Северный морской путь и сибирские ворота. Как Омская область включается в арктическую стратегию России и БРИКС

Арктика больше не кажется далёкой и безжизненной пустыней. Сегодня это пространство, где сталкиваются интересы мировых держав, формируются новые транспортные артерии и переписываются правила глобальной экономики. Россия, обладающая самой протяжённой береговой линией в Северном Ледовитом океане, видит в высоких широтах фундамент своего будущего развития. Однако традиционные механизмы международного сотрудничества, в частности, Арктический совет, переживают глубокий кризис. В этих условиях Москва всё активнее поворачивается к партнёрам по БРИКС, предлагая альтернативную платформу для диалога.

Как эта смена вектора отражается на регионах, находящихся за тысячи километров от побережья Северного Ледовитого океана? Какое место в новой арктической реальности занимает Сибирь и, в частности, Омская область, которая никогда не славилась ледоколами или месторождениями на шельфе? Ответы на эти вопросы искали участники открытого разговора в рамках проекта «Евразийский вектор: наши соседи», где обсуждался вопрос взаимодействие России со странами БРИКС в Арктике. Эксперты сошлись во мнении, что Арктика «смешивает дальнее с ближним», и успешное освоение Севера невозможно без опоры на промышленный и логистический потенциал сибирских регионов.

Четыре столпа арктического величия

Почему ледяной регион вдруг стал «яблоком раздора» и объектом вожделения для десятков государств от Китая до Бразилии? Первый блок дискуссии открыл проректор по научной работе ОмГУ, доктор исторических наук Виктор Миронов. Он выделил четыре фундаментальных фактора, которые делают Арктику ключом к процветанию государств.

Первый фактор — ресурсный. По оценкам геологов, в недрах Арктики сосредоточена огромная доля неразведанных запасов углеводородов, редкоземельных металлов и биоресурсов. Второй — транспортно-логистический. Северный морской путь (СМП) становится реальной альтернативой традиционным маршрутам через Суэцкий канал, сокращая время доставки грузов из Азии в Европу на 30–40 процентов. Третий фактор — климатический. Арктика, образно говоря, «кухня погоды» для всей планеты. То, что происходит с ледниками и течениями за полярным кругом, напрямую определяет урожайность в Африке и уровень моря у берегов Индонезии. Наконец, четвёртый, политический аспект: присутствие в Арктике сегодня является безусловным маркером великодержавности.

Эту мысль развил заведующий кафедрой сравнительных политических исследований Северо-Западного института управления РАНХиГС, доктор политических наук Валерий Конышев. По его словам, для России Арктика — это не просто кладовая, а база для экономического выживания и развития на долгосрочную перспективу.

«После распада Советского Союза мы потеряли ресурсы Средней Азии и Закавказья, — напомнил Валерий Конышев. — Идти нам, по сути, некуда, кроме как в Арктику. Там есть практически всё, что нам нужно: не только нефть и газ, но и уголь, руды. Успех России, её экономическое процветание будут зависеть от нашего успеха в высоких широтах».

Однако здесь же кроется и главное противоречие. Конышев подчеркнул, что Арктика стала зеркалом мировой политики. Регион, который долгие годы называли «зоной мира и сотрудничества», сегодня переживает стремительную милитаризацию. Вступление в НАТО Финляндии и Швеции существенно изменило баланс сил, и Россия сейчас оказалась в высоких широтах, по сути, один на один с Североатлантическим альянсом.

Замороженный диалог. Что случилось с Арктическим советом

Центральным форумом сотрудничества в регионе долгое время оставался Арктический совет, объединяющий восемь приполярных государств. Но, как отметила директор Центра междисциплинарных исследований Арктики НИУ ВШЭ, кандидат юридических наук Ирина Стрельникова, этот институт сейчас функционирует на минимальных оборотах, и корни кризиса уходят глубже, чем события 2022 года.

Эксперт предложила взглянуть на историю вопроса. С 1996 по 2007 год страны искали оптимальный формат взаимодействия. Второй этап, с 2008 по 2018 год, ознаменовался рекордным таянием льдов, что открыло доступ к ресурсам и вызвало интерес неарктических игроков. Напряжение накапливалось. Поворотным моментом эксперт считает 2019 год, когда госсекретарь США Майк Помпео прямо заявил, что сближение России и Китая в Арктике является главной региональной угрозой. Тогда страны впервые не смогли согласовать итоговую декларацию.

