Фантастика и реализм под одной обложкой. Интервью с сибирским писателем Ольгой Харитоновой

Ольга Харитонова – сибирский писатель, которого знает вся Россия. Она выросла в Омске, получила четыре (!) высших образования и пишет рассказы с уникальной стилистикой, где фантастика и реализм переплетаются так, что и не развести. Её последний сборник – «Погрязание» – вошёл в лонг-лист национальной премии «Большая книга», а сборник «Чужая сторона» взял второе место в номинации «Проза» премии «Лицей» в 2024 году. 

В её произведениях спасатель, разбирающий завалы землетрясения, встречает своего двойника, женщина по вине мужа-шопоголика рожает предметы быта, а магический демон, вызванный колдовским блокнотом, пожирает мазут, разлитый в море. Сейчас Ольга работает в одной из библиотек Новосибирска, где курирует грантовые и краеведческие проекты, а также ведёт курсы литературного мастерства. 

Ольга, Омск вас продолжает считать своей землячкой, хотя вы уже пять лет живёте в Новосибирске…

Да, свой творческий путь я начинала в Омске, затем переехала в Новосибирск. Писать я начала с очень маленького возраста, наверное, лет с шести. Это всегда был отклик на реальные события с небольшой примесью выдумки. Собственно, с тех пор ничего не поменялось. Если в детстве это была сказка-страшилка про посещение зубного врача, то сейчас это будет фантастическая история про разлив мазута.

В студенчестве я была постоянным участником семинара «ПарОМ» при библиотеке для детей и юношества на Красном Пути. Его проводил Союз российских писателей, которым сейчас руководит Вероника Шелленберг. Я ходила туда долгие годы – на все их встречи, разборы, получала первый опыт обсуждения произведений, там выходили мои первые тексты: стихи, эссе и рассказы.

«В паре метров от лестницы из воды поднялась блестящая голова. Кожа в крупной чешуе, точно в перламутровых кнопках баяна. Спинной красный плавник выходит на лоб, стоит короной. Желтые глаза почти человеческие, внимательные, испуганные.

— Сама ты русалка. Это окунь, — тихо поправил Тарас. — Щука загнала.

— Окунь… У нас что, теперь такие окуни?

— Давно уж, как построили завод.

Рыба издала шипение и нырнула в воду, показав тело в прыжке, как дельфин, зеленовато-желтое, с темными поперечными полосами». 

«Йошки-пашки». Сборник «Погрязание», 2025, издательство «Альпина.Проза»

Почему из Омска уехали?

Я уехала в более динамичный город за лучшими условиями. В Новосибирске литературная жизнь активнее и разнообразнее, очень много литературных фестивалей. Чувствую, что здесь мне проще и приятнее развиваться как автору.

В Омск я приезжаю к семье, к друзьям, и всегда с удовольствием гуляю по его улицам. Планы были сначала на Москву, но потом случилась пандемия. Я решила не ехать в столицу, потому что там было слишком много ограничений, было бы сложно найти квартиру, работу и так далее. Поэтому выбрала Новосибирск, и не жалею, что так получилось.

Но тем не менее, вы печатаетесь в ряде крупных издательств, стали заметным автором в литературной жизни не только Новосибирска, не только Омска, но и всей России. У вас всё получилось?

Если бы перебралась в Москву, то достижений было бы ещё больше, как мне кажется, но теперь переезжать не планирую – в Новосибирске я уже заякорилась. А в плане развития считаю, что я ещё в самом начале длинного литературного пути, меня ещё не заметили.

Как формировался ваш стиль? На чьё творчество ориентируетесь? 

Я ни на кого не ориентируюсь и не скажу точно, на кого похожа. Решающую роль в моём формировании сыграло отсутствие гаджетов до 19 лет (смеётся). Я много гуляла с друзьями, мы придумывали истории, писали сказки в соавторстве. Также повлиял отец, любитель фантастики, он показал мне в детстве много крутых фильмов про монстров, космос, роботов.

