творчеством, состоявшееся пятнадцать лет назад в Биробиджане, получит своё продолжение в нашем городе. Уже не мимолётное – в том смысле, что Тамара Александровна переедет на постоянное жительство в Омск. То есть мы теперь – земляки, и этот факт не может не радовать, потому что уехавших вспомнить могу, а вот чтобы наоборот, – такое, пожалуй, впервые. Во всяком случае, чтобы сразу всем стало понятно – в Омске появилось ещё одно безоговорочно талантливое поэтическое имя.

---

---

Поэзия Тамары Ильиной (Сафаровой) – без декламации и риторики, без дамского эстетизма, – учит вчувствованию в чудо жизни, которое – повсюду, в каждом человеке, в «тишине вселенского покоя» и даже в «покинутых солнцем местах». Поэтесса не смотрит на это чудо сверху или со стороны, а сама ощущает себя его частью, не позволяя нам забыть о том, что не уныние правит миром. Как в стихотворении, посвящённом сыну:

 

* * *

Когда-то и ты повзрослеешь

До первых серьёзных седин,

Когда – не дай бог! – заболеешь,

Изверишься, будешь один.

 

Когда (и такое бывает)

Получишь недобрую весть,

Я сердцем тебя призываю:

Не бойся, мой милый, я здесь.

 

Лишь стоит получше вглядеться

В деревья и в синь на ветру.

Ты знаешь, хороший мой, с детства,

Что я никогда не умру.

 

Что вечно я буду маячить

На этом бессменном посту,

Ведь я не исчезну, мой мальчик,

А лишь отступлю в темноту.

 

Я стану – нигде и повсюду,

Пусть ты не заметишь меня…

И часто подглядывать буду

В замочную скважину дня.

 

Это стихотворение вошло в двухтомную антологию «Слово о Матери», подготовленную мной к изданию более пятнадцати лет назад. И осталось в сердечной памяти… Сейчас эта книга – библиографическая редкость.

Сафарова (творческий псевдоним – Ильина) Тамара Александровна родилась в с. Левинка Саратовской области. Позже семья переехала на Дальний Восток. Жила в Одессе, Приморье, Биробиджане. Окончила Хабаровское культпросветучилище по специальности библиотекарь, а затем Литературный институт им. А.М. Горького (поэтическое творчество). Работала в библиотеке. С 2015-го по 2022 г. – создатель и руководитель Литературного музея Еврейской автономной области. Публиковалась в журналах «Дальний Восток» (Хабаровск), «День и ночь» (Красноярск), «Московский вестник», «Студенческий меридиан», «Литературный Омск», в сборниках и антологиях. Автор поэтических книг «Экватор дня» (Хабаровск, 2007), «Ускользающий свет» (2015, Саратов). Лауреат премии Хабаровского комсомола в области литературы (1978). Член Союза писателей России с 2008 г. В настоящее время живёт в Омске.

 

СНЕГ ИДЁТ

 

Снег идёт, и стыдно что-нибудь

Делать или замышлять плохое,

Чтобы ненароком не спугнуть

Тишину вселенского покоя,

 

Сказку, что до каждой запятой

Так любима, что не наглядеться…

Снег идёт – опять про то, про то,

Что из века в век, от сердца к сердцу.

 

Снег идёт по скверам и дворам,

Одиноким заменяет друга,

Детям – чудо, безутешным – храм, –

Вот такая снежная услуга.

 

Снег слетает с белых облаков,

Чуть роя́сь под фонарем вечерним,

В мир, где человеку так легко

Переоценить своё значенье. 

 

 

* * *

Вот уже и листва потемневшая сжалась,

Всё приметней в окне старой яблони груз.

Что ж ты, милая, с ним до сих пор не рассталась,

Надрываясь на позднем осеннем ветру?

 

Я к тебе привязалась, моя дорогая,

К этим мрачным, покинутым солнцем местам.

Я жалею тебя. Ты не ропщешь, но знаю:

У тебя по ночам ломит каждый сустав.

 

Всё трудилась от первых весенних побегов,

Отдохни, подыши ещё несколько дней.

Ты и так удержала до первого снега

От паденья взрослеющих быстро детей.

 

Я уеду. Раскатятся в стороны детки.

Летаргия обнимет тебя тяжело.

Но пока ещё в жилы немеющих веток

Тонкой струйкой последнее льётся тепло.

 

 

* * *

Скорый поезд, по горло загруженный,

Принял нас и ускорил бег.

