Александр Бекишев: «И город – жив!»

Продолжаем рубрику «Литературная страница» с приглашённым редактором, секретарём Союза писателей России, известным омским литератором Юрием Перминовым.

Андрей Платонов в рассказе «Фро» устами отца главной героини рассказа посмел сказать: «Милая, тебе ещё расти и расти до той глубины проживания своей жизни, которую ты так презренно обозначаешь словами “мещанство”, “уют”. А куда уж многим из тех, кто, в лучшем случае, снисходительно, менторски судит о повседневности, до переживаний за всё?..»

И далеко не вчера сказано:

Время жизни – время переживаний;

Сколько пережито, столько и прожито;

Много жить – много переживать…

А поэт восклицает: «Это время моё! И я жадно глотаю / Маргариновый дух потемневших трущоб…» Всё предельно ясно: жить по-другому, не жалея, не переживая, истинный поэт не может. Именно такой поэт – Александр Бекишев, поэт с характером, тонко ощущающий окружающий мир. Поэт, чьи жизненные и эстетические позиции выражены недвусмысленно ясно. Поэт, которого, казалось бы, давно и хорошо знаю, но всякий раз открываю заново. А кто-нибудь слышал про его недавний юбилей? Представляется, что Александр и сам об этом не слышал, а зачем это ему, если всё, «Что терзало, било и… любило, / Это лишь – прелюдия к стиху»?..

Бекишев Александр Васильевич родился 8 февраля 1956 года. Окончил исторический факультет ОмГУ им. Ф.М. Достоевского. Автор трёх поэтических сборников: «Мир, где слова оживают, как птицы» (Омск, 2013), «ШестьдесятЪ» (Омск, 2017), «Я осколок XX века...» (Барнаул, 2025). Печатался в альманахах и журналах Омска, Смоленска, Татарстана, Бурятии, Новосибирской области, в коллективных сборниках стихов и прозы современных авторов «Пространство стиха» (Омск, 2022), «Чтоб голос правды не умолк» (Омск, 2023),  «Адреса Победы» (Москва, 2023), «Среди миров» (Омск, 2025). Лауреатом Первого международного литературного конкурса «Адреса Победы» в номинации «Поэзия» (2023). В 2025 г. удостоен звания лауреата литературной премии им. В.А. Макарова. Член Союза писателей России.

---

---

 

НАКАНУНЕ ДНЯ РОЖДЕНИЯ

 

Бывает, прильнёшь и стеклом оконным

Лоб остужая, роняешь взгляд,

Туда, где слоняется ветер бездомный

В матовых сумерках февраля.

 

Звёзды попрятались, словно мыши

В уютных норках седой Галактики.

Вдруг слышишь, кто-то взволнованно дышит

За спиною в одном халатике.

 

И ждёт – обернёшься, обнимешь, скажешь…

А ты молчишь, убежавший во вне.

Гадаешь, замажет ли туча сажей

Улыбку Джоконды на бледной луне.

 

Прости, дорогая, чертовски трудно

В слово вбивается смысл интуиций.

Мысли опять обжигают губы

Жадным желанием – воплотиться!

 

Любимая, верь мне – другой-то нет ведь,

Не надо сегодня будить мою страсть.

Усни.

Чтоб не видеть, как зимние ветви

Тянутся к окнам – меня украсть.  

 

 

* * *

Мы хрупкие боги цветов и предчувствий

В свихнувшемся мире барыг и шаманов.

Наше спасение – наше искусство,

Ветреность мыслей да ветер в карманах.

 

Нам зябко в ладонях холодной планеты.

Ищем блаженства в сплетенье созвучий.

Ночью огнём сигареты согреты,

Ждём вдохновенья… и скорой получки.

 

От счастья нам плачется, в горе – смеёмся,

От этой болезни не сыщешь лекарства.

Ленточкой пёстрой судьба наша вьётся

В тёмных извилинах кощеева царства.

 

…Ночь наступает. Рождаются строчки.

Смыслами полнится бледность страницы.

Снова потянемся поодиночке

В мир, где слова оживают, как птицы.  

 

 

* * *

Всё это не больше, чем тема для песни.

                                                А. Кутилов

 

Время обратит былое в плесень

И сольёт в объятья Иртышу.

Я вот сам себе неинтересен,

Если новый стих не напишу.

 

А когда сподобишься, родится

Этот стих на плоскости стола.

Прошлого встревоженные птицы

Режут воздух веером крыла.

 

Наглотавшись дыма сигареты,

Излистав судьбу до самых дыр,

Властью вдохновения поэты

Заново придумывают мир.

 

Нет, не плесень то, что прежде было!

Это корни, а цветы – вверху.

Что терзало, било и… любило,

Это лишь – прелюдия к стиху.

 

 

* * *

А пуля, проснувшись, становится выстрелом,

И гулкое эхо вдали отзовётся.

…Сама по себе, впрочем, пуля бессмысленна,

Пока с чьим-то телом в пути не столкнётся.

 

Вот так и стихи. Прозябают мечтательно,

В томах и журналах пылясь в уголочке.

Пока своего не отыщут читателя,

чьё сердце пронзят неожиданно строчки.

 

И снова поэты над строфами маются,

ступая порою по самому краю.

И снова стихи для кого-то слагаются,

а пули летают,

    летают,

      летают…

 

 

АРКАДИЙ КУТИЛОВ

 

Финал. Подранок на излёте.

    И жизнь –

      пятак.

Я здесь чужак. Меня добьёте.

      Я знаю,

       как.

Мои стихи, как угли в горнах, –

               для новых

                     вех.

Они застряли костью в горлах

                       у вас

                  у всех.

Но не спалил моих тетрадей

                доносов

                  яд.

Мой верный Санчо, друг Геннадий,

                        спасибо,

                      брат.

В гранитной глыбе на Аллее

                  наш дух

                  притих.

…Но он посмертно бронзовеет

                         мой

                    стих.

 

ПОЭТАМ

    

Мы просто жрецы, посвящённые в таинство Слова.

Мы просто ловцы на просторах словесных излучин.

Мы – тот аппарат хитроумный, посредством какого

Из браги, что бродит в душе, выгоняют созвучья.

 

Мы жадно глотаем События, Числа и Смыслы,

Так птицы весною пасутся на вскопанных грядках.

Чтоб строчку блеснувшую, как неожиданный выстрел,

В копилку скорее пристроить в заветных тетрадках.

 

А то, чем живётся сегодня, останется в прошлом.

И прошлое это мы сами придумаем снова.

Про бремя сермяжных забот – зачеркнём. Это пошло.

Останется – Слово!

 

 

ФОНАРЬ

 

Над городом висит густой туман.

Уснул в нём город холодцом на блюде.

Забыл, что было, словно в стельку пьян,

и городу плевать, что завтра будет.

 

Зачем сейчас всё это говорю?

Не спрашивай, поверь, я сам не знаю.

Я целовал бы стёкла фонарю,

за то, что он хоть что-то освещает.

 

Таким как я. Спасибо, милый друг.

Ну как вознаградить вас, хоть немного?

Хотите, я теплом согрею рук

озябшую стальную вашу ногу?

 

...Под утро мой фонарь опять уснёт.

Пусть фонарю приснится... фонариха.

И будет он шептаться напролёт

всю ночь о чём-то с нею тихо-тихо.

 

И пусть туман сырую сеет хмарь.

Пусть грусть тоской живые души гложет.

Но светит,

светит,

светит – мой фонарь!

И город жив!

И я, похоже, тоже...

---

---

---

---