В мастерской художника. Ювелиры Ольга и Владимир Крышковцы

Дата публикации: 14.05.2026

Одиннадцатый этаж. За окном — Красный путь, мост и небо. Супруги Ольга и Владимир Крышковцы любят наблюдать за самолётами, заходящими на посадку. Только времени почти нет — каждая минута занята делом.

Свободного места в мастерской тоже мало. Единственное место для отдыха — балкон. Здесь цветёт жасмин и зреют огурцы. Это не дача и не оранжерея — маленький сад на высоте. На землю спускаться некогда.

Их работы хранятся в музеях и частных коллекциях по всему миру. Мастеров такого класса в России немного. В Омске этой специальности не обучали никогда. А в советское время единственным специализированным училищем было Красносельское училище художественной обработки металлов.. Ольга Кирилловна из Ярославской области, Владимир Алексеевич из Костромской. Решили в в 1967 году поступить именно туда.

Ольга Кирилловна:

«Когда мы только поступали в училище, я хотела быть художником. Я не знала, что такое ювелир. Это единственное училище было в России, филиал Строгановки. Нас распределили по отделениям — мы как граверы по цветному металлу. Я говорю: ну ладно, пойду на гравюру, там всё-таки больше рисовать надо. И вот эти все премудрости мы проходили: и литьё, и лепку. Скульптура каждый день. Поэтому мы лепку и знаем».

Владимир Алексеевич:

«Готовили нас, конечно, как художников. Но направление давали на ювелирные фабрики. Ювелирных фабрик в стране было немного: Екатеринбург, Москва, ещё несколько крупных».

Ольга Кирилловна:

«А у нас случай особый. Одна девочка захотела жить в Омске, написала письмо в Художественный фонд. А там ответили: приезжайте, даём квартиры и мастерские. Представляете, вот так просто повезло. И действительно — построили здание и дали квартиру. Так мы постепенно и влились. А потом выставки начались».

В 1971 году супруги приехали в Омск и работали в творческих мастерских Союза художников, который находились на Нефтезаводской 42.Там они трудились больше 20 лет. В 1991 году вступили в Союз Художников. Позже помещение в Нефтяниках мастерам предложили освободить с правом выкупить то, что считают нужным. И дали мастерскую на Красном Пути.

Владимир Алексеевич:

«Выкупали всё: вальцы швейцарские, инструменты, столы. Стоит вот стол ювелирный — он очень тяжёлый. Мы его на одиннадцатый этаж тащили, когда молодыми были. Разбирали, крышку снимали. Тяжело было».

Инструменты и магия

Украшения, скульптуры, шкатулки, оклады для икон — трудно перечислить, чего не делают Ольга и Владимир Крышковцы. Каждая вещь требует своего набора инструментов и операций.

Если в работе используется камень, то всё начинается именно с него.

Ольга Кирилловна:

«Работа начинается с камня. Камень появился — и понеслась мысль, начала со мной работать. Потом уже где-то зарисовочка небольшая, набросок делаю. Фигуры сначала лепим из пластилина, чтобы понять, какой размер будет. И всё, потом можно работать.

Это работа «Подснежники». Её сразу купили с выставки, частные коллекционеры. Сколько мы её делали по времени? Да недолго. Когда камень этот только увидела на ярмарке, говорю: ну надо же, травка пробивается, снежок лежит. Что здесь можно сделать? Только подснежники. Камень сам из трёх частей состоит. Так что эту работу на одном дыхании сделали».

Бывает и так, что сначала приходит сюжет. А камень и металл ждут своего часа.

Владимир Алексеевич:

«Мы были в Крутинке, ездили на рыбалку с друзьями. Там много-много пеликанов. Сидят на столбах — такие столбики с озера. И так кричат, как будто люди. Очень интересно».

Ольга Кирилловна:

«Сначала выковали туловище из металла — как яйцо такое. Потом уже каждое пёрышко отдельно делается. Собирается крылышко — каждое пёрышко припаивается. Даже клюв состоит из нескольких частей. Как трубочки вставляются, чтобы форму шейки держать. Всё вручную, вообще ничего не отливается. Кропотливая, конечно, работа».

Шкатулки, орнаменты, перегородки для эмали — всё это делается в технике скани. Из тончайшей витой проволоки выкладывают узор, как кружево.

