Дамир Муратов – самый тихий художник нашего времени, умеющий так громко писать о любви

Полный зал первого этажа музея «Искусство Омска». Люди блуждают среди колон и картин в легком нетерпении. На одном из мужчин футболка «Только не спит рассада», у журналистки – на руке татуировка с розой и надписью SIBERIA. В полутёмном зале подсвечены картины – ярких, сочных цветов, с преобладанием разных оттенков зелёного. На одной из стен крупными буквами надпись «Дамир Муратов. Обещание пейзажа». Собравшиеся ждут маэстро.

Массу желающих собрала первая авторская экскурсия от сибирского гуру, мастера сибирского поп-арта, художника-концептуалиста, легенды омского искусства, столп андеграунда. «Обвешенный» этими ярлыками Дамир редко появляется на публике. Но если и появляется, то неизменно с добрейшей улыбкой и вкрадчивым голосом. Без иронии, искренне. Так, что становится тепло находиться рядом. Тем удивительней стал анонс его авторской экскурсии. Первой за 30 лет карьеры (неуместное слово именно в отношении Муратова). Кто-то выскажет предположение, что мастер ранее был против таких экспансий. Правда, скорее всего, прозаичнее – музей «Искусство Омска» предложил первым.

Дамир входит в зал тихо, будто из желания не мешать зрителям, которые внимательно разглядывают полотна. «Картинки» или «рисунки», – как ласково зовёт их сам художник. Никаких долгих вступлений, бесконечных оваций, громогласных представлений. Так же скромно и с улыбкой с мастером стоит директор «Искусства Омска» Лариса Тимкова.

«Вы же будете рядом? Ой, ну хорошо», – Дамир отпускает Тимкову быть где-то рядом.

«Обещание пейзажа» это всё-таки пейзаж. Возможно, не привычный. Без озер, водопадов или урбанистической вышколенной красоты. Если у омича нет возможности каждый день любоваться высотой гор, то это не значит, что он ущемлен. Ведь красоту нужно просто увидеть. И Дамир нам показывает как. Пожалуй, Муратов – самый преданный своему краю, своему городу и его жителям художник. Кто-то называет двухэтажки некрасивыми, он говорит о них с нежностью, ведь «там когда-то растили детей». Кто-то ругает заборы, а Дамир просто рисует яркое полотно, выводя из них знак бесконечности. «Омск – город заборов», – с улыбкой замечает мастер. Просто нужная интонация и мы невольно, также ласково, мысленно относим эти самые заборы к сибирской идентичности. А вот картина спального района.  Художник говорит, что люди, живущие среди острых углов, привыкли жить в опасности. Ведь у природы нет острых углов, поэтому жители сельской местности или исторического центра – другие. Он «исправляет» недостаток «новостроечного мира», добавив массу зелени на полотно.

На картинах мастера в разные годы нередко можно встретить производственные трубы – ещё один повод для возмущения горожан. В новой экспозиции тоже есть труба котельной, но с благородной миссией – показать, как богат ветрами наш край. «Что можно написать в Сибирской низменности?», – спрашивает Дамир. «А что можно написать в Сибирской равнине?, – продолжает он лукаво.  

Дамир пишет на заказ, не изменяя себе. Его попросили запечатлеть речпорт. «Я не пейзажист», - ответил художник и написал роскошный закат, на фоне которого два подъемных крана никак не могут обрести друг друга, ведь они всегда работают, а между ними электричество. В Омске – самые красивые закаты во Вселенной – как аксиому говорит художник. И мы радостно соглашаемся.

От картине к картине Дамир показывает, как всё, что мы привыкли ругать и обесценивать, оказывается таким родным или просто забавным. И мы уже без обиды на капитализм умиляемся нарисованным окаменелостям в виде сланцев и банки кока-колы. Две картины Дамир написал при просмотре фильмов про эволюции. И нет, Муратов не поднимает тему экологии, он просто слегка иронизирует над реальностью или оставляет свои предсказания. А вот «Конечная» - пустая остановка и автобус в сумерках. У Дамира он хорошенький и уютный, и слегка одинокий. Как и тукан в сибирском лесу. Удивлённая экзотическая птица, которую подвела внутренняя география, но лес этот красавец не покидает.  Все мы немного туканы – когда не в своей тарелке, не в своем обществе, возможно, не дома.

Дамир не требует разгадывать его работы. Он уверен, что там всё просто, в них всё сказано. Поэтому и экскурсия становится просто негромким диалогом. О доме, о городе,  о нас, о том, кто мы в этом мире. Не нужно быть искусствоведом, гением или художником, чтобы разглядеть, а потом и почувствовать тепло. Дамир не оставляет манифестов и дидактических заявлений. Он рассказывает, как можно уметь чувствовать.

Одна из ключевых работ выставки – «Пруд с кувшинками». Никогда (или очень давно) на полотнах Муратова не было столько цветов, столько нескрываемой нежности. Это не привычный пейзаж в стиле легендарного Клода Моне, а домашняя ванна. Ведь мы вышли из воды и нам нужно иметь свои водоёмчики. В картине много личного – уют и безопасность, которые мы с удовольствием присваиваем и своим тревожным душам.  

Но одну из картин на выставке разгадать без художника невозможно. Надпись «1987» и название «Неоруэлл». Тонкая отсылка к антиутопии Джорджа Оруэлла (просто каприз, никаких глубинных смыслов). По факту это год, когда Дамир Муратов целиком посвятил себя холстам, а мы обрели доброго друга, который рисует нашу жизнь – возможно прекраснее, чем мы привыкли видеть или чем она есть на самом деле.

 Текст: Ирина Троицкая

Фото: автора