В итоге мои произведения рождаются из жизненных наблюдений и богатой фантазии. Мой мозг натренирован прикладывать одно к другому. Если элементы мира прилипают друг к другу и я чувствую от их сочетания яркие эмоции, то понимаю, что попала — это будет интересно читателю. 

У вас четыре высших образования, причём очень разных, от агронома-эколога до учителя. Как так получилось?

Наверное, дело в том, что меня никто вовремя не отправил учиться на писателя, а всё прочее мне было в равной степени неинтересно. Куда-то нужно было поступить после школы, и на каждом новом месте работы требовали новую корочку. Собственно, так всё и вышло: агрохимик, дизайнер, педагог допобразования и учитель «началки». Учиться я люблю.

«Звук тянется, хрипит, голос пропевает слова:

Солнце льется прямо с крыш.

В потоке солнечного света…

Тимофей чувствует холодную испарину. Солнце льется… Люди в потоке света… Он думает про взрывы, про атомные бомбы и излучение. Это песня о грядущей катастрофе, предсказание! “Через сколько, сколько? Что там на шкале?”»

«Заговор добрых сил», Сборник «Погрязание», 2025, издательство «Альпина.Проза»

Расскажите о вашей работе в анимации. Мне кажется, интересный опыт для взрослого писателя – написать сценарий для известного мультсериала, в частности к «Оранжевой корове».

С форматом сценариев мне пришлось разобраться в 2017 году, тогда я впервые решила подать заявку на «Суздальфест» через Фонд Сергея Филатова. Принимали заявки от детских писателей, и потом можно было поехать и рассказать о своей истории режиссёрам мультфильмов, а с лучшими заключали договор.

На фестивале я получила возможность попробовать себя в качестве сценариста мультфильмов и с тех пор этим занимаюсь. Сейчас, например, работаю над анимационным сериалом для московской стоматологической клиники. У них есть свой маскот, и они хотят снять про него сериал, рассказать детям понятным языком про болезни. Это, конечно, не «Союзмультфильм», но тоже интересная работа.

Формат сценария отличается от художественной прозы, но если его понять, то можно легко переключаться. Для меня заниматься анимацией проще, чем писать рассказы, потому что детская история работает по определённой схеме: в ней всегда всё должно закончиться хорошо, плохие персонажи получают какой-то урок… В общем, там всё предсказуемо и понятно, остаётся только найти идею, вокруг которой появится новая серия. А в текстах для взрослых требуется много линий и смыслов, и всё это надо крепко соединить. 

Как бы вы сами обозначили свой стиль? Это не научная фантастика, не фэнтези…

Во-первых, я бы не говорила, что это фантастика, — это современная проза с небольшими допущениями другого жанра. Я не хотела бы определять себя как фантаста, так как в моей прозе главное — реальность, а фантастика — лишь способ что-то обострить, лишь инструмент. Я реалист, может быть, даже документалист местами, потому что часто ставлю в тексты дословно реальные разговоры, детально описываю реально произошедшие события. Всё остальное — это просто способ чётче донести в данной истории то, что мне надо. 

По поводу образа будущего. Любая фантастика — это про будущее, и в ваших рассказах оно всегда мрачное. Вы считаете, что в нашем будущем всё именно так? Или всё-таки есть какой-то свет в конце тоннеля? Угрожает ли нам ИИ, например?

Кстати, искусственный интеллект, который сейчас некоторые считают угрозой, для кого-то — самый эмпатичный друг и заботливый партнёр.

Фантастика не всегда про будущее, иногда это просто обострение актуальной проблемы через жанр. Мои тексты всё-таки про настоящее, про здесь и сейчас. Я не берусь делать прогнозы, просто фиксирую ровно то, что имеет смысл в данный момент.

Да, природа человека стремится к хорошему, к светлому; мне кажется, что история человечества движется волнами, а значит, рано или поздно мы выйдем на что-то положительное.

«Сдав анализы, Аня долго с недоумением смотрела на показатели железа и пластика, на прочие циферки, которыми организм кричал о наличии в Ане инородного предмета.