«На текущий момент министерский диалог полностью заморожен. Рабочие группы существуют только в онлайн-формате и в очень ограниченном варианте. Сотрудничество идёт лишь по критически важным линиям, таким как экология и мониторинг. Норвегия, а затем и Дания, принимая председательство, сделали всё, чтобы Совет не развалился окончательно, но полноценной работы нет»,— констатировала Ирина Стрельникова. 

При этом парадокс заключается в том, что Арктический совет сохраняется именно как редкая «точка соприкосновения» между Россией и западными арктическими странами. Никто не заинтересован в его формальном роспуске. Однако для неарктических государств, таких как Китай или Индия, доступ к управлению регионом через этот совет практически закрыт. Статус наблюдателя не даёт права решающего голоса.

Именно здесь, по мнению Валерия Конышева, открывается окно возможностей для БРИКС. «Россия предлагает неарктическим государствам использовать механизм БРИКС как альтернативную площадку. Это способ нейтрализовать ту блокаду, которая устроена недружественными странами», — пояснил эксперт. 

В условиях, когда сотрудничество с Западом в науке и логистике заблокировано, переориентация на «глобальный Юг» выглядит не просто политическим жестом, а прагматичным решением.

Глобальный Юг идёт на Север. Интересы Китая, Индии и Бразилии

Почему страны с жарким климатом вдруг заинтересовались льдами? Разбор позиций ключевых игроков БРИКС представила Ирина Стрельникова. Безусловным лидером по активности является Китай. В 2018 году Пекин принял «Белую книгу» по арктической политике, провозгласив себя «околоарктической державой». Сотрудничество с Россией здесь развивается давно: с 2017 года действует совместная рабочая группа, проводятся экспедиции. Несмотря на санкционное давление, китайские компании участвуют в проектах «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2». В 2024 году была создана российско-китайская подкомиссия по развитию Северного морского пути.

Индия, принявшая свою арктическую стратегию в 2022 году, делает ставку на науку и технологии. Нью-Дели интересует влияние таяния льдов на муссоны, космический мониторинг и энергетическая безопасность. Бразилия, которая географически максимально далека от Арктики, тем не менее в 2023 году впервые выделила арктический раздел в своём десятилетнем плане полярных исследований. Бразильцы обладают серьёзным опытом работы в Антарктике и готовы обмениваться им с Россией.

Олег Гайдаев, кандидат политических наук, старший преподаватель РАНХиГС, добавил важный нюанс относительно позиции Пекина. По его словам, китайский интерес не ограничивается экономикой. Арктика для Китая — это геополитический ответ на политику сдерживания США в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Однако в официальной риторике Пекин предельно аккуратен.

«Китай старается не отсвечивать и не идти на конфронтацию с Москвой, В экспертной среде китайцы обсуждают концепцию "глобальной Арктики" и ставят под сомнение исключительный статус Северного морского пути как национальной транспортной артерии России. Но официально они поддерживают партнёра. Наиболее удобная стратегия для Китая — заходить в арктические проекты в качестве инвестора и поставщика технологий, не претендуя на политическое управление здесь и сейчас», — отметил Олег Гайдаев.

Новые лица БРИКС. ОАЭ, Иран и неожиданный интерес Африки

Арктическая повестка глобализируется, и теперь к ней подключаются страны, у которых нет не только выхода к Северному Ледовитому океану, но и опыта полярных исследований. Главный редактор журнала «Арктика 2035», профессор СПбГУ Мария Лагутина обратила внимание на феномен «статусного потребления» в международных отношениях.

«Участие в арктических делах сегодня — это признак глобальной державы. Такие страны, как ОАЭ, Иран, Египет и даже Эфиопия, заходят в регион не столько потому, что им нужен газ из-под льда, сколько ради участия в формировании нового мирового порядка и пересмотра логистических цепочек», — подчеркнула Мария.  

Самыми активными среди «новичков» оказались Объединённые Арабские Эмираты. В 2024 году они приняли собственную полярную стратегию и создали научный центр при университете Халифы. Эмираты продвигают концепцию «трёх полюсов холода», связывая Арктику, Антарктику и Гималаи в единую климатическую систему. Иран, в свою очередь, заинтересован в сопряжении транспортного коридора «Север — Юг» с арктическими маршрутами.