Мой попутчик напротив – услужливый

Виноватый узбек.

Он дорожною снедью делится,

Вспоминает свой дом.

А в соседнем купе – две девушки

Вышивают крестом.

Мимо них – суета вагонная,

Лишь движения рук.

Отрешённостью просветлённые –

Две сестры на миру.

Как-то не прижилось во времени

И от нас отошло

Этой кроткости и терпения

Женское ремесло.

Жизнь вагонная – протяжённая

Через всю страну.

В ней тоска, в душе пережжённая

Вся – в твою вину.

Никуда от неё не денешься

И за дальней верстой...

Но – в соседнем купе две девушки

Вышивают крестом.

Полюбить ли труднее ближнего,

Разлюбить ли навек...

Спит, колени поджав, обиженный

Проводницей узбек.

Ему снится любимый дедушка.

Гости, праздничный стол...

И – в соседнем купе две девушки

Вышивают крестом.

Нитка к нитке ложится бережно.

Вот и день прошёл.

Вышивают крестом две девушки.

Хорошо.

 

 

* * *

Когда ничто не радует вокруг,

Смотри – ещё всего осталось сколько!

Вот стайки воробьёв разбойный дух

Разносит напрочь смёрзшуюся корку.

 

Вот куст, в снегу застрявший до весны,

От холода охвачен дрожью мелкой,

Он с завистью следит, как две сосны

Друг другу перекидывают белку.

 

Броди по паркам в дальних уголках,

Где вглубь укореняются деревья,

Чтоб удержать на вскинутых руках

Нашествие горластого кочевья.

 

И всё, что есть и было здесь всегда,

Всё, что вошло в привычку год за годом,

Затронет, как посильный детский дар, 

Простой и ясный,

                            как сама природа.

 

И кем бы ты не мнил себя – творцом,

Венцом, – она простит надменность позы,

Когда вот так глядишь в её лицо

Через увеличительные слёзы.

 

Ну вот, опять мобильник дребезжит,

Навязывая номер неизвестный.

Что, впрочем, не сбивает с толку жизнь,

Ничуть!

Мороз и солнце! День чудесный!

 

 

ПРОВИНЦИАЛЬНОМУ ПОЭТУ

 

Провинциального поэта

Открытый взгляд

И мягкий свет  

Хранят поблекшие портреты

Из старых вырезок газет,

Где облачко музейной пыли,

И редкие шаги тихи…  

О нем, наверное, забыли

И не зовут читать стихи.

 

А он живёт, себе послушен

не изменять родной земле,

И совершенно равнодушен

К районной славе и хуле.

 

Вот если раньше бы…  в  начале…

Да как-то звёзды не сошлись.

И черствой корочкой печали

Давно на сердце запеклись.

 

Но почему ещё тревожит

Белейший лист во тьме ночей, –

Он объяснить и сам не может,

Как знать не может он, зачем,

 

Имея стол, кровать и кружку,

Живёт в избушке лубяной,

Жуя размоченную сушку

И мучась словом, как виной.

 

 

* * *

Что красота не может мир объять,

Об этом чуть догадывалась греки.

О, древние хранители секрета

О бесконечном счастье бытия!

И я не то, чтоб в их ступаю след,

Не то, чтоб их боготворю до дрожи,

Но боже мой, бываем мы похожи,

Когда в душе забрезжит тихий свет.

Но вот износит свой покров земля,

И нет уже в решениях свободы,

Уже, темнея, замирают воды,

Осеннюю картину тяжеля.

И вся нехватка красок и тепла

Во мне бунтует, требуя награды,

Открою книгу и найду: Эллада!

И успокоюсь: всё-таки была!

 

 

СЫНУ

 

Когда-то и ты повзрослеешь

До первых серьёзных седин,

Когда – не дай бог! – заболеешь,

Изверишься, будешь один.

 

Когда (и такое бывает)

Получишь недобрую весть,

Я сердцем тебя призываю:

Не бойся, мой милый, я здесь.

 

Лишь стоит получше вглядеться

В деревья и в синь на ветру.

Ты знаешь, хороший мой, с детства,

Что я никогда не умру.

 

Что вечно я буду маячить

На этом бессменном посту,

Ведь я не исчезну, мой мальчик,

А лишь отступлю в темноту.

 

Я стану – нигде и повсюду,

Пусть ты не заметишь меня…

И часто подглядывать буду

В замочную скважину дня.

---

---

---

---