«Приходите, смотрите, проверяйте, пользуйтесь!». Интервью Владимира Канина, управляющего партнёра «Трамплин Электроникс» 

Откуда родом процессор «Иртыш» и какие планы у его создателей? О стратегии развития амбициозного российского проекта мы поговорили с Владимиром Каниным, управляющим партнёром компании «Трамплин Электроникс».

— Владимир, расскажите с самого начала: как родилась идея создания процессоров «Иртыш»?

— Сама идея проекта с процессорами зародилась, когда наш венчурный фонд «Трамплин Венчурс» начинал инвестировать в электронику. Омский «Промобит», омский «Битблейз» — прекрасные компании. Изначально будучи софтверной компанией, мы обратили внимание и на «железо». У нас был проект по работе с российскими процессорами «Байкал» и «Эльбрус». Даже свою (и неплохую!) операционную систему для «Эльбруса» написали. 

Но, будучи новичками в этой индустрии, мы тогда быстро осознали, что с существующими российскими процессорами не всё так гладко для бизнеса, как нам бы хотелось и, по наивности, изначально казалось: тут тебе и санкции, и проблемы с наличием продукта, и недостаточная скорость развития. Мы стали «пробуксовывать» – мы делаем продукты на процессоре, а того нет в товарных количествах. 

— И тогда вы решили искать альтернативу?

— Да. Общаясь тогда с индустрией, мы обнаружили, что существуют варианты лицензирования архитектур (ISA) и можно создать процессор самим. Нужный вариант нашёлся в Китае. Если кто не в курсе, напомним, что Китай — наш стратегический партнёр. Мы провели переговоры с владельцем китайской архитектуры LoongArch, и после выработки общей стратегии получилось достигнуть неплохих соглашений.

— Есть мнение, что созданное на китайской базе – не значит, российское. Но ведь и другие процессоры создавались не с чистого листа. Как прокомментируете?

Процессоры «Байкал» — это архитектура ARM. «Комдив» — это архитектура MIPS, «Скиф» тоже использует ARM, всё это — лицензии. Даже собственные чипы NVidia или Apple — это тоже лицензии ARM. Если есть возможность вывести продукт за пару лет, то зачем тратить 15 лет и миллиарды долларов на разработку архитектуры «с нуля»? Мировая практика и норма — использовать готовые IP-блоки. Если сильно упрощать, то процессоры можно сравнить с конструктором «Лего»: ядра, IP-блоки, USB, аудио и видео интерфейсы, память — всё это можно купить, а не писать самостоятельно. Кстати, рынок IP-блоков сегодня устроен так, что около 80% рынка — это американские компании.

— Почему у других российских компаний не получилось купить эту лицензию, а у вас — получилось?

— Мы знаем, что были не первыми, кто пытался. Почему у других компаний не получилось? Нужно спрашивать у них, мы с вами можем лишь догадываться. 

Важными моментами нашего соглашения были не просто цифры (цены, объемы), а и общая стратегия развития: что мы планируем делать, как развиваться, какие программные продукты будем писать, как будем работать с продвижением, как сотрудничать с вузами и со студентами, как строить и поддерживать комьюнити. 

Мы всё это проработали и в итоге получили архитектурную лицензию. Это важнейший первый шаг для большого и сложного пути. Но наша гибкость, даже отчасти наша «юность» как компании, а отсюда и скорость сыграли свою роль.

— Есть мнение, что вы просто переклеили китайский шильдик и теперь хотите получить государственные деньги...

— Это всё злые языки. А если серьёзно, то это чушь и досужие вымыслы. Мы заключили прямой контракт, купили лицензию, получили всю документацию и права. У нас есть свой дизайн-центр и партнерские отношения с другими дизайн-центрами и компаниями. Мы проходим все необходимые процедуры для попадания в государственный реестр. И главное: государственных денег у нас нет, субсидий нет и в этом проекте принципиально не будет. Мы хотим оставаться частными и до последнего будем их избегать, потому что это даёт гибкость в переговорах и скорость в принятии решений. Потому что госденьги означают тонны согласований и отчётности, медлительность. 

Мы с удовольствием взяли бы налоговые льготы, но не прямые субсидии. Мы хотим зарабатывать с рынка, получать маржу с продукта, а не тратить годы на околонаучное творчество.

— Что именно даёт вам лицензия? Что разрешено, что запрещено?

