«Мы уходим на север…» Ирина Горелова

В очередном выпуске «Литературной страницы» с приглашённым редактором, экспертом национальной премии «Слово» и секретарём Союза писателей России Юрием Перминовым – омская поэтесса Ирина Горелова. 

Коня на скаку должен останавливать всё-таки мужчина, он же – входить в горящую избу. Во всяком случае, первым. Другое дело, что о женщинах, любящих в «гендерных дискуссиях» цитировать хрестоматийные строки Некрасова, едва ли можно сказать, что они способны на подобные поступки, и, как мне представляется, далеко не «всегда у них тёплая хата», а на самих «лежит… внутренней силы печать». Полагаю, Ирина Горелова согласится с тем, что она – не должна, но могу засвидетельствовать (внутреннее убеждение) – может. При этом и с «хатой» всё в порядке, а «внутренняя сила» – видна почти в каждом её стихотворении. Да и во всём, на что направлена её жизненная энергия, счастливо наделённая одновременно интеллектуальной и эмоциональной природой.

Всё просто: Горелова – настоящая, без дамского эстетизма и слезливой «чувственности», и, даже не соглашаясь с ней в чём-то, понимаешь: она такая и есть – неопровержимо. Поэтому надо прислушиваться к ней, бывающей ироничной, непреклонной, почти всегда – убеждённой в своей правоте, но только совсем уж глухой к поэтическому слову человек не расслышит в поэзии Гореловой дыхания любящей женщины, невесомого, словно бабочка в руке младенца Христа. Она – здесь и сейчас, потому что прошедшие столетия – тоже её. Слабовольные уходят от страданий, увлекаются минутным наслаждением, стараются заглушить горечь жизни, забыться безумием «пира во время чумы». А Горелова не боится идти на север, «… поскольку только замёрзнув, / можно вдруг осознать, / что же значит людское тепло».

Мама трёх дочек. «И пó сердцу эта картина / Всем любящим русский народ!»

---

---

Ирина Николаевна Горелова родилась в 1977 г. в Омске. Окончила Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского. Работает в омском государственном техническом университете. В 2001 г. стала лауреатом Омской областной молодежной премии имени Ф.М. Достоевского, в 2002 г. принята в Союз писателей России.

Печаталась в журналах: «День и ночь» (Красноярск), «Литературный Омск», «Мир увлечений» (Омск), «Сибирские огни» (Новосибирск), «После 12» (Кемерово) и многих других. Стихи публиковались в коллективных сборника. Автор трёх поэтических книг: «В поисках мастера» (2001), «Век новокаменный» (2007), «Мы уходим на север» (2020).

Вела Лито при ОмГУ, была соредактором литературно-художественного журнала «Пилигрим», выходившего в ОмГУ (Омск, 2001–2004). С 2015 г. возглавляет лито «Поэтическая мастерская» в ОмГТУ.

 

* * *

Не думай, что здесь степь,

не думай, тут здесь глушь.

Допев романсы, финансы танцуют степ

под истеричек нервную чушь.

 

Не думай, что здесь край,

что жмёт Казахстана мягкий живот.

Здесь есть у нас собственный каравай

и «на-чужой-не-разевай-рот».

 

Смотри и пробуй, какой тут простор,

гляди – свобода лежит как снег,

никем не тронутая до сих пор,

не превращенная в денег бег.

 

Четвёртый век в бесконечность пророс,

вибрируя в холоде как струна.

всё также в степях к небу тянется Омск,

неспешно, послав истеричек на...

 

 

* * *

Мы уходим на север.

На юге жить слишком просто:

бей-хватай, выдирая

из горла чужого кусок.

Мы уходим на север.

Нас манят далёкие звёзды,

что с небес сыплют время

как белый холодный песок.

 

Мы уходим туда,

где вода на полгода

становится твёрдой,

где слова экономят,

вливая тем самым

в них силу и вес.

В леденеющем воздухе

видно отличие лика и морды,

но не каждый ушедший на север

пройдёт этот тест.

 

Только с нашим упорством

в краю бело-грязном

                                   и грозном

можно выжить природе, погоде,

и прочим невзгодам

                                 назло.

Мы уходим на север,

поскольку только замёрзнув,

можно вдруг осознать,

что же значит людское тепло.

