«Конхилион». Как 22 тысячи раковин оказались в городе, где нет моря

Я держу в руках окаменелость, которой больше 130 миллионов лет. Это гетероморфный аммонит — хищник, который плавал в океане, когда по Земле ещё бродили динозавры. Совсем скоро этот экспонат, привезённый из Крыма, займёт достойное место в экспозиции уникального музея морских раковин «Конхилион», который в мае этого года открылся в Омске на улице Гагарина, 20.

Всего в коллекции музея — более 22 тысяч раковин, в числе которых 850 зарегистрированных мировых рекордов. Это около 80% всех существующих моллюсков планеты! В основе коллекции — частное собрание омского коллекционера, директора Института Новых технологий и автоматизации промышленности строительных материалов Игоря Феликсовича Шлегеля, которое он начал собирать в 2013 году. Подробнее об этом мы ранее рассказывали здесь: https://tramplin.media/news/9/8412 

К сожалению, в 2024 году Игоря Феликсовича не стало. Но сегодня его дело продолжают сын Ярослав Шлегель — предприниматель и основатель музея «Конхилион», который взял на себя миссию по реализации мечты отца, — вместе с супругой Татьяной, которая является директором музея. Мы встретились с ними в новом завораживающем пространстве, которое встречает магической красотой, а раскрывается научной ценностью, чтобы поговорить об истории появления музея, его уникальности и дальнейших планах.

Четыре ракушки с Хайнаня, которые изменили всё

История музея началась в 2013 году на пляже острова Хайнань. Именно там Игорь Феликсович обратил внимание на необычные ракушки, разбросанные по песку. Они были покрыты длинными, острыми шипами, напоминая скорее скелеты, чем привычные раковины. Это были мурексы — морские моллюски, устоять перед красотой которых он не смог. Ракушки приехали в Омск, и с них началась история создания уникальной коллекции морских раковин.

«Постепенно отец начал целенаправленно покупать ракушки. Сначала они заняли одну полку, потом вторую, а вскоре начали вытеснять книги и даже мебель», — рассказывает Ярослав.

У большинства коллекционеров собрание раковин остаётся просто красивым набором, но Игорь Феликсович подошёл к делу со свойственной ему научной скрупулёзностью. Когда он начал приобретать экземпляры в больших объёмах через специализированные интернет-площадки, у него начала сразу формироваться и чёткая систематика.

«Это достаточно редкое явление в кругах конхологов. Отец сам видел коллекции других коллег и отмечал, что у многих это просто набор ракушек без какой-либо структуры. А он подходил к делу очень тщательно: у него было желание максимально полно представить все виды, все семейства, все классы моллюсков. Он вносил в каталог каждый экземпляр, точно знал, чего ему не хватает, и во время поездок активно мониторил ситуацию, подавал заявки, когда появлялась возможность приобрести раковины мировых рекордов. Сегодня в нашем каталоге зарегистрировано 850 таких рекордов, а по факту их около полутора тысяч — просто регистрацией нужно заниматься, а пока на это просто не хватает времени. В этом направлении ещё много работы, но мы все обязательно сделаем», — делится Ярослав.

Учёный, который строил заводы и собирал раковины

Научный подход был у Игоря Феликсовича в крови — всю жизнь он посвятил разработкам и конструкторским задачам. Он создал единственный в России частный институт по разработке оборудования для производства строительных материалов, где работало около ста человек. Под его руководством было получено более 100 патентов, опубликовано множество статей в профильных изданиях. Специалисты кирпичной отрасли знали его как авторитетного и уважаемого эксперта, который не сидел в кабинете, а постоянно ездил на конференции и выставки, охотно делясь опытом.

К сожалению, построить полноценный завод по своей технологии ему не удалось — изменились строительные тенденции, кирпич отошёл на второй план. Но увлечение этим материалом оставило ещё один важный след: Игорь Феликсович собрал одну из крупнейших коллекций дореволюционного кирпича, в которой представлены все омские заводы, работавшие до революции, — каждый со своим фирменным клеймом. Сегодня эта коллекция хранится на территории рынка «Южный», и, возможно, когда-нибудь дойдут руки и до её музеефикации.

Почему Омск, а не Сочи?

