Текстовая версия подкаста | Анатолий Корсаков

Для тех, кто любит читать, – текстовая версия подкаста «Знай наших!» с генеральным директором компании «Трамплин Электроникс» (входит в ГК «Трамплин») Анатолием Корсаковым. 

—  Анатолий, здравствуйте! Рада приветствовать вас в нашей студии. В Омске на «ИT-Полигоне», который открывали полпред президента Анатолий Серышев и губернатор Омской области Виталий Хоценко, вы представили свою разработку, свой продукт — отечественный серверный процессор «Иртыш». Можете рассказать о нём подробнее? Вообще почему такое название — «Иртыш»?

— Добрый день! Спасибо.

Начнём с того, что мы представили не только серверный процессор. У нас более широкая линейка. Когда мы выбирали название для нашего процессора, было совершенно логично посмотреть на те названия, которые на данный момент уже заняты. Самая высокая гора из, грубо говоря, находящихся относительно недалеко (я не говорю про Эверест) — это Эльбрус, самое глубокое озеро — Байкал. Мы назвались «Иртышом», потому что это река, чьи корни, чей исток находятся в Китае. Она набирает свою полную силу в Сибири и течёт через Сибирь, через город Омск — и вот такое название показалось нам уместным, остроумным и символичным. 

— Это правда, что отечественный процессор по характеристикам сравним с процессором Intel?

— Да, мы соизмеримы с одним из прошлых поколений процессорной линейки Xeon 4314 и с более мощными моделями Intel соответственно. Наверное, сравнивать напрямую было бы не очень корректно, потому что система команд используется разная. В целом у нас есть тесты, подтверждающие наш очень высокий уровень производительности. У нас есть модели с 16 ядрами, с 32 ядрами, с 44 ядрами. Соответственно, это мощная процессорная линейка, которая вполне может быть использована для замены, скажем так, систем, базирующихся на традиционной х86 архитектуре, там, где это важно.

— Как удалось этого достичь, ведь вашей компании всего год?

— Было бы неправильно говорить, что такие проекты начинаются с момента регистрации конкретного юридического лица. Всё-таки «Трамплин» — это группа компаний, которая существует давно. Она, может быть, в Москве была не так известна, но, допустим, в Омске, насколько я знаю, она очень известна. И в составе других юридических лиц мы набирали компетенцию, формировали команды, подходили к этому вопросу с разных сторон. В частности, мы разрабатывали очень много программного обеспечения для процессоров «Эльбрус» и даже написали свою операционную систему. Поэтому мы довольно долго в этой теме, просто в какой-то определённый момент она выкристаллизовалась в ту активность, которая и привела нас к созданию той процессорной линейки, которую мы сейчас выпустили и представили на мероприятии. 

— То есть это на самом деле работа не одного года?

— Да, конечно, это работа не одного года. Безусловно, мы создали юридическое лицо, когда были уверены, что уже достигли определённых соглашений с нашими партнёрами, когда были уверены, что мы потянем это финансово, когда были составлены и верифицированы планы, когда были приняты некоторые инвестиционные решения, я бы так сказал. Поэтому, конечно, говорить о том, что — «о! Вы (на самом деле мы существуем уже больше года) за год уже вот так вот!..» — на самом деле не за год. 

— Планируется выпустить 30 000 процессоров, это в первый год. Можете сказать, это много или мало для российского рынка, кто вообще основные покупатели серверных процессоров в России?

— Если верить профессиональным отчётам о состоянии индустрии, примерно в 85 процентах случаев типовой сервер — это сервер на двух процессорах. Это примерно количество, достаточное для оснащения, условно говоря, 15 000 более-менее типовых серверов. На самом деле для всего рынка это не очень много — рынок гораздо больше. Но для рынка серверов, оснащённых отечественными микроэлектронными решениями, на первый год — это вполне достаточно. Это довольно амбициозно, как я считаю. 

— В основе процессора «Иртыш» китайская архитектура Loong Arch. Расскажите, что это значит? Нужно пояснить нашим слушателям, здесь взята за основу чужая технология или всё-таки вы полноценно приобрели права?