 

 

* * *

Мы потеряли ключи от города,

стоим и мёрзнем, глядим в окошечко.

Дверь можно выломать, ломать – недорого,

но так неправильно, не по-хорошему.

 

А Омск обиделся, а Омск насупился,

а Омск расстроился, что он – потерянный.

На уезжальные слова и глупости...

Стоим и мёрзнем под тёплой дверью мы...

 

 

Омск-2022

 

Здесь небо такое, что прямо в Иртыш стекает,

здесь вечность

разрушенной стенкой от снега укрыла.

Здесь тополя от пыли щиты расправляя,

вздымают весною свои зелёные крылья.

 

Озёра в кайме камышового рыжего меха

колеблются,

можно ль с ветрами сегодня на танцы?

Вот ты говоришь мне надрывно «хочу я уехать» –

делая восемь ошибок в слове «остаться».

 

Ты говоришь «ничего тут не светит», и

понимаешь под этим лишь деньги –

ошибка такая большая!

Здесь время течёт в Иртыше три-четыре столетья...

Оно и мешает, казалось бы, и защищает.

 

И если пойдёт вдруг беда по сценарию страшному,

солнце у многих внезапно погаснет в зените,

ты осознаешь – уехать из города нашего

тебе не давали Господь и ангел-хранитель.

 

 

* * *

Ты читаешь стихи на площади,

бросая прохожим их прямо под ноги,

а они идут мимо – люди хорошие,

но дел своих суетных, видимо, много.

 

Дела на работе, на улице, дома,

по телефону трезвонькают в чат...

А ты читаешь друзьям, знакомым,

не очень знакомым,

поскольку стихи невозможно молчать.

 

И когда нереально кажется больше бы

сказать словами сложными и простыми.

Ты читаешь стихи даже на площади,

слава Богу, хоть не в пустыне...

 

 

* * *

Моя душевная птица-синица

до синего ужаса дико боится,

что мне журавли будут стаями сниться

и звать непонятно куда.

 

Она же знает, забавная птица,

про зелье, что в старом комоде хранится,

на вкус, на запах и цвет – как водица,

по сути – совсем не вода.

 

Кто пьёт это зелье больше седьмицы,

тот, став длинноногим, болот не боится,

и клюв отрастает длинный, как спица,

и перья, как жемчуг, горят.

 

Ведь знает синица, и я это знаю:

в комоде хранится склянка пустая,

и ждёт нас давно белокрылая стая,

небесного братства отряд.

 

Но птиц мой душевный, до боли, до стона,

в свой облик привычно-синичный

влюблённый,

не слышит, как шепчутся галки-вороны,

о нём – журавле – говоря.

 

 

Сказка о короле и кошке

 

1.

Ты будешь Белым Королём,

а я всего лишь – Рыжей Кошкой.

Мы будем жить с тобой вдвоем

там, где сойдутся все дорожки,

 

где нас поймут и не осудят,

и не сочтут недобрым знаком

скрещенье двух различных судеб,

двух разных рас единым браком.

 

Земли той беды и угрозы

ты, мой Король, прогонишь напрочь.

И шкурка с мягким медным ворсом

мной будет скидываться на ночь…

 

Но счастье – это только сны.

Всё крайне призрачно и тонко.

В конце какой-нибудь весны

родится дюжина потомков:

 

наследных принцев! Поздравлять

соседей явятся посланцы.

И не заметит даже мать

когтей

     на детских нежных пальцах…

 

2

…королевская кровь – это яд.

И кошачья свобода – отрава.

Не захочет никто повстречать

юных принцев шальную ораву.

 

«К чёрту всех и законы отца!

Есть могущество силы и страха!»

Дети Кошки сбегут из дворца,

чтоб не лечь за убийства на плаху.

 

Обозлённый на принцев народ

изведёт на дреколья осины.

После долгих облав и охот

принесут их – мёртвых, красивых,

 

все двенадцать надежд Короля

полосатой тигриной окраски…

Принцев примет сырая земля,

и закончится страшная сказка.

 

Нас похожими сделает боль.

Там, где прочь разойдутся дорожки,

будет жить Потемневший Король

и Жемчужно-серая Кошка.

---

---

---

---