«Сделать под одну гребёнку Калининград и Омск – глупо». Интервью Николая Шумакова, президента Союза архитекторов РФ

Архитектура как национальная идея. Вопросом, что же должно стать национальным стилем России, давно занимаются эксперты архитектуры. Николай Шумаков, президент Союза архитекторов России, член Общественного совета при министерстве строительства и ЖКХ РФ, считает, что национальный стиль в архитектуре у нас уже был – это конструктивизм 20-30-х годов. Пришло время трансформировать его под окружающую действительность. 

Николай Шумаков стал одним из почётных гостей прошедшего в Омске межрегионального фестиваля «Зодчество в Сибири», принял участие во многочисленных дискуссиях, прошёлся по городу, в котором когда-то проектировал метро. В интервью медиа «Трамплин» он рассказал, что считает отличительной частью сибирских городов и почему российская архитектура – самая красивая в мире.

В Омске состоялся фестиваль «Зодчество Сибири», который мы очень ждали. Расскажите, с какими ощущениями вы сюда приезжали и с какими уезжаете из Омска?

Я долго ждал, когда же фестиваль приедет в Омск. Здесь я делал гигантский проект как архитектор – первый участок первой линии Омского метрополитена. Работал над этим объектом долго, мучительно. Дошло уже до рабочей документации, до стройки. Все мы прекрасно знаем, чем закончился этот проект. Будет ли у него светлое будущее? Я сомневаюсь. А проект был уникальным. Сводчатая станция без колонн — это благо: нет препятствий для пассажиров, потоки легко расходятся. Более того, они были сделаны в одной геометрии, что для меня было очень важно. Моя теория: надо проектировать не отдельными станциями, а линиями. Линия омского метрополитена была сделана на одном дыхании.

Но, несмотря на всякие трудности и перипетии житейские, я хотел приехать в Омск. Я каждый раз, когда приезжал сюда, ходил по промзонам, по стройкам, связанным с метрополитеном, и плохо представлял, что происходит в центре города. В этот раз приехал и погрузился в вашу атмосферу, в ваш центр, архитектуру и получил истинное наслаждение. Я приехал туда, куда хотел приехать. Прекрасный город, прекрасная архитектура, сплошь памятники архитектуры XIX-XX века, жизнь бьёт ключом.

Для меня было огромным удивлением, что Омск такой красивый. Я знал, что Омск — культурная столица России в этом году, и всё время спрашивал себя: за какие заслуги? Для меня Омск был той самой промкой, на которой я бывал. Оказалось, всё правильно. Омск действительно должен быть культурной столицей. Я говорю только об архитектуре, а архитектура XIX века здесь безумно хороша, девственно нетронута. Мы проезжали несколько зданий модерна — кирпичного и штукатурного, всё безукоризненно сделано. Мы приехали из кирхи — думаю, это лучшее произведение прошлого века. 

«Зодчество в Сибири» – для города это большое счастье и удовольствие, потому как горожане, проходя эту экспозицию, смотрят на проекты, постройки, реставрация, реконструкция… Они получают мощную архитектурную подпитку. 

Мы говорим о сибирских городах. Существует ли уникальный архитектурный код, который идентифицирует архитектуру сибирских городов, в том числе Омска? 

Я всю жизнь живу в Москве, езжу по разным мегаполисам, везде столичный лоск и масштаб в названных городах присутствует. Все города мнят себя столицами, всё время это гипертрофированное отношение, в частности, к архитектуре, везде присутствует. Здесь всё спокойно, всё достойно, с человеческим масштабом. Организация пространства другого масштаба. Меня это радует, успокаивает и вдохновляет на очередные подвиги в области архитектуры.

Национальная идея в архитектуре – занимаетесь ли вы в том числе разработкой этого вопроса? 

Я действительно работаю в совете по разработке национального стиля в архитектуре. Это вопрос очень сложный, но мы работаем, надеемся, в этом году появятся ответы. Страна огромная, 11 часовых поясов, от Арктики до субтропиков. Возможно ли единый национальный стиль запускать по всей России? Это большой вопрос. И нужно ли это делать – тоже большой вопрос. Сделать под одну гребёнку Калининград и Омск — глупо. Не может одна и та же архитектура существовать в разных климатических и часовых поясах, с разным укладом и восприятием жизни. Главное — не превращать новый русский стиль в апсиды, закомары, луковки, главки. Может ли архитектура быть национальной идеей, объединяющей и задающей вектор развития? Может. Но нужно ли это? В 20-30-е годы был распространен конструктивизм. Это был абсолютно национальный, современный для того времени стиль, который распространился на весь мир и живёт по сей день. Но даже в более прозаические периоды, например, в середине 1950‑х, когда вышло знаменитое постановление о борьбе с излишествами, появилась по-своему национальная архитектура — хрущёвские дома. Нигде в мире такого массового решения жилищного вопроса не было. Это наше достижение, пусть и с оговорками. Другое дело, что тот период должен был быть коротким всплеском, а затянулся до конца 80‑х, и мы упустили время для высокой архитектуры.

Если говорить о современном национальном русском стиле — разумнее обратиться к конструктивизму, ко ВХУТЕМАСу, и как-то трансформировать его под сегодняшнюю действительность. Но будет ли это принято профессионалами и потребителями? Кто поймёт, что это тот самый стиль? И для чего всё это? Может быть, нам нужно именно разнообразие архитектурных школ и стилей в этой огромной стране. 

Вы постоянно говорите, что российская архитектура — одна из самых красивых в мире. Раскроете эту мысль?

Российская архитектура действительно красива и, что важнее, узнаваема. Красота эта – не в декоративных приёмах, а в глубине традиций. У нас есть две мощные школы: дореволюционная и послереволюционная (советская). Обе они сильны своим особым отношением к пространству. В нашей архитектуре пространство никогда не решается прямолинейно — оно всегда загадочное, объёмное, с внутренним напряжением. Именно это роднит постройки разных эпох и делает их узнаваемыми. Позднее наша архитектура встроилась в мировой контекст. Мы привозили западных звёзд, они делали в Москве и других городах эффектные, но поверхностные объекты — по сути, архитектурные аттракционы. Они много где наследили по миру, но глубины и подлинной красоты нам это не добавило. Отличить российскую архитектуру от западной можно — именно по школе, по тому, как решено пространство, по его нелинейности, по особой интонации. 

Какова сегодня миссия архитектора?

Миссия архитектора всегда одна и та же. Архитектор – профессионал, который несёт в жизнь любовь. Я пришёл к этому осознанию лет 20–30 назад, хотя практикую уже 50 лет. Слов «миссия» не употребляю — слишком серьёзно, на мессию похоже. Но определения другого у меня нет – нести любовь в жизнь. 

Текст: Ирина Леонова

Фото: Александр Румянцев

Видео: Григорий Жикин

Смотрите и читайте другие интервью с экспертами «Зодчества в Сибири»:

• «Свои города нужно хвалить». Елена Григорьева, вице-президент Союза архитекторов России, академик РААСН, об уникальности российских городов
• «Чем больше зелени, тем экономически выгоднее городу». Дарья Толовёнкова, архитектор и градостроитель, о зелёных городах
• Ирина Алексеева, экс-главный архитектор Республики Саха (Якутия): «Твой город – и есть город будущего!»
• «Настоящий архитектор – это тот, кто привносит красоту в город». Интервью Андрея Чернихова