— Первое — это не «ИЛИ». Давайте начнём с самого понятия. На самом деле то, о чём мы говорили вначале, — для широкого круга слушателей. Это тот язык, на котором процессор разговаривает с миром. Грубо говоря, это система команд, спецификаций и всего остального, которая определяет все способы взаимодействия с процессором в обе стороны: то есть как программист его программирует, как процессор работает с памятью, какая у них система команд и так далее. Здесь мы полностью являемся компанией, которая лицензировала действительно китайскую микропроцессорную архитектуру. Потому что в текущей геополитической обстановке никто не даст нам купить лицензию на x86-архитектуру — это раз. Второе — я не очень себе представляю, сколько в данном контексте это может стоить. В Китае есть такие примеры. Есть компания Hygon, которая купила у AMD ядра, сделала реализацию, но, насколько я слышал, там очень строгое соглашение, не позволяющее даже вывоз этой продукции за территорию Китая. Сейчас вряд ли кто-то под текущим колоссальным санкционным давлением даст возможность продажи такой стратегической вещи, как архитектура и исполнение этой архитектуры в кремнии на x86. Хотя все говорят: «А почему вы не купите?» Ответ: «Идите и купите!». Мы приобрели реализацию серверной линейки процессоров, которые поддерживают архитектуру LoongArch компании LoongsonTechnology. Я всегда это говорил, ни от кого не скрывал. Очень странно: я вот читаю последний медийный накат. Он, с одной стороны, грустный, а с другой стороны — смешной, когда люди говорят: «О, вы приклеили шильдик на процессор». Для непосвящённого человека, наверное, это могло бы быть логичным: привёз человек какую-то деталь, наклеил на неё шильдик — и вот это стала другая деталь. Молоток. 

— Сошло бы (иронично).

— Микропроцессор — не молоток. Это такая штука, которая постоянно развивается, для которой, скажем, нужны усилия по локализации, по развитию архитектуры… там масса вопросов, это требует времени, инвестиций, и просто приклейкой ты ничего не решишь. Это первый момент. Второй момент — мы купили лицензию на производство, которая нам теоретически позволяет производить где угодно полностью всю внутреннюю (часть), скажем так, для непосвящённого зрителя — исходники: это было бы такое более правильное слово. То есть все сложнофункциональные блоки, или, как их называют, IP-блоки, — они все принадлежат нам, там нет третьесторонних блоков, которые могли бы ограничить нас в переносе кода и так далее. Мы можем сами их переставлять, переделывать какую-то внутреннюю структуру, что-то менять и так далее. Но когда нам говорят: «О, у вас модель такая же, как вот у того процессора…» — ну конечно! Мы лицензию купили, она такая же! «У вас нет отличий в данной линейке». Первое — мы купили хороший процессор, туда вложено много труда. Это можно, а зачем, как говорится?! Наверное, это уже чья-то торговая марка, но тем не менее. Зачем менять то, что хорошо работает, отлажено?! Мы хотели большего суверенитета, мы хотели увеличить, скажем так, наши российские компетенции в процессоростроении, дать России больше свободы выбора в такой современной отрасли, как микроэлектроника: больше процессоров, больше выбора, присутствие на рынке реальных процессоров, которые реально можно пойти и купить сейчас, не ждать условно шестого квартала следующего года, а сделать это сегодня. И если речь идёт о реальном импортозамещении, тем более если мы сейчас говорим про рынок: основная масса ПАКов (ПАК — программно-аппаратный комплекс. — Прим. ред.), даже которые импортозамещённые, они всё равно делаются на Intel и AMD, как ни странно, и никто не задаёт вопросов: «Ах, вы привезли Intel и AMD, вы же, наверно, угрожаете, ну, я условно говорю, национальной безопасности». Что-то я не вижу таких статей, и это одна из таких вещей, которая у меня вызывает улыбку. Улыбка на самом деле очень грустная… А мы привезли сюда абсолютно прозрачный, чистый продукт, который реально импортируется, который произведён по нашему заказу. Да, он произведён в Китае, мы этого никогда не скрывали. И тут вдруг… «Так это же на основе китайской микропроцессорной архитектуры». Но мы иного и не утверждали никогда.