Когда она пришла на УЗИ, добродушный дедушка в халате, похожий на книжного Айболита, сообщил, что у нее внутри зарождается лучковая пила. Широко улыбнулся и как дурочке объяснил, водя по экрану пальцем: «Вот эта штучка вырастет до лучка, а вот эта черточка — до пильного полотна, миллиметров четыреста писят. Полезная вещь!»

Никаких лишних вещей в Аниной жизни быть не должно было… Кто там обещал «больше никаких лишних вещей»? Аня молчала, пытаясь вытолкнуть с каждым вдохом жар, поднявшийся от страха, обиды и гнева.

— Мужик в паре главный, мужчине виднее, что нужно, — покивал доктор, спросил утвердительно: — Будете сохранять?

И Аня воскликнула:

— Это пила!

— И что? Раз уж дотянули до формирования зубчиков, надо рожать».

«Наживать добра», Сборник «Погрязание», 2025, издательство «Альпина. Проза»

Ваш новый сборник «Погрязание», который вошёл в лонг-лист премии «Большая книга», тоже рисует не самые радужные картины будущего. Какие темы там затрагиваются? 

В сборнике «Погрязание» затрагиваются острые и болезненные темы, связанные с актуальными событиями последних лет в России. Среди них: разливы рек, выбросы мазута, вырубка лесов, теракты, военные действия. Каждый из 16 нереалистичных рассказов привязан к конкретному географическому месту на карте страны, и через это возникает целостный образ современной России. Прямо говорить с читателем об этих темах страшно и сложно, поэтому я выбираю непрямой путь: придумываю персонажа, который попадает в некую ситуацию, и через его историю доношу нужное.

В отличие от предыдущего сборника, где реализм и фантастика чередовались, здесь они сплетены максимально плотно. Сборник создавался объёмным специально под требования премии «Большая книга», но попадание в лонг-лист стало для меня неожиданной радостью, которую я осознаю в первую очередь благодаря чужим поздравлениям.

Название сборника тоже символично? «Погрязание» — мы погружаемся в пучину?

Название символичное. Сборник — про погружение в разные неприятные состояния и ситуации, а также про поиск выхода из них. Через цепь историй у меня получилось цельное высказывание о том, что сейчас мы не чувствуем твёрдой почвы под ногами. Это исследование именно отрицательного в нашей жизни.

Какую вашу книгу или рассказ вы порекомендуете читателю, который хочет понять, о чём вы пишете и какие смыслы для вас самые важные? 

Последняя вышедшая книга — это и есть правдивое отражение моей картины мира. Ориентироваться, мне кажется, стоит всегда на крайнее опубликованное. Я всегда признаюсь, что первый сборник собрала из того, что у меня было, а вот новое «Погрязание» написано уже в соответствии с заранее продуманной концепцией — оно крепче, сильнее, больнее. Пока я представляюсь им. Также тексты легко найти в сети: в журнале «Москва» есть рассказ «В море уходит горе», а в журнале «Лиterraтура» — «Йошки-Пашки».

Не собираетесь перейти на большой формат?

Такие планы есть, я активно пишу роман. Почувствовала, что после двух сборников надо сделать что-то большое. Подробнее пока рассказывать не буду — не знаю, получится ли.

Кроме написания текстов, вы ещё ведёте курсы литературного мастерства для начинающих авторов. Расскажите об этой своей деятельности.

Вообще моя официальная занятость — библиотекарь. Я работаю в отделе развития и внешних связей в городской библиотеке, мы занимаемся грантовыми и краеведческими проектами, популяризацией литературы и чтения.

Также я веду курсы литературного мастерства. Когда-то это были авторские курсы онлайн, особенно в ковидное время. Набирала учеников, читала им вебинары, потом давала творческие задания, проверяла, что получилось. Сейчас меня приглашают в разные проекты читать лекции и вести мастер-классы, проверять творческие работы на курсах от издательств. Люди приходят, получают теорию и задание, мы проверяем то, что получилось, и докручиваем до итога, например, рассказа.

Мне нравится преподавать, нравится объяснять природу текста, а потом видеть, как у человека получается написать что-то чудесное. 

Вечный вопрос — литература — это не только талант, но ещё и ремесло? Нельзя проснуться Достоевским или Толстым — этому нужно учиться?