Музей морских раковин в самом сердце Сибири у многих вызывает удивление. И Ярослав признаётся, что и сам поначалу спорил с отцом, который настаивал на открытии музея именно в Омске.

«Честно говоря, мне идея открытия музея именно в Омске изначально не очень нравилась. Казалось, что место должно быть более тематически понятным — Сочи, Краснодар, даже Санкт-Петербург или какие-то другие географически более очевидные локации. Мы с отцом спорили. Он аргументировал просто: Омск — наш любимый город, мы здесь живём, мы патриоты своего края, так почему бы не сделать музей именно здесь? Со временем я понял, что он был абсолютно прав. В приморских городах туристов ракушками не удивишь. А мы находимся максимально далеко от морей и океанов, и для наших земляков это гораздо более ценный и удивительный опыт, чем для отдыхающего в Сочи или Краснодаре, который может увидеть раковины в любой сувенирной лавке», — вспоминает он.

Так Омск получил музей, который, казалось бы, противоречит логике географии, но который оказался нужен именно здесь.

Ночь музеев, которая стала днём рождения

Открытие было приурочено к всероссийской акции «Ночь музеев», что добавило драматизма, но и заставило ускориться с ремонтом и подготовкой пространства.

«Ремонт затягивался, сроки сдвигались, времени было в обрез. Но мы взяли на себя обязательство открыться именно в Ночь музеев, поэтому пришлось работать в ускоренном режиме. При этом работа была проведена колоссальная. Каждую раковину нужно было отдельно закрепить, продумать освещение, оформить витрины. Нам помогали музейные сотрудники, которых мы привлекли при содействии министра культуры Юрия Трофимова. Вместе мы создали дизайн-проект, обсуждали концепцию и цветовые решения, спорили, но в итоге пришли к единому мнению. Экспозицию выстроили по музейным принципам — образовательным и систематическим. И сейчас, когда я вижу реакцию посетителей, их "вау-эффект»", понимаю, что у нас всё получилось».

22 тысячи миров, которые можно рассматривать часами

«Конхилион» — это арт-пространство, поделенное на два больших зала. Первый посвящён исключительно самим моллюскам: здесь можно увидеть всё разнообразие их форм, размеров и окрасов, познакомиться с систематикой и географией видов.

Второй зал раскрывает многовековую историю взаимоотношений человека и раковин. Тёмный фон и правильно выставленный свет делают раковины визуально отполированными, подчёркивают их текстуру и цвет. Мелкие экземпляры на тёмной поверхности смотрятся совершенно по-новому. В экспозиции представлены более 22 тысяч раковин, 850 из них отмечены жёлтыми значками — это рекордсмены, внесённые в мировой Реестр раковин рекордного размера (Registry of World Record Size Shells). Часть из них — единственные в своём роде. Есть альбиносы, экземпляры с закруткой не вправо, а влево, гигантский панцирь тридакны и микроскопические раковины, которые можно разглядеть только под увеличением. Экспонаты музея чётко поделены на семейства, классы, ареалы обитания, а обитают моллюски везде, от Антарктиды до тропических морей.

По словам Ярослава, в коллекции собрано практически всё разнообразие, существующее в мире. Найти новые виды, которых бы здесь не было, уже почти невозможно — разве что какие-то редчайшие экземпляры, которые крайне редко появляются в продаже или стоят баснословных денег. Но основные семейства и классы представлены полностью.

Отдельная гордость — раздел «Древнее море», которого в коллекции Игоря Феликсовича не было. Команда музея решила восполнить этот пробел, понимая, что хорошая коллекция раковин должна включать и древние формы.

«Мы дополнили экспозицию древними аммонитами и другими ископаемыми раковинами. Потому что поняли, что без этого раздела экспозиция неполна. В моём понимании, любая серьёзная коллекция обязана показывать эволюцию моллюсков, их древних предков. Мы стали сотрудничать с палеонтологами, искать редкие экземпляры. Например, за этим гетероморфным аммонитом я буквально охотилась, можно сказать, добывала его для музея. Его уникальность в форме: первые аммониты были прямыми, и лишь во время эволюции их раковины скрутились в спираль. Теперь он — один из центральных экспонатов раздела. А рядом с ним — аммониты с Кавказа, из Адыгеи и Краснодарского края, тех мест, где когда-то плескалось море, а теперь высятся горы», — объясняет директор музея Татьяна Шлегель.