— Помимо обычных лицензионных прав – у нас есть право использовать архитектуру и строить на её базе свои продукты и решения. Это даёт возможность построения в перспективе абсолютно суверенного процессора. Лицензия разрешает нам делать любые новые процессоры с этой архитектурой — «Иртыш», затем, условно говоря «Иртыш-2», «Иртыш-3»… «Иртыш-10». Основное ограничение – обеспечивать «совместимость снизу вверх», как у Intel и ARM, то есть процессоры будущих поколений должны обеспечивать работоспособность ПО, созданного для процессоров предыдущих поколений. Всё остальное — вольны делать: добавлять сопроцессоры и ускорители (сетевые, медиа, ИИ). Мы можем выпускать продукты под своим брендом и на других рынках. И мы уже это делаем. Бизнес-возможности открываются неплохие, верно?

— Чем хороша эта архитектура и построенный на ней процессор «Иртыш»?

— Архитектура LoongArch разрабатывается много лет, это проект, выросший из Академии наук Китая. Они, кстати, тоже начинали с лицензии MIPS, прошли сложнейший путь, а потом создали собственную LoongArch — уже не имеющую отношения к MIPS. На этой архитектуре сегодня мы имеем вполне современный, и главное, доступный(!) процессор на 12 нанометров. По производительности он сопоставим с Intel трёх-четырехлетней давности — эта производительность с большой натяжкой достижима для всех актуальных российских процессоров, которые к тому же крайне ограничены в производстве из-за санкций. Архитектура изначально предусматривала возможности создания суперкомпьютерных кластеров: сотни и даже тысячи процессоров можно объединять по высокоскоростной шине, подобно той, что есть у Intel и Nvidia, и масштабировать вычислительные мощности. Это для промышленности, серверов, ЦОД.

— Каковы планы по срокам и локализации?

— К концу первого квартала следующего года мы планируем получить первые (инженерные) образцы с российской криптографией прямо «на борту» чипа (аппаратная реализация криптографии), а первую партию — в середине следующего года. Но безумный ажиотаж на заводах может нас задержать, надеемся, что не надолго. Параллельно мы уже получили первые материнские платы и даже сервер на этой архитектуре. 

К концу этого года планируем получить от партнёров три-четыре изделия — поставить российскую память, российские платы, сетевые устройства. Это уже серьёзная локализация. Сам чип мы, к сожалению, не можем печатать в России — у нас нет фабрик для 12 нм и появятся они не скоро. В России мы планируем локализовать корпусирование — сборку и тестирование кристаллов. Это пока единственный процесс, который мы можем делать у нас. 

28 нм был бы огромным прорывом для контроллеров, автомобилей, дронов — с лихвой хватило бы. Но 5 нм, 3 нм — это «космос» и мечты. Мы это даже не обсуждаем, потому что там даже сложнее, чем в космосе. Всех инженеров по дизайну микросхем в России, по моей оценке, 5–6 тысяч, хороших – сильно меньше. А нужно в разы больше. В разы. В том же самом Китае — это сегодня около 750 тысяч специалистов, и они говорят, что им не хватает ещё 250 тысяч как минимум. Когда у тебя такой рынок, можно выбрать топовых специалистов, а у нас выбор очень мал. Поэтому покупать готовый задел плюс собирать команду из штучных специалистов — это единственный путь, который мы для себя выбрали.

— А как же критика? Вас обвиняли в угрозе национальной безопасности…

— Это опять злые языки. Не читайте до обеда советских газет, как говорил профессор Преображенский. Подобная критика разбивается о несколько простых фактов: сегодня на объектах критической инфраструктуры давно и неплохо работают процессоры Intel, по которым у нас, напомню, никогда и не было исходных кодов, а в последние годы нет и техподдержки. Мы же предлагаем реальную и доступную альтернативу, у которой всё это есть — документация, исходники, поддержка, склад готовых чипов в России. Приходите, смотрите, проверяйте, пользуйтесь!

Справка

Владимир Канин, управляющий партнёр компании «Трамплин Электроникс». Окончил математический факультет Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского по специализации «Прикладная математика», работал в НИИ теоретической и прикладной математики СО РАН, получил степень MBA в Antwerpen University в 2001 г. Основатель первого российского RFID-интегратор Aero Solutions, сервиса мобильного эквайринга Pay-Me.

Беседовала Екатерина Львова

Фото: «Трамплин Электроникс»

Электронная версия нового спецвыпуска журнала «Трамплин. Возможности» доступна по ссылке: tramplin.media/news/30/8920