Второе: процессоры Loongson, оригинальные, имеют в своём составе… то есть серверная линейка имеет в своём составе блок, который поддерживает шифрование. Поэтому оригинальный процессор, если вы его увезёте не в кармане, невозможно ни вывезти из Китая, ни ввезти в Российскую Федерацию вот просто так. Вот я везу контейнер Loongson’ов. В этом основное отличие процессоров сейчас — то, что мы под наш заказ удалили блок криптографии, что сделало реальной возможность его производства под заказ под нашим именем «Иртыш» и ввоза сюда. Ну, ещё сделали попутно кое-какие изменения. Но наша задача была на первом этапе — накопить технологическую компетенцию, и у нас сейчас идёт опытно-конструкторская работа: заменить китайский криптографический блок на российский. И это будет совершенно другой продукт, который действительно у нас в следующем году появится. Тоже будет произведён по нашим фотошаблонам по нашему заказу — технология 12 нанометров; к сожалению, пока на территории Китая, потому что на данный момент 12 нанометров в России производить нельзя. Но мы бы очень хотели его производить. И как только будут построены соответствующие производственные возможности, конечно, мы это сделаем. Безусловно! Но в данный момент это невозможно — реально негде.

— Даже спрогнозировать, через какой промежуток времени это произойдёт, тоже нельзя?

— Это, наверное, вопрос не ко мне. Так сказать, это вопрос более широкого понимания индустрии. Если кто-то в такой проект вложится, то через несколько лет, возможно, будет построен FAB (от англ. Fabrication facility — специализированный завод, где производятся полупроводники. — Прим. ред.), где производство будет возможно осуществить. Но, опять же, это очень большой проект, и это тема вообще отдельного, так сказать, разговора.

У нас свои фотошаблоны, мы производим процессоры не на территории РФ, но мечтаем об этом, как и все остальные, кто задействован в отечественной микроэлектронике. Относительно планов локализации — у нас есть планы на корпусирование. Я сейчас буду говорить очень упрощённо, чтобы потом не цеплялись к конкретным словам: «Ах, он вот так сказал, а на самом деле правильно поставить ударение в том месте». Наш подкаст предназначен для широкой аудитории.

— Да, для широкой аудитории. Нас смотрят разные люди.

— Поэтому важно, чтобы это было правильно понято всеми. В общем, корпусирование — это когда привозят, условно говоря, ненарезанные пластины, а здесь подготавливают, нарезают, припаивают, приваривают, что угодно, к ним ножки, одевают на них корпус — и вот перед нами процессор в том виде, который понятен обывателю. Это такая штучка с ножками или без, которая втыкается в материнскую плату. Все дети знают, что это такое (улыбается). Я уверен, все, кто играет в игрушки, абсолютно точно знают!

Поэтому у нас есть план. С наиболее продвинутыми фабриками и производствами сейчас проводим активные переговоры, формируем, скажем так, техническое задание на это. Я думаю, следующая версия, которая будет поддерживаться криптографией, — мы надеемся, что она будет закорпусирована в России. И мне кажется, что уже на этом этапе это будет такой довольно твёрдый ответ нашим «доброжелателям». Потому что это уже совершенно точно произведённая отечественная продукция, которая по всем параметрам отличается. Поэтому мне в данный момент больше нечего сказать, кроме того факта, что в последнее время в медиа на нас ведётся скоординированная атака: «Вас выкинули из реестра, вас Минпромторг остановил», какое-то письмо, которое никто не видел. Что я хочу заявить. Мы даже не подавались! Это очень смешно. Мы не подавались, и нельзя приостановить заявку, которая в ГИСП (Государственная информационная система промышленности. — Прим. ред.) не была внесена.

— Которой нет!

— Да, которой нет. Есть какое-то письмо… Но что удивительно, потому что до этого я не встречался — может, кто-то встречался, я не встречался — с такой практикой, когда появляется письмо относительно нашей заявки, которая не была осуществлена. Потому что теоретически есть масса вещей, которые не произошли. Мы все возможности, которые не произошли, будем учитывать?! Ну тогда я думаю, что каждый раз нужно будет писать очень-очень много писем. Видимо, у кого-то очень много времени. Я таким людям завидую. Я бы тоже хотел иметь больше свободного времени.