В ближайшее время этот раздел пополнят и те самые аммониты, к которым нам удалось прикоснуться ещё до того, как они стали частью экспозиции.

Человек и раковины: от украшений до пурпура

Во втором зале музея раскрывается многовековая история взаимоотношений человека и раковин. Отдельные стенды посвящены украшениям и поделкам из раковин, атрибутам жрецов и шаманов, добывавшимся из моллюсков бесценным красителям вроде пурпура и сепии. Мурексы, с которых началась коллекция, обладают особой железой, содержащей секрет, используемый для получения красителей. Его применяли для изготовления пурпурных тканей — это были красные, фиолетовые и бордовые тона, в зависимости от вида моллюска и технологии. Чтобы сделать три грамма краски, нужно было около трёх тысяч моллюсков. Есть в музее и аквариум с реконструированным коралловым рифом, а также интерактивные карты для логиков, сундуки с сокровищами и ракушками для романтиков.

«Это всё настоящее?»

Новое пространство стремительно завоёвывает популярность у омичей и гостей города. В музей идут и дети, и взрослые. Экскурсии здесь проводятся постоянно. И один из самых частых вопросов, которые слышат экскурсоводы, звучит так: «А это всё настоящее?»

В музее всё настоящее. Размеры, расцветки, фактура, формы. А чтобы у посетителей была возможность убедиться в этом, в зале даже оборудована интерактивная доска, где можно потрогать раковины руками. Дети особенно любят этот уголок — они рассматривают экспонаты, трогают их, удивляются и задают десятки вопросов.

Ярослав подчёркивает, что просветительское направление для них не менее важно, чем эстетика. И экспозиция построена так, чтобы сочетать биологическую науку с общими познавательными фактами.

На вопрос, какой экспонат вы сами считаете самым ценным, Ярослав отвечает без колебаний: «Это раковина, которую учёные назвали в честь отца. Для меня это самый ценный экспонат. Конечно, не в денежном выражении, а как память. Отец всегда гордился ею, всем показывал».

Речь идёт о вольварине шлегеля (Volvarina shlegeli) — виде, который был описан как новый для науки в 2017 году итальянским малакологом Луиджи Боццетти. Имя Игоря Феликсовича было присвоено вновь открытой раковине, что он считал для себя большой честью. Это крошечный морской брюхоногий моллюск из семейства Marginellidae. Размер его раковины составляет всего около 3 миллиметров. Типовое местонахождение — остров Алигуай у города Диполог на Минданао (Филиппины), где экземпляры были собраны на мелководье в тропических водах. Образ жизни этого вида изучен мало, но, как и другие представители семейства, он, вероятно, обитает в коралловых рифах и охотится на других моллюсков или питается их яйцами.

Для Игоря Феликсовича присвоение его имени новому виду стало большой честью. Сегодня эта крошечная раковина, названная в честь омского коллекционера, занимает почётное место в экспозиции музея.

Мастер-классы, выставки и новые горизонты

Музей не собирается останавливаться на достигнутом. Уже сейчас запущен проект мастер-классов: небольшие группы по 5–10 человек могут прийти и под руководством наставника создавать сувениры — обклеивать ракушками рамки, часы, шкатулки. Спрос на такие занятия есть, и команда активно развивает это направление.

Также предусмотрено пространство для временных выставок.

«Мы оставили специальную зону, чтобы приглашать коллекционеров с другими собраниями. Не обязательно раковины, есть масса интересных коллекций, которые люди не могут показать. Мы хотим дать им такую возможность», — рассказывает Ярослав.

Продолжается и работа над систематикой: сейчас все экспонаты перекаталогизируют в музейном формате, создают электронную базу. И, конечно, коллекция пополняется — уже найдены и приобретены новые интересные экспонаты.

Омск — город, где никогда не было моря, но теперь здесь есть «Конхилион». 22 тысячи раковин рассказывают истории океанов, которые оживают в каждой витрине. Красоту здесь изучают, показывают и ею делятся. Потому что море не обязательно должно быть рядом. Иногда оно приходит туда, где его ждут.

Текст: Ирина Леонова

Фото: Александр Петров