Если у человека есть задатки, зерно таланта, его можно разбудить. Для этого и нужно обучение — чтобы ускорить развитие. Да и просто до среднего уровня, я думаю, можно доучить любого: объяснить правила ремесла, схемы сюжетов. Но дальше, как я вижу, должно открыться своё личное дыхание. Одной теории для появления писателя мало. Вроде бы всем рассказываешь одинаково, но один потом всё-таки пишет, а второй так и не может. То есть следующий уровень, который выше простого ремесла, — он либо дан, либо нет.

«Море по-прежнему мучилось, волны накатывали со звуком выплеска из поломойного ведра. Мерещилось, что и небо опаршивело серыми пятнами-облаками.

У центрального выхода на пляж посреди светлого песчаного поля уже темнела новогодняя елка. Верхушка ее качалась от сильного ветра, в ветках хрустели пластиковые шары.

Немногочисленные волонтеры уже приспособили для чистки песка вроде сеялок — распорок с сеткой, через которую протирали брошенную лопатой горсть песка. Они поднимали лопаты с песком, оставляя на коже берега щедрины и оспины, уже не черные, но больные. Так всегда: сойдут струпья, но долго будут рубцы.

Серое небо отражалось в черной жиже, та прикидывалась голубой, пыталась заменить, отнять море.

Демон впервые залаял. Вадим нагнал его и увидел черную тушу погибшего дельфина. Труп блестел плотной чернотой, застившей дыхала и глаза. Дельфин выглядел как горелая резиновая игрушка.

— Пожалуйста, ату, — попросил Вадим. И демон заглотил дельфина целиком как мелкую шпротину».

«Погрязание», Сборник «Погрязание», 2025, издательство «Альпина.Проза»

О чём сейчас пишут молодые писатели? Что для них интересно?

Темы текстов бывают разными — сколько людей, столько и историй. Но рынок задает тренды, и иногда люди приходят с желанием написать популярный роман. Например, пару лет назад были модны автофикшн-тексты. Я объясняю: не стоит ориентироваться на тренд — пока допишете, он может уйти. Пишите то, что сами считаете важным, что внутри вас болит и горит. Обычно я советую ученикам переходить от жанровой прозы к реалистичной — мне кажется, это интереснее и перспективнее, например, для конкурсов и премий.

Кстати, по поводу конкурсов, вы во многих участвуете. Насколько необходимо писателю такое признание? 

Конкурсы признания не дают — они скорее формируют сообщество. Твоя фамилия где-то появляется, ты попадаешь в комьюнити, знакомишься, публикуешься, тебя могут пригласить где-то выступить — ты начинаешь вливаться в литературную жизнь. Это не просто «дали грамоту и всё», конкурсы — это профессиональный лифт. Но участвовать, конечно, нужно в проверенных конкурсах от надежных организаторов: журналов, издательств, библиотек, писательских союзов.

Учитывая то, что я преподаю письмо, я должна всё время подтверждать свою экспертность. Потому и участвую в конкурсах. И пока у меня не было своих авторских книг, я могла указать в регалиях победу в каком-то конкурсе. Каждой победой я себе и другим доказывала, что делаю тексты хорошо и могу что-то сказать на эту тему. А вообще я просто азартный человек.

Кого вы сейчас читаете и кого посоветуете почитать?

Вы удивитесь, но я почти не читаю фантастику. Недавно прочла «Чернобыльскую молитву» Светланы Алексеевич. Эта книга меня очень потрясла. Это ужасающие истории, которые важно читать. Теперь хочу тему Чернобыля рассмотреть и в своих текстах. Из прочитанных в прошлом году книг очень запомнилась «Улица Холодова» от Евгении Некрасовой.

Считаю, что важно не ограничиваться лёгким чтением и не воспринимать книгу только как способ отдохнуть. Стоит пробовать читать литературу серьёзную, требующую внимания. Начать можно с толстых литературных журналов или с премиальных списков — это надёжные ориентиры, которые помогут найти настоящую, глубокую прозу.

Текст: Ирина Баландина

Фото предоставлены героиней публикации