Второе — я в этих статьях прочитал очень интересную вещь, что якобы мы это сделали на бюджетные деньги. Тоже вынужден, может быть, кого-то очаровать, кого-то разочаровать — у нас нет ни копейки бюджетных денег, никогда не было, и пока таких планов нет. У нас нет ни субсидий, ни иных форм государственных инвестиций любого государства, включая российское. Поэтому, соответственно, говорить о том, что мы переклеили шильдики, а с бюджетом что-то там сделали… У нас нет госденег…

— Никаких оснований для таких разговоров нет.

— …поэтому, чтобы нам что-то с ними сделать, надо, чтобы они были. Как в анекдоте про «куда мне подойти за моей частью». К сожалению или к счастью, нет, поэтому это тоже абсурдное утверждение. Но мы сейчас в связи с последним большим объёмом публикаций — спасибо, конечно, за большую рекламу, господа публиканты! — наверное, тоже попробуем силу нашей юридической команды, и некоторое количество публикаторов, наверное, будут неприятно удивлены нашими юридическими возможностями. Ну, заодно потренируемся. 

— Можно ли будет купить компьютер с «Иртышом», например, для работы, для учёбы, в офисы?

— Да конечно!

— То есть это не только для компаний, не только для датa-центров?

— Да. У нас в линейке есть процессор, который предназначен для широкого круга, в том числе на нём есть ноутбуки. Мы сами не производим ноутбуки, мы не производим компьютеры. Мы производим процессоры. Но мы даём возможность компаниям-вендорам, которые это производят, с помощью библиотеки готовых решений — это плата для ноутбука, плата для сервера с одной моделью, с другой моделью, с третьей моделью, с одним процессором, с двумя процессорами — сделать на базе этого своё решение, как-то это кастомизировать и так далее. Обычно какие-то референсные дизайны, то, что называется, каждый производитель выдаёт своим партнёрам, помогает им строить свои решения и впоследствии их как-то продавать. Потому что это именно тот путь, которым осуществляется продажа чипов. Чип в воздухе без системной платы, без десктопа, как вы правильно сказали, без ноутбука никому не нужен. Поэтому есть такие решения — есть ноутбуки, есть десктопы. И, конечно, я надеюсь, что когда-то в магазине это можно будет купить, почему нет. 

— Вы по образованию радиоинженер, работали в США в Ericsson, в крупных ИТ-компаниях. Как вы пришли к тому, чтобы делать российский процессор?

— Я не буду рассказывать анекдот с фразой «ну, наверное, просто повезло».

— Так сложились обстоятельства.

— Поймут те, кто слышал этот анекдот. Поймут, но это не очень печатно в данном случае.

На самом деле я довольно долгое время провёл в микроэлектронике, работал на заводе, который производит микроэлектронику для, скажем так, нужд вооружённых сил, назовём это своими словами, без уточнений. И в ходе этого погружения мне показалось очень важным насыщение отрасли реально работающими решениями, которые помогут в нашей очень непростой ситуации, с последствиями санкционных явлений в том числе. Тем более что этой отрасли уделяется такое большое внимание, мы видим её динамическое развитие. И мне кажется, в данном случае скорее идея меня нашла, чем я нашёл идею. Тем более я не один, у нас очень интересная, большая, сплочённая и очень увлечённая команда. Наша миссия на самом деле имеет созидательный характер. Мы хотим дать больше выбора, хотим дать больше реальной продукции, которую можно купить на полке, применить в каких-то решениях, и наличие этой продукции абсолютно не будет зависеть от воли недружественных государств, назовём это так. Она не производится на территории недружественной страны, она проектируется у нас, все права находятся в Российской Федерации. Если даже что-то случится, компетенции всегда при нас, права при нас, исходные коды у нас, конструкторская документация у нас. Мне кажется, что это такая идея не просто креативная — она очень хорошая, она очень правильная. По крайней мере, мои соратники это очень разделяют. Я не знаю, правильно ли я ответил на ваш вопрос…

— Большое спасибо, что вы пришли и побеседовали с нами.

— Спасибо, зовите чаще!

Видео версию подкаста можно посмотреть здесь https://tramplin.media/news/18/8505