Владимир Алексеевич:

«Вот здесь проволоку вытягиваем. Берётся слиток. Сначала прокатываем его на станке. А дальше — самое кропотливое. Есть такая пластина, фильера, в ней много дырочек разного диаметра: от больших к маленьким. Через каждую нужно протянуть. Сначала — где отверстие побольше, потом — всё тоньше и тоньше. Она постепенно становится круглой, тоненькой. Тридцать два раза нужно протащить эту проволочку через фильеру. Можно и больше — нам нравится с определённым диаметром работать. Протягиваем с помощью плоскогубцев.

Если проволока чистая, можно без нагревания. Чем чище материал, тем лучше — золото, серебро всё равно. Чем чище, тем мягче.

Когда становится совсем тоненькой, как ниточка, мы её скручиваем. В две нитки скручиваем — вот это называется скань».

Скань — только одна из многих техник, с которыми работают художники. Есть работы, где проволока вообще не нужна.

Ольга Кирилловна:

«Это колье называется «Полевые цветы». Вьюнок. Вроде сорняк, а красивый. Лёгкое, для влюблённых — на свадьбу напрокат как-то раз брали.

А это уже другая работа — «Берёза». Вот веночек, браслет. Листики такие тоненькие — это всё ручками делается. У нас ни литья, ни штамповки, ничего нет. Кладёшь металл, пробиваешь каждый лепесточек, каждую жилочку...»

Юрины работы

На стенах и полках в мастерской — работы Юрия Крышковца. Его эмали, пластинки. Он работал здесь вместе с родителями.

Ольга Кирилловна:

«Это всё Юрины работы. Очень много работ. Он занимался эмалью здесь же, в мастерской. Печку для обжига мы привезли из Ростова, из Ярославля — мы сами оттуда, а там все занимаются эмалями. Юра на этой почве и вырос. Печка была маленькая, самодельная, поэтому все работы одного размера — она позволяла обжигать только небольшие пластинки. Когда Юры не стало, печка эта сразу сломалась. Просто сломалась, и ремонту не подлежит. Потом мы купили другую, современную».

Рядом с портретом Юрия на стене висит репродукция. Это портрет Филиппа де Круа кисти нидерландского мастера XV века Рогира ван дер Вейдена .

Владимир Алексеевич:

«Вот этот портрет. Юра сам его нашёл. Листал альбом «Мировая живопись» и вдруг увидел лицо, удивительно похожее на него. Оказалось, это портрет Филиппа де Круа. Мы потом изучали. Человек, изображённый на портрете, тоже умер молодым».

Миниатюры Юрия Крышковца — это картины в технике горячей эмали: фантазийные композиции, абстракции, пейзажи. Другие вставлены в шкатулки, а есть те, что Ольга Кирилловна оформила как кулоны — и носит.

Ольга Кирилловна:

«У нас много совместных работ с сыном. Вот, например, кулон, что сейчас на мне, — «Водопад». Идея пришла из поездок по Алтаю. Пластинку из эмали сделал Юра.

А с этим кулоном целая легенда связана. Несколько лет назад я надела его и пошла в храм. Тогда он был неоформленный, просто как картина. Шла служба, и у меня перед глазами будто панорама открылась — та самая живопись, образ. А на обратном пути я его потеряла. Представляете? Володя побежал искать, тут рядом, буквально до рыночка — не нашёл. Два раза ходил. Я говорю: «Пойду сама». Прошла — тоже нет. Прямо посередине тропинки лежит картинкой вверх, как будто кто-то специально положил.

Потом я эту работу оформила как кулон: серебро и камень изумруд — хром-диопсид».

До чистой воды

Ольга Кирилловна Крышковец чаще работает в технике перегородчатой эмали. Сначала из скани создаётся узор с ячейками-перегородками, потом они заполняются цветной эмалью.

Ольга Кирилловна:

«Эмаль нужно очень долго растирать, чтобы работать. Целый день уходит. Сейчас, правда, на маркетплейсах продаются готовые — покупаешь уже протёртые. Но это очень дорого, её там немного. А так-то у нас пока старые запасы. Раньше готовых вообще не было. Если по технологии: после того как порошок сделали, его промываешь. Промываешь до чистой прозрачной воды. И вот когда она уже чистенькая, тогда работаешь. Дальше я раскладываю в маленькие баночки — так удобнее. И работаешь только водой, никакого масла. А если финифть — это уже роспись, как на иконе. Для финифти идёт масло, но не обычное, а такое, как в лампадке».