Даже Эфиопия, которая не имеет выхода к морю, демонстрирует неожиданную активность. Как рассказала Ирина Стрельникова, эта страна развивает систему раннего предупреждения климатических катастроф и в 2026 году приняла участие в военно-морских учениях БРИКС у берегов ЮАР. Египет страдает от повышения уровня моря и засух, поэтому климатическая дипломатия для него — вопрос выживания.

Сибирский акцент. Зачем Омской области Арктика

После обсуждения глобальных геополитических процессов ведущий программы Иван Кротт перенёс фокус на российские регионы и спросил у экспертов, может ли регион, расположенный в глубине континента, сыграть роль в освоении Арктики? Ответ оказался утвердительным.

Виктор Миронов заметил, что жёсткого «арктического пула» из регионов пока не сложилось, но Арктика парадоксальным образом сближает дальние территории. Омская область обладает уникальной промышленной базой, которая востребована на Севере. Среди конкретных проектов эксперты назвали модернизацию легендарного самолёта Ан-2 для эксплуатации в высоких широтах (проект «Русская Арктика»), подробнее о котором мы рассказывали здесь: https://tramplin.media/news/1/8278 Омские заводы, обладающие компетенциями в тяжёлом машиностроении, могли бы наладить серийный выпуск аэробных вездеходов и спецтехники для полярников. Кроме того, регион в состоянии включиться в программу «северного завоза», поставляя продовольствие и товары первой необходимости в труднодоступные районы.

Валерий Конышев рассказал о концепции Трансарктического транспортного коридора. Планы развития России предусматривают создание широтной магистрали от Санкт-Петербурга до Владивостока.

«Развитие трансарктического коридора не ограничится одной береговой линией. Планируется соединение Северного морского пути с сибирскими реками (Обью, Енисеем, Леной), строительство новых железнодорожных и автомобильных подходов. Это неизбежно втянет в орбиту арктического развития всю Сибирь и Дальний Восток. Омск, стоящий на пересечении транспортных потоков, окажется в центре этой логистической революции», — объяснил эксперт. 

Особый актор сделан на создание в Сибири крупного кластера по добыче и переработке редкоземельных металлов. Эти элементы критически важны для высокотехнологичных отраслей (электроника, оборонка, «зелёная» энергетика), и их освоение напрямую связано с арктическими месторождениями.

Дальние соседи оказываются ближе

Подводя итог дискуссии, ведущий программы Иван Кротт резюмировал смену парадигмы. Арктика перестала быть региональной периферией и превратилась в эпицентр формирования новых международных союзов. Старые институты вроде Арктического совета пробуксовывают, но на их месте возникают гибкие форматы сотрудничества в рамках БРИКС, где у России есть возможность привлекать ресурсы и технологии «глобального Юга».

«Опыт нахождения общих точек соприкосновения в Арктике показателен в том смысле, что дальние соседи могут оказаться ближе, чем соседи непосредственные», — отметил Иван Кротт.

Для Омской области и Сибири это означает появление новых экономических ниш. От модернизации кукурузника до участия в строительстве транспортных коридоров и добыче редкоземельных металлов — регионы страны, даже находясь вдали от полярного круга, получают шанс стать частью большой истории арктического прорыва. Проект «Евразийский вектор: наши соседи» продолжит отслеживать, как меняется мир вокруг нас и какое место в нём занимает Россия.

Другие материалы по теме: 

• Иртыш и Северный морской путь. В Омске вновь обсудили перспективы развития и вызовы будущего
• От обмелевшей реки — к глобальному коридору. Что нужно, чтобы Иртыш стал выходом к Северному морскому пути
• «Лечим насморк, когда остановилось сердце», или Почему Иртыш теряет воду
• Иртыш как точка невозврата. Интервью с генеральным конструктором «Речной доктрины» Алексеем Беляковым
• Почётный полярник Юрий Петров предложил создать в Омске единый центр управления арктической авиацией
• От Оби до Инда. Как омский проект «73-й Меридиан» заинтересовал Москву, Тегеран и сломал стереотипы о транзите

Текст: Ирина Леонова

Фото: пресс-служба «Евразия сегодня» и Атомфлот