Как живопись учит нас видеть города? Рассказывает архитектор ИТП «Град» Дарья Гаврилюк

Как живопись учит нас видеть города? Такой вопрос ставит перед собой архитектор ИТП «Град» и художник Дарья Гаврилюк. С этой темой она выступит на проекте «Лекторат» – вечере коротких лекций на самые разные темы – от зарождения религии до системного мышления через вокальную партитуру. Это уже вторая встреча слушателей и лекторов в рамках проекта – о первой мы писали здесь.

Сегодня на «Трамплине» Дарья расскажет, как художники закладывают в нашем сознании ощущение городского пространства. Одиночество большого пространства, рождение городской сцены, ритм повторяющихся элементов – на примере картин великих художников.

Город — не данность, а интерпретация. Представьте на мгновение, что ваш город – это не просто набор улиц и зданий, а огромная, сложносочинённая картина. Вы не просто идёте по ней, вы находитесь внутри полотна. Архитектура создаёт холст, а живопись учит нас этот холст читать. Я архитектор и живописец Дарья Гаврилюк, и за свой опыт работы я поняла, чтобы проектировать пространство, его нужно сначала увидеть, а чтобы увидеть, нужно научиться смотреть. И лучшие учителя в этом великие художники. Давайте совершим с ними путешествие во времени и в пространстве.

Перспектива — рождение городской сцены (Ренессанс)

До XV века город на картинах был условным фоном, собранием разрозненных зданий. Наше путешествие начинается в XV веке, в эпоху, когда город на картинах был лишь условным, почти сказочным фоном. И тогда архитектор Филиппо Брунеллески и живописец Мазаччо совершили революцию, внедрив линейную перспективу. Внезапно у пространства появляются правила, логика, глубина.

На фото: «Идеальный город» Пьеро делла Франческа

Город обрёл порядок, логику, глубину. Взгляните на «Идеальный город» Пьеро делла Франческа. Это не реальное место, это манифест. Прямые улицы сходятся к единой точке схода, здания подчинены гармоничным пропорциям. Живопись здесь не копирует, а изобретает образец. Архитекторы эпохи Возрождения, вдохновленные этими полотнами, начали строить реальные площади (Пьяцца-дель-Кампо в Сиене, проект площади Святого Петра) как перспективные сцены, где человек и зритель, и участник. Одним словом, живопись подарила нам грамматику городского пространства, правила, по которым здания соотносятся друг с другом и с нами.

Свет и атмосфера — душа города (импрессионизм и постимпрессионизм)

Переместимся в Париж XIX века. Город барона Османа — это новый, динамичный организм. Как его запечатлеть?

Клод Моне пишет один и тот же Руанский собор 35 раз. Но нас интересует не собор, а 35 разных состояний света и атмосферы, которые меняют камень на глазах. Импрессионисты (Писсарро, Ренуар) показали, что город есть не статичная форма, а поток впечатлений: вибрация воздуха над мостовой, отблески солнца в луже после дождя, движение толпы.

На фото: «Руанский собор», Клод Моне

В своей серии картин «Руанский собор» Моне показал не только свои впечатления от жизни в моменте, но поставил себе цель наглядно показать игру света и цвета, которые меняются в течение суток. Коллекцию «Руанский собор» Моне писал в течение трёх лет – с 1892 по 1895 год. И за это время он написал 35 картин, из которых 28 изображали крупный план собора в разное время суток. Эти картины больше похожи на фотографии с одного и того же ракурса.

На фото: «Звёздная ночь над Роной» Винсента Ван Гога

Винсент Ван Гог в «Звёздной ночи над Роной» идёт дальше. Он показывает не физический свет фонарей, а их эмоциональное свечение, их диалог со звёздами. Городская среда становится живой, одушевлённой, наполненной внутренней энергией. В письмах к своему брату Тео Ван Гогу он часто описывал предметы на своих картинах с точки зрения цвета. Его ночные картины, в том числе «Звёздная ночь над Роной», подчёркивают, какое значение он придавал передаче сверкающих красок ночного неба и искусственного освещения, нового для этого периода.

На фото: «Впечатление. Восходящее солнце», Клод Моне

Моне уделял первостепенное внимание общему впечатлению и игре света и цвета, и его картины часто напоминали наброски, поскольку он стремился запечатлеть мимолётный момент и преходящую природу своих предметов. Этот подход был воплощён в его знаменитой картине «Впечатление, восход солнца», давшей название движению импрессионистов и ознаменовавшей поворотный момент в мире искусства, открыв новый способ видения и изображения мира.

Её название отражает намерение Моне передать своё личное впечатление от сцены, а не дать буквальное изображение. Термин «впечатление» означает мимолётность момента, запечатлённого художником, и предполагает акцент на запечатлении ощущений и эмоций, вызванных предметом. Сам термин «импрессионизм» произошёл от саркастического комментария критика к картине Моне, который в конечном итоге стал названием всего движения.