Философия камня

Скань, эмаль, выколотка, оксидировка. Техник много. Материалов не меньше — аметист, нефрит, цитрин, хром-диопсид. Камни для своих работ супруги приобретают на специальных ярмарках.

Владимир Алексеевич:

«Камни мы берём на ярмарках, но не всегда. Раньше хорошие ярмарки были в музее имени Врубеля, на первом этаже. Привозили красивые камни, интересные — с Урала, из Челябинска. Сейчас к нам в основном приносят. Кто нас уже знает, приносят в подарок красивые камни. Сами мы в экспедиции не ездим — времени нет. Но бывает, что из поездок что-то приносим. Вот, например, на Алтае были. Видите, вот камень стоит. Такой космический».

В мастерской собрана целая коллекция. Своими любимыми Ольга Кирилловна называет прозрачные камни — янтарь и горный хрусталь.

Владимир Алексеевич:

«Вот янтарь калининградский. Нам его тоже из Москвы поставляли сюда, в фонд. Это необработанный камень. Всего-то сорок миллионов лет ему.

Янтарь — он живой. Когда корочку снимаешь, он на солнце темнеет. И уменьшается в размерах. Мастера, которые Янтарную комнату восстанавливали, они об этом говорили».

Ольга Кирилловна:

«Почему у нас народ к янтарю не очень относится? Потому что привыкли к прессованному. Прессованный янтарь — это совсем другое. На производстве даже из одного куска не сделаешь бусы одинакового размера. Прессовка, она вся ровная. Поэтому и отношение к янтарю было как к чему-то дешёвому.

Когда корочку с камня снимаешь, никогда не знаешь, что тебя там ждёт. А вдруг там какой-нибудь паучок? Или кусочек дерева. Пузырёк воздуха. Это всегда загадка. Вот он такой и есть, янтарь натуральный».

Очень значимая для супругов работа, символ их семьи, — «Танцующие журавли». Она сделана на другом камне, на аметисте. Японские журавли создают пару на всю жизнь.

Ольга Кирилловна:

«Купили на ярмарке аметист, натуральный, большой. Всё вручную делали, никакого литья. Каждое крылышко припаивали отдельно. Они и правда танцуют — они не зафиксированы. Оттенков цвета добиваемся оксидировкой. Это специальное покрытие по серебру, становится как будто старое серебро. Где-то специально тонируем, а где-то, наоборот, отбеливаем».

Омск

Среди множества работ, созданных в этой мастерской, есть и те, что посвящены городу, который стал для Крышковцов родным.

Владимир Алексеевич:

«Это первый омский пароход. Его сделал купец из Тюмени в тысяча восемьсот тридцать седьмом году. Мы эту историю узнали, когда были в музее Иртышского пароходства. А вообще у нас много работ, посвящённых Омску: Тарские ворота, Тобольские, Успенский кафедральный собор. Есть мельница из горного хрусталя. Мы её делали по книге о старом Омске — там была фотография такой мельницы».

Сейчас супруги делают оклад для иконы — заказ от женского монастыря в Ачире.

Ольга Кирилловна:

«Обычно мы вдвоём делаем одну работу. Вместе до конца. Где-то он готовит, камни делает, проволоку тянет — это мужская работа. Вот живописцы могут: одну работу начать, остановиться, к другой вернуться. А у нас нет. Одну работу делаешь от и до. А в голове мыслей много всяких разных».

Мы просто художники

Над одной работой здесь могут сидеть месяцами. Вытянуть проволоку через тридцать два фильера, собрать крылышко из десятка пёрышек, довести эмаль до прозрачной воды, продумать форму и цвет. Каждое изделие получается уникальным как драгоценный камень, ведь второго точно такого же в природе нет.

Ольга Кирилловна:

«К нам приходит один парень, ювелир. Делает колечки и всё такое — на заказ. Приходит, смотрит, как это у нас получается, и говорит: «Я даже не представляю, что так можно сделать». Он тоже хочет научиться работать — не просто на заказ, а что-то для себя, творческое. Но у него времени нету. Заказы, ширпотреб постоянный.

А мы просто художники. У нас даже мысли нет куда-то уходить в заказ. Вот недавно нам говорили: можно же продать всё, все ваши работы, и уехать за границу, путешествовать. А у нас даже мыслей таких нет. И желания нет. Мы работаем — и всё. Только бы всё успеть».

Одиннадцатый этаж. За окном по-прежнему Красный путь, мост и небо. Иногда заходят на посадку самолёты. Цветет жасмин.