Таким образом, живопись научила нас видеть не объекты, а связи между ними: оптические, воздушные, эмоциональные. Она показала, что атмосфера места так же важна, как и его план.

Фрагмент, ритм, геометрия — музыка мегаполиса (модернизм и авангард)

XX век. Города растут ввысь, темп ускоряется. Взгляд раздроблен. Импрессионизм и постимпрессионизм дарят нам буквально алфавит чувств. Они учат видеть не стены, а воздух между ними. Не объекты, а связи световые, воздушные, эмоциональные. Город  скорее про настроение, которое можно измерить не в метрах, а в оттенках.

Итальянские футуристы (Умберто Боччони, «Город встаёт») изображают город как какофонию движения, шума и стали. Но есть и иной подход. Он свидетельствует о влиянии, которое неоимпрессионизм и символизм всё ещё сохраняли на художников движения даже после того, как в 1909 году футуризм был открыт официально. Лишь примерно в 1911 г. Боччони умело адаптировал элементы кубизма, дабы создать свой личный особенный футуристический стиль живописи. Тем не менее, работа «Город встаёт» действительно отражает любовь группы к динамизму и их самые светлые чувства к современному на тот момент городу.

На фото: Умберто Боччони, «Город встаёт»

Большая лошадь выбегает прямо на передний план творения, в то время как несколько рабочих пытаются взять её под контроль, что может навести нас на мысль о первобытном конфликте между человечеством и животными. Лошадь и фигуры размыты, что передаёт быстрое движение, в то время как другие элементы картины, такие как здания на заднем плане холста, визуализируются более реалистично. В то же время перспектива композиции резко колеблется сразу в разных частях произведения.

Эдвард Хоппер учит нас видеть драму пустоты. Его «Ночные ястребы» не про фасад закусочной, а про геометрию одиночества, которую создают световые прямоугольники окна в темноте города. Это архитектура чувства. Хоппер говорил, что, «возможно, бессознательно хотел изобразить одиночество в большом городе».

А русские конструктивисты (Эль Лисицкий, Александр Родченко) разбирают город на геометрические формы, линии и ритмы. Их картины и фотографии – чертежи новой городской эстетики, где балконы, лестницы, краны слагаются в мощные визуальные симфонии.

На фото: «Ночные ястребы» Эдварда Хоппера

Живопись XX века дала инструменты для восприятия сложности и масштаба. Она показала силу фрагмента, ритма повторяющихся элементов (окна небоскреба как ноты) и чистых форм. Как архитектор, я бесконечно учусь у Эдварда Хоппера и русских конструктивистов. Хоппер – величайший инженер одиночества. Он строит его не сюжетом, а чистой геометрией. Окно его «Ночных ястребов» – это световая ловушка в темноте мира, сцена, на которой разыгрывается немое кино человеческого отчуждения. А конструктивисты Лисицкий и Родченко учат смотреть на привычные формы с разных сторон. Они показали, что красота заключена в ритме одинаковых окон, в динамике пересекающихся лестниц, в графике пожарных лестниц на кирпичном фасаде. В своих работах конструктивисты и футуристы открывают функциональную архитектуру и взгляд на город.

Как применить этот взгляд сегодня молодым архитекторам?

1. Видеть слоями. Как старые мастера: сначала линейная перспектива (каркас), затем светотень (объём), потом цвет и детали (жизнь).
2. Видеть свет. Обращать внимание не только на здание, но и на то, как свет лежит на его стене утром и вечером. Это меняет всё. Выберите один фасад. Посмотрите на него в 8 утра, в 14:00 и в «синий час», перед сумерками. Заметьте, как из холодного он становится теплым, как проступает рельеф, как окна превращаются то в зеркала, то в черные дыры.
3. Видеть ракурсы. Запомните вид из окна, как Казимир Малевич. Вырежьте фрагмент: двор-колодец, пожарная лестница, крыши. Часто красота в частном. Рамка для фрагмента: Сложите пальцы в прямоугольник. «Вырежьте» им кусок реальности: трубы на крыше, узор решётки, часть арки. Так вы отсекаете лишнее и находите готовую картину.
4. Видеть настроение. Задайте себе вопросы: что я чувствую на этой площади? Подавленность от голого бетона или уют от теплого дерева и брусчатки? Это и есть та самая «атмосфера», которую потом мы, архитекторы, пытаемся создавать. 

Следующая встреча в рамках проекта «Лекторат: обо всём на свете» состоится 25 января в 17:00 в пространстве «306 квадратов» (ул. Красный Путь, 11).

Текст: Дарья Гаврилюк

Фото предоставлены Дарьей Гаврилюк